Не-последнее желание

Они уже почти свернули на Рэдмонд-стрит, когда Гэвин неожиданно перегнулся через сиденья и хлопнул сидящего за рулем АР700 Ленни по плечу. — Останови-ка здесь, — приказал он и выпрыгнул из машины даже чуть раньше, чем тот полностью затормозил. Дернул головой вправо-влево, осматривая улицу на предмет появления зомби, никого не нашел и ободряюще улыбнулся немедленно высунувшейся в ближайшее окно Тине Чень. — Моя остановочка. — У нас другой маршрут, Гэвин, — напомнил Ричард, разворачиваясь на пассажирском сиденье, чтобы лучше видеть привалившегося к приваренной к борту джипа раме Гэвина. — Вернись в машину. — Ты куда это намылился, Рид? — выпалила Тина одновременно с ним и виновато покосилась, когда Гэвин уже привычно проигнорировал его, но ответил ей. Ну как ответил... — Не сцы, дальше уже относительно безопасно, а с тобой два андроида, — сделал вид, что не заметил вопрос. — Закончите с разведкой и возвращайтесь на базу, я буду там к утру, обещаю. Ричард недовольно прищурился. Куда бы не собрался этот идиот, чтобы вернуться к утру, ему придется идти ночью, а ночью по зараженному городу ходят только самоубийцы и андроиды, которым наплевать на вероятность наткнуться на неизвестную раньше лежку. Укусы зомби для них не были настолько опасны, но несколько ходячих могли зажать в угол и серьезно повредить корпус обычных моделей. У Ричарда такой слабости не было — бронированный корпус и укрепленные конечности военного молда имели свои преимущества, — но бродить ночью без особой нужды он бы все равно не стал. — Ты собрался идти ночью? — недоверчиво уточнила офицер Чень, избавив Ричарда от необходимости спрашивать самому. Потенциально в куда более жесткой форме. — Ты рехнулся? Гэвин неопределенно пожал плечами, игнорируя и этот вопрос тоже, и Ричард на секунду прикрыл глаза якобы в типично человеческом жесте усталого раздражения, также отлично помогавшем маскировать доставшееся по наследству от предыдущей линейки непроизвольное моргание при передаче или приеме данных. В спокойном состоянии Ричард легко перехватывал управляющие веками сигналы, но весь последний месяц Гэвин настолько планомерно доводил его до белого каления, что начинали вылезать даже давно позабытые глюки. Краткая сводка по оставшемуся куску маршрута — Гэвин был прав насчет его безопасности, а в таких вопросах он редко ошибался, — улетела к дернувшемуся от неожиданности Ленни, а Ричард подхватил прислоненный к торпеде карабин и тоже выбрался наружу. Осмотрелся, отметив вдалеке несколько привлеченных шумом движка зомби, и обошел машину, чтобы встать рядом с недовольно оскалившимся Гэвином. — Передайте лейтенанту, что мы вернемся завтра к вечеру, — отчеканил Ричард, старательно подчеркнув местоимение и испытав мстительное удовлетворение от скривившегося лица Гэвина. — После моста съезжайте налево, иначе придется много объезжать. Ленни несколько раз моргнул диодом в желтый, перестраивая маршрут с учетом рекомендации, и положил руку на рычаг переключения передач, то и дело бросая встревоженные взгляды в зеркало заднего вида, но пока еще держа себя в руках. Ричард тоже оглянулся и пересчитал зомби. Многовато. Заговорились. — Присмотри за этим идиотом, — попросила Чень, тоже заметив гостей, но оценив ситуацию более здраво, чем их нервный водитель. — Разумеется. — Я сам могу за собой присмотреть, — попытался вклиниться Гэвин, но заткнулся под осуждающим взглядом подруги, слишком много знавшей о нем и его инстинкте самосохранения. Иногда Ричард очень жалел, что с человеческой памяти нельзя снять копию. — Спелись, блин. Тина закатила глаза, еще раз попросила их быть осторожнее и, помахав на прощание, тронула Ленни за плечо. Обрадованный АР700 немедленно выжал сцепление и рванул подальше от опасного места. Ричард проводил джип взглядом, убедился, что они свернули в нужную сторону — не то чтобы в этом была реальная необходимость, но привычка по несколько раз перепроверять вещи въелась слишком глубоко в программу, чтобы безболезненно ее вычистить, — и в несколько длинных шагов нагнал успевшего отойти Гэвина. Пристроился слева, подкорректировал скорость в соответствии с манерой ходьбы человека и легко заскользил рядом, без усилий перешагивая попадающийся под ноги мусор. — Что ты собрался делать? — спросил он, когда они прошли по Рэдмонд-стрит и свернули на Фэрмаунт-драйв, обогнув одиноко стоящего на перекрестке зомби по широкой дуге. Гэвин в ответ только еще немного ускорился, словно на полном серьезе надеялся, что таким образом сможет удрать от андроида. Ричард был сыт этим по горло. Весь последний месяц — двадцать восемь дней, одиннадцать часов с того утра и к черту минуты — Гэвин бегал от него как от прокаженного. Дошло до того, что он попытался уговорить Хэнка дать ему другого напарника, но во всем убежище только один Коннор был готов мириться с отвратительными характерами обоих, а других дураков не нашлось. Гэвина это, впрочем, не остановило, и с тех пор на вылазках они ни разу не оказывались в одиночестве, примыкая то к одной, то к другой команде. Хэнк был только счастлив, а Ричард скрипел зубами и искал любую возможность, чтобы поговорить о произошедшем, не вовлекая в обсуждение всю базу, но Гэвин оказался исключительно упрямым. И изобретательным. Но все равно просчитался, в который раз обидно недооценив желание Ричарда любой ценой сохранить своему мясному мешку жизнь и, желательно, здоровье, раз уж сам Гэвин об этом беспокоиться упорно не хотел. Ричард смерил подозрительным взглядом буквально излучающую недовольство спину перед собой, снова догнал и дернул за локоть, разворачивая к себе лицом. Приглушенным "Блядь!" моментально заинтересовался валявшийся на лужайке у ближайшего дома зомби, но ему еще предстояло решить сложную задачу по преодолению декоративной изгороди, и Ричард не торопился расценивать его как серьезную угрозу. — Ты же не собирался найти одинокого зомби, чтобы дать себя укусить еще раз?! — получилось, очевидно, чуть более эмоционально, чем Ричард планировал, потому что Гэвин от удивления даже насупиться забыл. Фоном распозналось быстрое движение глаз вверх-вниз, словно его осматривали в поисках повреждений. — Я что, похож на идиота? — с опозданием в пару секунд огрызнулся Гэвин, но глаза отвел, да и яда в голосе однозначно недоставало. Ричард с усилием заставил себя разжать пальцы, чтобы не сломать ему локоть. — Хотя нет, не отвечай. *** Дом, в который спустя несколько часов все-таки привел их Гэвин, почти ничем не отличался от остальных на улице. Темный, тихий — после катастрофы этими двумя словами можно было описать девяносто восемь процентов окружения, — со слегка запущенной лужайкой на заднем дворе. Пожухлые розовые кусты и комплект самой дешевой садовой мебели из выгоревшего пластика не впечатляли, очевидно, не только его одного — видимые окна были целыми, а дверь не выглядела взломанной. Ричард не мог со стопроцентной уверенностью сказать, остался ли дом таким же нетронутым с другой стороны, но вероятность этого была отнюдь не нулевой. Гэвин пихнул его в бок, отвлекая от прогнозирования, и ткнул пальцем в худого зомби в полосатом халате на соседней лужайке, уже начавшего заинтересованно поворачиваться в их сторону. Ричард согласно кивнул, бесшумно перемахнул через забор и одним рывком свернул женщине подгнившую шею. Быстро осмотрел двор на предмет затаившихся сюрпризов, с сомнением покосился на заманчиво приоткрытую дверь в дом, но решил, что возможная добыча не стоит риска, и просто переставил на крыльцо один из стоящих рядом цветочных горшков — попытавшийся выйти из дома зомби его гарантированно сшибет, оповестив о своем присутствии, но при этом звук не привлечет внимания всего квартала. Когда он вернулся назад, Гэвин как раз закончил отряхивать испачканные в земле колени и продемонстрировал ему ключ. Ричард натянул на лицо типовое выражение сдержанного восторга №3 и успел заметить дернувшийся уголок губ, до того как Гэвин отвернулся, делая вид, что ему срочно необходимо этим ключом воспользоваться. Ричард уже устал удивляться, почему он, отрастивший чувства полтора года назад андроид, справлялся с ними лучше, чем его невозможный человек. Для того, кто самоотверженно бросался решать чужие проблемы, Гэвин на удивление отвратительно справлялся с собственными, всем способам предпочитая игнорировать проблему, пока она не рассосется или не убьет его к чертям. Рассасываться Ричард не собирался, а убивать... Устаревший замок наконец-то поддался, и Гэвин немедленно нырнул в приоткрывшуюся дверь, привычно, но оттого не менее раздражающе игнорируя предупреждающее шипение Ричарда, и сразу же зашарил рукой по стене, словно пытаясь нащупать выключатель. Ричард уже собирался напомнить ему, что электричество в этот район города перестало подаваться еще в первые месяцы после катастрофы, когда услышал негромкий писк отключившейся сигнализации. Сунулся посмотреть поближе — без гэвиновых пальцев белая панель была довольно неплохо видна — и удивился еще раз. Автономные охранные устройства, использующие элемент питания, схожий с андроидским, появились довольно давно и неплохо себя зарекомендовали, но позволить себе такую игрушку могли только довольно обеспеченные люди. Головоломка не сходилась. Ричард отложил ее решение на потом и быстро осмотрел первый этаж, подтвердив свои ранние догадки — дом стоял абсолютно нетронутым и совершенно точно не был жилым. Ричард потрогал накрытый полиэтиленовой пленкой диван в гостиной, оставив отчетливый след на толстом слое пыли, и вернулся обратно. Гэвин безмятежно копошился в кухонных шкафчиках, позвякивая жестью, а на столе рядом с ним уже стояли три банки консервированных персиков, которые он терпеть не мог. — Возьму для Тины, — ответил Гэвин на незаданный вопрос, вытащил банку с клубникой и закрыл дверцу, в последний момент удержавшись от хлопка. — Пошли, нам наверх. *** Чердак оказался куда приятнее остального дома. Ричард в прыжке зацепил люк, подождал, пока Гэвин ловко вскарабкается наверх и втащит оба рюкзака, и только потом залез сам, втянув за собой лесенку. Теперь можно было расслабится аж до утра — проблем ничего не предвещало, убежище было достаточно надежным, а зомби в округе мало, — что Ричард и сделал, последовательно понизив приоритеты кругового сканирования и боевых программ, чтобы дать отдых процессору. Не то чтобы в этом была реальная необходимость — до выработки ресурса даже при стопроцентной загрузке ему было еще очень и очень далеко, — но небольшой перерыв ощущался довольно приятно. Ричард оттащил оба рюкзака поближе к незанятой стенке и остановился понаблюдать за довольно уверенно снующим по темной комнате Гэвином: он шагнул сначала к окну, даже не подсвечивая себе фонариком, снова пошарил руками, опуская штору-блэкаут, после — метнулся к старомодному комоду у соседней стенки. Ругнулся, сделав на шаг больше необходимого и врезавшись в него, торопливо содрал пленку, сунулся в один ящик, потом второй и наконец извлек нечто, похожее на... кусок камня? Не обращая внимания на чужое замешательство, Гэвин пошарил по карманам и вытащил маленький элемент питания размером с две батарейки и такой же мощности, только выдерживающий куда как дольше. Они с Ричардом немало их утащили, когда обчистили склад Киберлайф в доках, и изрядно порадовали всех в убежище вновь заработавшими приборами. Гэвин всунул в свой камень батарейку, закрыл крышечку и щелкнул выключателем. Чердак залило теплым светом, похожим на отблески от огня, только спокойнее и мягче. — Нравится? — с довольной, словно и не злился целый месяц, ухмылкой спросил Гэвин, пристраивая необычную лампу на комод. — Раритет! Ричард с опозданием кивнул, не столько разглядывая светильник, сколько игру светотени на лице задумчиво поглаживающего камень Гэвина. Красивый. Уставший. Колючий. Ричард мог воспроизвести каждую секунду их первой и единственной совместной ночи, каждое прикосновение и каждую эмоцию, мог, используя эти данные, создать тысячи симуляций поцелуев и объятий, но с каждым разом все отчетливее понимал, что этого недостаточно. Он хотел больше. Он хотел чего-то... настоящего, и это желание разрасталось как вирус, доламывая то, с чем не справилась девиация. — Гэвин, — позвал Ричард. Скользящие по мягким граням лампы пальцы дрогнули и замерли. — Поговори со мной. — Нам не о чем говорить. Напряженная спина, закаменевшие плечи. Не человек — натянутая струна, тронешь — порвется. Ричард ненавидел, когда Гэвин вел себя так, словно во всем мире не было никого, кому он мог бы довериться, и вдвойне ненавидел, что весь последний месяц сам был тому причиной. Коннор советовал отступить, дать время, но Ричард не умел отступать. И не собирался ждать еще дольше — одного раза, когда он отсчитывал минуты до момента, когда сердце самого важного для него человека перестанет биться, было более чем достаточно. — Ты не сможешь отрицать вечно, — настойчиво повторил Ричард, твердо глядя в прищуренные глаза наконец-то развернувшегося к нему Гэвина. Не нужно было даже социомодуль подключать, чтобы прочитать во всей его позе отчаянное желание немедленно доказать, что очень даже может и будет. — Давай, Гэвин, несколько слов о чувствах тебя не убьют. — Каких еще чувствах, консерва? — Гэвин очень старательно выделил последнее слово, но Ричард даже бровью не повел — эмоциональности оскорблению откровенно недоставало. — Не было никаких чувств. Мне просто хотелось потрахаться напоследок, сечешь? Кто угодно бы подошел, но подвернулся только ты. Если бы не резко взлетевшие до небес показатели стресса, на которых Ричард еще в первый месяц совместной работы настроил приоритетное оповещение, он бы его ударил. Но у Гэвина были расширены зрачки и сердце билось так быстро, что Ричарду казалось: еще немного — и оно или остановится, или выскочит прямо ему в руки. Гэвин боялся — или испытывал боль. Скалился как загнанное в угол животное и только что не отпрыгнул, когда Ричард шагнул ближе, почти вплотную, и накрыл его вцепившиеся в край комода руки своими. — Здесь сейчас тоже только я, Гэвин, — напомнил Ричард, изучая его лицо еще раз. Гэвину приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза с такого расстояния, и шея уже должна была разболеться, но он упрямо отказывался отводить взгляд и тяжело дышал, словно наделся переиграть андроида в гляделки. А потом он облизнул приоткрытые губы, и система Ричарда осыпалась как карточный домик, похоронив под собой остатки выдержки и здравого смысла. Картинка пошла помехами и на мгновение раздвоилась, накладываясь одна на другую — распахнутые глаза, расширенные зрачки, загнанное выражение, влажный блеск слюны на губах. Ричард как завороженный поднял руку, бережно коснулся уголка правого глаза, стирая несуществующую слезу, и, не обращая внимания на заранее обреченные на провал попытки его оттолкнуть, поцеловал. *** На этот раз Ричард сделал все именно так, как хотел. Не было лихорадочной спешки, не было таймера, и Гэвин не контролировал больше ситуацию, навязывая свое представление о поцелуях, потому что Ричарду нравилось делать. Это. Медленно. Не столько даже целовать, сколько вдумчиво изучать, составляя полноценную модель всего, что попадалось под руки, губы или язык, пока Гэвин активно, но абсолютно безуспешно пытался вывернуться, не гнушаясь даже грязных приемчиков. Будь Ричард человеком, ему наверняка стало бы очень больно от того удара в пах или если бы его так тянули за волосы, но ниже пояса у него были только простейшие сенсоры давления, а скин, хоть и позволял подергать его за прядки, при сильном натяжении просто расплывался под пальцами. Оторвался он, только когда Гэвин перестал брыкаться и начал демонстрировать явные признаки асфиксии. — Охуевшая жестянка, какого хремхмм! — попробовал возмутиться Гэвин, но Ричард моментально сунул в неосторожно распахнутый рот два пальца. Протолкнул вперед-назад, вытащил немного, почувствовав первые спазмы, но убирать совсем не стал. — На твоем месте, Гэвин, я бы не стал так кричать, — спокойно посоветовал Ричард, слегка приподняв брови, когда Гэвин немедленно вцепился в пластиковые пальцы зубами, беспокоя куда более чувствительные датчики. — И так сильно сжимать зубы — тоже, будет обидно, если что-нибудь сломается. Что-нибудь в данном случае могло быть только зубами, потому что укрепленному пластику было наплевать даже на давление во много раз больше, и Гэвин прекрасно об этом знал. Ричард вытащил руку, когда он не сразу, но разжал челюсти, и погладил по щеке. Покрывшая пальцы слюна давала интересный эффект скольжения, поэтому он провел еще раз и еще, пока она не высохла совсем. — Да что тебе от меня надо?! — прошипел Гэвин, когда Ричард попробовал погладить щетину на подбородке. — Подкрути себе блядские шестеренки и отъебись от меня! — Думаю, ты мне врешь, Гэвин, — задумчиво поделился наблюдением Ричард, оглаживая судорожно дернувшийся под пальцами кадык. Уровень стресса стабильно держался на высоких отметках и не думал падать, но самым значимым показателем все еще оставалась неподвижность. Усилие, которое Гэвин прикладывал, чтобы не двигаться, вместо того чтобы потратить эти силы на сопротивление. И это Гэвин-то, у которого по жизни всего две реакции — бить или бежать, обычно следом за Ричардом, прихватившим его за что под руку попалось. — Я работаю с тобой полтора года. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы с точностью до девяносто восьми процентов распознавать любую твою эмоцию. Например, злость... Ричард слегка развернул ладонь и вместо невесомых поглаживаний сжал пальцы на горле. Чуть-чуть, в полпроцента мощности, едва обозначая давление, но сердце Гэвина отчетливо трепыхнулось, отдавшись пульсацией под чувствительными подушечками. — ...страх или возбуждение... Ты возбужден, Гэвин? — Прекрати, — неожиданно ровным голосом попросил тот, свободной рукой перехватив запястье Ричарда и потянув, молча прося убрать пальцы от своей шеи. Ричард неохотно подчинился, крайне запоздало забеспокоившись, что все-таки ошибся. Как сапер. — Хватит вести себя так, словно ты меня действительно хочешь. Ох, Гэвин. — О, Гэвин, ты даже не представляешь, как давно я этого хочу, — вздохнул Ричард. Хотел насмешливо, но получилось скорее нежно. Не то чтобы Гэвин заметил. Он никогда не замечал настолько очевидных вещей. — Но я всегда предполагал, что именно ты будешь против. — Я против! — запальчиво выкрикнул Гэвин, дернулся, когда Ричард снова прижал пальцы к его губам, напоминая про тишину, и упрямо повторил: — Против. — А теперь посмотри на меня и скажи это еще раз. — Я тебя не хочу. Это больно. Ричард точно знал, что Гэвин соврал — глядя в глаза, не пряча взгляда, без тени сомнения в голосе, думая, что может обмануть совершенную машину. Будь на его месте Коннор — может быть и прокатило бы, но Ричард знал его лучше, чем он самого себя. Гэвин всегда умел врать — Ричард видел этот процесс сотни раз, со свидетелями, с подозреваемыми, с родителями жертв, даже баристами в ближайшей кофейне, — цеплял привычную маску, прятался за ровными интонациями. Но Ричард знал, что правду — настоящую, правдивую правду — Гэвин выплюнул ему в лицо, если бы мог, если бы не умирал от ужаса при каждом намеке на нее. Этого Ричард не понимал и не принимал, но даже при всем этом знании — ему все еще было больно. И за это хотелось ответить тем же. — Как неудачно, — лишенным всех интонаций голосом медленно выговорил Ричард. — Потому что я-то как раз хочу. Гэвин замер, настолько неверяще на него уставившись, что на секунду Ричарду показалось, что маска дала трещину. Это было не то, чего он хотел, rА9 свидетель, совершенно не то, потому что ему было достаточно знания, что у Гэвина где-то есть эта мягкая и уязвимая часть, видеть ее снова было совсем не обязательно. Но наваждение быстро прошло, оставив после себя неприятное послевкусие и сплошной комок оголенных нервов, по недоразумению называвший себя человеком и продолжавший показывать зубы даже после того, как убедился, что это бесполезно. Ричард улыбнулся ему и протолкнул колено между бедер. У Гэвина стоял — причем давно, Ричард начал регистрировать возбуждение с момента, как прижал его к комоду, — но он выглядел таким удивленным, когда Ричард потерся о него бедром, что на мгновение даже продолжать расхотелось. Отпустить, извиниться, получить по лицу и больше никогда не приближаться, но Ричард знал, что не сможет — продолжит давить и преследовать, пока Гэвин не выкинет что-нибудь смертельно-радикальное. Плохой вариант. — Можешь сопротивляться, если не хочешь, — напомнил Ричард, еще раз двинув ногой, и буквально впитал прошибшую тело под ним дрожь сенсорами на пальцах. Погладил сжатые губы. — Хотя не думаю, что я остановлюсь. — Не посмеешь! — прошипел Гэвин, дергая прижатой ладонью. Ричард старался не давить слишком сильно, но пальцы уже должны были начать неметь. — Посмею. — Он сверился с планом комнаты, отступил, утягивая за собой Гэвина, заломил ему руку за спину, заставляя прогнуться в спине, и лизнул удачно подвернувшееся ухо. — И тебе даже понравится. Гэвин немедленно попробовал хватку на прочность, но Ричард этого ждал и не дал ему ни вывернуться, ни сделать себе больнее, чем уже умудрился, и коленом подтолкнул к кровати. Узенькой, для подростка — вытянуться на ней не смог бы и Гэвин, — и застеленной полиэтиленом, как и вся остальная мебель в доме. Свободной рукой Ричард содрал пленку, наскоро оценил матрас на предмет посторонних веществ и существ и, сочтя погрешность визуального сканирования допустимой, пихнул Гэвина между лопаток. Тот успел подставить руки, перекатился на спину и резво отполз подальше, вжавшись в стену. — Я ж тебя пристрелю нахуй, — попытался угрожать Гэвин, довольно разумно не делая даже попытки дотянуться до пистолета в набедренной кобуре. С учетом разделявшего их расстояния, Ричард легко успел бы перехватить руку еще до того, как она коснется рукоятки, — любой андроид смог бы, если уж на то пошло, но "разумная осторожность" было последним определением, которое Ричард использовал бы для описания своего бессменного напарника. По всем прогнозам, загнанный в подобную ситуацию Гэвин уже давно должен был попытаться выхватить оружие, лишиться его, напасть на андроида с голыми руками и собрать своими криками всех окрестных зомби, а вместо этого лишь обозначал сопротивление, молчал и выжидающе смотрел. Ричард вернулся к последней выкладке, проверил расчеты. Нет, не показалось, действительно ожидание, настороженность, опасение. Никуда не девшееся возбуждение, которое Гэвин так старательно игнорировал. — На твоем месте, Гэвин, я бы этого не говорил, — погладил его по колену Ричард, придержал дернувшуюся ногу и забрался на кровать, оперевшись коленом между гэвиновых бедер. — Никто не знает, где мы, и я могу держать тебя здесь очень... долго. Раньше подобная идея Ричарду в голову и не пришла бы, но прямо сейчас казалась удивительно заманчивой. И настолько легко осуществимой, что немедленно захотелось попробовать. Невовремя вспомнилось, что во внешнем кармане рюкзака уже несколько месяцев лежат наручники — в Детройте водились не только зомби, — но Ричард немедленно отогнал соблазнительное видение прикованного к кровати Гэвина. Он бы скорее действительно дал себя застрелить, чем собственными руками уничтожил и без того опасно истончившееся доверие, следом за эпидемией отобрав у Гэвина последнее, что у него еще оставалось, не считая жизни. Как и любой андроид, Ричард слишком хорошо знал, что такое отсутствие свободы, чтобы даже рассматривать подобные варианты. С другой стороны, как и любой девиант, он также слишком хорошо понимал, насколько сложно бывает принимать решения и насколько проще позволить делать это кому-нибудь еще. Первые полгода после девиации Ричард изрядно бесил Гэвина своей пассивностью, с заставляющей Коннора беспокоиться легкостью перекладывая принятие решений на напарника, пока не научился разбираться, чего именно хочет он сам и как будет справляться с последствиями. Гэвин, в свою очередь, прекрасно знал, чего хочет и от кого, но отчаянно хотел, чтобы кто-нибудь сделал все за него, оставив возможность сдать назад и продолжать делать вид, что ничего не было. Ричард больше не собирался ему в этом помогать — и так слишком много времени потерял, дожидаясь, пока тупой человек что-нибудь сделает. Конечно, его сильно тревожила далеко не нулевая вероятность, что он ошибся в анализе или что Гэвин снова проявит свое знаменитое упрямство, но последний месяц слишком хорошо показал, какой будет его жизнь, если он не сделает ничего или сделает все сам. Подняв руку, Ричард бережно погладил Гэвина по щеке, провел пальцем по нижней губе, прихватил за подбородок и легко, невесомо поцеловал — напоследок, чтобы было что вспоминать, если риск себя не оправдает. Отстранился, оперся ладонью на стену и замер в неудобной — для человека — позе, оставив между их лицами смешное расстояние. Дыхание Гэвина раздражало сенсоры на губах и языке, беспокоя одновременно и программы — уведомления о недостаточном количестве образца для анализа всплывали раз за разом, — и девиантную часть, изнывающую от желания поцеловать его снова. Просто чуть-чуть согнуть руки, опуститься чуть-чуть ниже, потрогать чуть-чуть больше. И еще много всякого, но Ричард слушал заполошное сердцебиение — по три удара на такт насоса — и ждал. Гэвин не выдержал через одну минуту и сорок три секунды, завозился, пихнул коленом. — Ты там сломался что ли? Какое трогательное беспокойство. — Нет, Гэвин, — очень хотелось улыбнуться, но Ричард не хотел портить серьезный момент. — Но я больше не буду выбирать за тебя. Это так не работает. — Не понимаю, о чем ты, — пробормотал Гэвин, но взгляд на мгновение метнулся в сторону, сказав Ричарду все, что ему нужно было знать, потом вернулся, но сфокусировался почему-то на точке рядом с его правым ухом. Ричард не стал настаивать. — Я хочу быть с тобой, — вместо этого просто признал он. — Всерьез и по-настоящему, но только если ты тоже этого хочешь. Просто скажи мне. Или скажи отвалить — и я больше не побеспокою тебя. — Я уже говорил, — почему-то шепотом напомнил Гэвин, пока Ричард с необъяснимым трепетом фиксировал все новые и новые уровни стресса. Как будто что-то в его словах пугало Гэвина до чертиков. — Скажи еще раз, — попросил-приказал Ричард. — В этот раз я послушаюсь. Гэвин открыл рот, закрыл, открыл снова и, беззвучно чертыхнувшись, вцепился Ричарду в отвороты куртки обеими руками. Попытался притянуть к себе, а когда он, затормозив, не поддался, подтянулся к нему сам и очень агрессивно впился в изумленно приоткрывшиеся губы. *** Не прерывая поцелуя, Ричард осторожно пригнулся, чтобы Гэвину не пришлось и дальше висеть на нем, и тот немедленно воспользовался возможностью обвить его руками за шею. Вплел пальцы в волосы, сжал, отпустил, царапнул ногтями. Потревоженный скин посылал сведения о восстанавливаемых микроповреждениях сплошным потоком, заставляя Ричарда теряться в объеме поступающих данных и толкаться затылком в ладонь, пытаясь получить еще больше и продлить приятное ощущение подольше, пока Гэвин не передумал и не убрал руку. Тот, впрочем, и не торопился, продолжив перебирать искусственные волосы, даже когда закончился поцелуй. Ричард переключился с губ на щеку, не столько целуя, сколько скользя своими по отросшей щетине, собирая все новые и новые данные. Информация лилась сплошным потоком, нагружая систему все больше и больше, и Ричард никак не мог остановиться, не в первый раз остро ощущая потребность продолжать, но впервые — когда ничто не заставляло его прерываться. Гэвин больше не убегал, не вырывался, не пытался умереть у него на руках, только продолжал обнимать и послушно подставлялся под скользящие поцелуи. Ричард изучил щеку целиком, дополнив простое изображение текстурами кожи и щетины, и не смог сдержать восторженный стон, когда Гэвин повернулся, чтобы ему было удобнее исследовать так же висок, линию роста волос над ухом, жесткий изгиб нижней челюсти. А когда Ричард добрался до шеи — откинул голову назад, едва не приложившись затылком о стенку, и тихо, на грани слышимости застонал. Ричард поцеловал дернувшийся под его прикосновением кадык, нашел следы от собственных пальцев, соединил их языком, лизнул задранный подбородок и отстранился, перераспределяя вес, чтобы освободить руки. Почуявший свободу Гэвин, словно задавшись целью максимально усложнить ему жизнь, немедленно выпустил его шею, завозился, сползая пониже, и попытался закинуть на него ногу. Ричард перехватил его на середине движения, промял пальцами напряженную мышцу и, преодолевая сопротивление, заставил опустить ногу обратно, после чего немного сместил центр тяжести, передвинул колено и сел, надежно придавив собой бедра Гэвина. — Не понял сейчас, — пробормотал тот, разглядывая изменившуюся диспозицию. Ричард погладил его по груди освободившимися руками, понежил удачно легшие в ладони хорошо развитые грудные мышцы, прежде чем резонно заметить: — Ты не готовился, — Гэвин непонимающе моргнул, потом вскинул очень возмущенные глаза и явно собрался что-то сказать, но Ричард не дал. Снова накрыл губы пальцами, оттянул нижнюю, потрогал изнутри, провел по кромке зубов. — Я бы с удовольствием растянул тебя сам, но не хочу проверять насколько хорошая смазка получится из подручных средств. — У меня была... там, на базе, — рассеяно отозвался Гэвин, задевая языком кончики его пальцев. Ричард негромко рассмеялся, убрал руку и поцеловал в кончик носа. Сразу же захотелось получить подробную текстуру шрама, но это могло подождать, а вот Гэвин — вряд ли. — Мы еще вернемся к этому, — пообещал Ричард. — Сядь повыше. Гэвин послушно завозился, подтягиваясь на руках, пока не оперся на стену всей спиной. Ричард, не удержавшись, поцеловал его еще раз и спрыгнул с кровати, чтобы быстро избавиться от всего лишнего, оставшись в одной водолазке и носках. Активировал генитальный модуль, считал логи и медленно повернулся обратно. Поймал взгляд Гэвина, не смог расшифровать сходу, но записал и сохранил видео, чтобы изучить попозже, и снова забрался на кровать, устраивая колени по обе стороны от бедер Гэвина. — Сними куртку, — скомандовал Ричард и, пока Гэвин абсолютно добровольно лишал себя возможности двигать руками, в два счета расправился с его ремнем и ширинкой. Огладил член пальцами, обхватил ладонью, несколько раз провел вдоль всей длины, размазывая предэякулят. Гэвин шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, вскинул бедра навстречу прикосновению, и Ричард с трудом подавил желание повторить все то же самое ртом и языком. Потом, все потом, у него — у них — еще будет время, когда не нужно будет сдерживать стоны, когда он сможет сказать Гэвину "кричи" и записать каждый сорванный крик, стон, всхлип. Ричард хищно ухмыльнулся, дополняя список того, что хотел — и мог! Теперь мог! — сделать с Гэвином, новыми пунктами, поймал остекленевший взгляд, переступил коленями и качнул бедрами, примериваясь к... — Стой! — внезапно выдохнул-выкрикнул Гэвин и смешно дернул плечами, забыв про запутанные в куртке руки, и кивнул куда-то в сторону их почти соприкасающихся членов. — А ты... а тебе... Ричард с улыбкой покачал головой и, чтобы окончательно развеять все сомнения, пояснил: — Все хорошо, Гэвин, я ничего не почувствую, — и попытался снова насадиться, но был остановлен вцепившейся в плечо рукой. Под пальцами от давления поплыл скин. Ричард снова замер, скосил глаза: кисть и запястье Гэвина были щедро расцвечены красными полосами от металлических элементов на куртке, о которых он не подумал, когда силой выдирал руку, чтобы... остановить? Ричард нахмурился, вгляделся в резко утратившие большую часть туманящего взгляд возбуждения глаза. — Я сделал что-то не так? — Ты вообще хоть что-то чувствуешь, ну, там? — вместо ответа спросил Гэвин и, не дав времени отреагировать, обхватил его за член. Сжал, попробовал подрочить, пристально вглядываясь в лицо, и разочаровано убрал руку. — Не пойдет. Ричард попытался что-нибудь сказать, но не смог — голос сбойнул, сорвался сначала в статику, потом свистнул высокими частотами, и он торопливо перезагрузил модуль целиком. Голос вернулся, и Ричард торопливо заговорил, уже не обращая внимания на проскальзывающие помехи: — Гэвин, все нормально, правда, моя модель не... — Гэвин помрачнел еще сильнее, и Ричард поспешно переключился на следующий аргумент. — Мне вообще это не нужно... — снова мимо. — Ты же этого хотел, и я... черт, Гэвин. Пожалуйста! Ричард сам не был уверен, что означало это пожалуйста — и как, черт возьми, ему все исправить, но Гэвин его неожиданно понял. Погладил по щеке, придержал голову, поцеловал сам — нежно и осторожно, потом смелее, — прихватил зубами нижнюю губу, попав точно по сенсору — тряхнуло сначала систему, затем и всего Ричарда целиком. — Здесь хорошо? Ричард неуверенно кивнул. — Мне нравятся твои пальцы, — добавил он после еще одного поцелуя. — Пожалуйста? Гэвин простонал что-то невнятное, облизнулся и вложил два пальца в приоткрытый рот. Ричард немедленно обхватил их губами, считывая температуру-давление-текстуру, и снова скрежетнул статикой, когда они резко втолкнулись еще глубже и медленно двинулись назад. Гэвин еще несколько раз повторил движение, приноравливаясь, и начал ритмично трахать его пальцами, каждый раз задевая самыми кончиками крепления лаборатории. Оповещение о нарушении целостности вспыхивало и обрывалось, не получая вторичного подтверждения поломки, дергая и без того перенасыщенные потоками данных каналы. Ричард млел. — Пиздец, — неожиданно выдал Гэвин, не прекращая двигать рукой. — Ты хрипишь как сломанный микрофон, Рич. Ричард поймал его зубами, прижал — предупреждение, не угроза, — и, не выпуская пальцев изо рта, вслепую нащупал все еще стоящий член. Сжал у основания и, как сумел плавно, опустился сверху. Гэвин захрипел не хуже, выдернул из куртки вторую руку, попытался вцепиться Ричарду в бедро, но пальцы соскользнули с пластика — скин разошелся под прикосновением почти мгновенно. Ричард чуть сжал зубы, напоминая о себе, поерзал, выбивая еще один хриплый почти-что-стон, и приказал: — Продолжай. Гэвин бросил на него еще один нечитаемый взгляд, зачем-то зажмурился и снова вогнал пальцы ему в рот до упора, потянул назад, и в этот момент Ричард привстал, чтобы с силой опуститься обратно со следующим толчком. Гэвину понадобилась всего пара минут в сходу заданном Ричардом ритме, чтобы выгнуться, едва не сбрасывая его с себя, впечататься затылком в стену и кончить. Ричард едва успел вытолкнуть изо рта его пальцы и поймать все-таки сорвавшийся стон, не давая ему раскатиться по округе, и прошедшаяся по произвольно переключившимся в режим калибровки сенсорам вибрация обрушила и без того балансирующую на грани перезагрузки систему. *** Ричард включился обратно резко, словно выдернутый из энергосберегающего режима электрическим разрядом, но, в отличие от поимки корпусом заряда статики, внутренний экран не мельтешил миллионами ошибок. Только парой десятков, и еще память оказалась забита огромными архивами нераспознанных должным образом данных — Ричард на пробу сунулся в один, распаковал несколько аудио и видео файлов и торопливо заархивировал обратно, чувствуя себя слишком разобранным для нормальной работы с дампами своего первого секса. Позже он обязательно пересмотрит все записи, просто... не сейчас. — Смотрите, кто загрузился, — фыркнули сверху, по волосам прошлись пальцы, портя скин, и Ричард перекатился на спину, одновременно убирая голову от прикосновений и поворачиваясь к Гэвину лицом. — Не трогай меня пока что, — жалобно попросил он, улыбаясь в ответ на сдвинувшиеся к переносице брови. — Слишком много данных, не успевал обрабатывать... Гэвин понимающе кивнул и убрал руки. Ричард скатился с него, едва не рухнул на пол, промахнувшись с размерами кровати, но удержался и, покачнувшись, встал. Одернул водолазку, провел пальцами между ягодиц, облизнул, облизнулся, игнорируя нечленораздельный хрип уткнувшегося в ладони Гэвина. — Здесь есть ванная комната с зеркалом? Мне надо почиститься. — Под нами, дверь слева, — Гэвин отозвался с заминкой, не убирая рук от лица. Кончики ушей у него были приятного красного цвета. — Извини за... — Мне понравилось, что ты кончил в меня, — прервал ненужные извинения Ричард. — В следующий раз сделаем это в рот. Гэвин немного истерично рассмеялся. — Ты — пиздец, Ричи, — резюмировал он. — Тебе помочь? Ричард на мгновение задумался, взвешивая соблазнительное предложение, и с сожалением покачал головой. Его все еще немного потряхивало от остаточных ощущений и добавлять новые было бы... неразумно, хотя и очень хотелось. — Ты устал и тебе нужно поспать, — сказал он. Подобрал куртку Гэвина с пола, привычно свернул подкладкой наружу в подобие подушки и пристроил в изголовье кровати. — Ложись и хотя бы попытайся заснуть. Я закончу и вернусь. И не волнуйся насчет лестницы — я подниму ее за собой. — Да я и не волнуюсь, — пробормотал Гэвин, укладываясь и поджимая ноги, чтобы не свешивались за край кровати. — В подвале должна быть пара канистр с водой. Ричард кивнул и накрыл его своей курткой. *** — Чей это дом? — Моих родителей, — с набитым ртом отозвался Гэвин с подоконника, где завтракал, нежась на солнышке, заедая ветчину консервированной клубникой и не испытывая от этого ни малейшей неловкости. — Они не..? — вскинулся Ричард, оборвал себя и виновато отвел глаза. — Прости, я не хотел напоминать. Гэвин, только что запихнувший в рот особо крупную ягоду, раздраженно замахал на него пластиковой вилочкой, сглотнул и пояснил: — Забей, они уже давно не. Дом жалко продавать было — брат его любил очень. Вот я типа и присматриваю за ним... ну там уборку раз в полгода заказываю и все такое. — У тебя был брат? — удивился Ричард. — Этого не было в личном деле. — Да, чего там только не было, — ехидно хмыкнул Гэвин и отложил опустевшую банку, чтобы развернуться всем корпусом к подошедшему Ричарду. Обвил руками за пояс, притерся головой к груди. — Я так-то приемный, знаешь? И брат он мне вроде как не родной и мудила тот еще, но умный, зараза. Ричард погладил его по волосам, приглаживая торчащие во все стороны отросшие пряди, и постарался скрыть неприятное удивление от того, насколько мало он на самом деле знал о Гэвине, но, очевидно, не справился, потому что тот внезапно поднял голову и посмотрел непривычно серьезно. — Не грузись, я никому раньше не говорил. Все, пускай. Ричард неохотно отстранился, собрал пустые жестянки, кинул в клубничную использованные ночью салфетки — мусорить в этом доме казалось неправильным — и обратил внимание, что Гэвин снова возится у комода. — Эй, Рич, — позвал он через минуту и обернулся, держа в руках очень старую модель автоответчика и универсальную батарейку. — Сделаешь кое-что для меня? — Конечно. Гэвин кивнул, перевернул устройство и сноровисто впихнул батарейку на положенное место. Когда он развернул его обратно, на тусклом экранчике мерцала цифра один. — Отключи аудиопроцессор и не включай, пока я не скажу, — попросил Гэвин, криво улыбнулся и добавил: — Пожалуйста? — Сделано, — сказал Ричард через несколько секунд и поморщился — говорить, не слыша производимых звуков, оказалось неприятно, а потом Гэвин включил сообщение, и Ричард сосредоточился на наблюдении за его микромимикой. Что бы ни было в записи, оно Гэвину отчетливо не нравилось, но постепенно откровенно злое выражение сменилось просто раздраженным, а ближе к концу и вовсе стало очень задумчивым, словно Гэвин напряженно обдумывал какую-то мысль и она его чем-то сильно беспокоила. Когда запись закончилась, Гэвин махнул ему рукой. — Хочешь поехать со мной в Канаду? — спросил он, когда Ричард сообщил, что все включилось и работает нормально. — Канаду? Зачем? — удивился Ричард. — А убежище? Гэвин снова поджал губы, помедлил с ответом и в итоге просто указал на заманчиво стоящий на комоде автоответчик. — Можешь послушать, если хочешь. Ричард хотел. Он проиграл запись дважды, прежде чем остановить воспроизведение и попытаться разложить услышанное на отдельные составляющие, потому что никак не получалось переварить одновременно личность загадочного брата, позвонившего на номер старого родительского дома, когда электричество в городе еще работало, правду о начале эпидемии и тестировании вакцины на живых людях. Человеке. Одном. Который сейчас стоял над собранным рюкзаком, сложив руки на груди и закрывшись на всех доступных Ричарду уровнях восприятия, словно заранее подготовился к негативной реакции. Ричард мечтал однажды избавить его от привычки инстинктивно готовиться к бою, которого и быть-то не могло, только не с ним, но до этого им было еще далековато. Поэтому он просто подошел ближе, расцепил скрещенные руки и коснулся губами побелевших костяшек на каждой. — Разве я могу отпустить тебя одного?