Самый темный час

      Последний час ночи — именно эти предрассветные шестьдесят минут кажутся самыми темными и безжизненными. Воздух, наполненный тишиной и безмолвием, словно застывает на месте, ожидая пока первый робкий солнечный луч разрежет густую, словно горячая смоль, тьму. Как раз в это время человеческий организм теряет свою сопротивляемость и, согласно научным фактам, случается самое большее количество смертей во сне. Измученные продолжительной болезнью, старостью люди перестают из последних сил цепляться за жалкое подобие существования на этой грешной земле и позволяют темным водам реки Смерти унести себя в лучший из миров.       Линн сжимала в своей теплой ладони морщинистую, размером с детскую, ладошку бабушки. Она силилась услышать пульс, но тщетно — гулким эхом в ушах ухала лишь ее собственная кровь, стремительно пульсировавшая в венах.       На глаза навернулись слезы от нахлынувших воспоминаний: бабушка Линн, энергичная улыбчивая дама, пышущая здоровьем и всегда находившая способ развеселить малышку-внучку нужными словами или ласковым прикосновением. За ней Линни, маленькая и хрупкая, с наивными большими голубыми глазами, была словно за каменной стеной: все невзгоды мира казались сущим пустяком, когда Ба была рядом. Но старость штука неумолимая и из энергичной дамы ее любимая бабуля превратилась в эгоистичную озлобленную леди, требовавшую от Линн ежесекундного внимания и беспрекословного послушания.       Мать Линни, живущая за границей, в силу обстоятельств не могла вернуться в родной Лондон, чтобы обеспечить матери надлежащий уход, поэтому это бремя легло на плечи внучки, которой с самого детства прививали любовь и уважение к старшим. Хотя, это скорее можно было назвать подчинением — наверное, именно поэтому Линн, даже став взрослой боялась показать собственный характер и плыла по течению обстоятельств, предлагаемых, хотелось бы ей думать — судьбой.       Линн взглянула на наручные часы: ровно четыре часа утра… Странно, подумала она, — не было слышно боя огромных напольных часов, украшавших холл. Громадина в дубовом корпусе с резным посеребренным циферблатом молчала, хотя из комнаты бабули их было отлично слышно. Линн погрузилась в мрачные мысли: сколько ей всего предстоит сделать в следующие несколько часов. Нужно оповестить медиков, похоронную службу… И начать планировать похороны.       И снова в её мыслях мелькнула образ бабули — какой она была ещё несколько лет назад… До того, как превратилась в болезненную, обозленную и требующую ухода старуху. Если ей было предписано принимать лекарства ровно в шесть утра — Линн уже в пять пятьдесят пять должна была стоять у её постели со стаканом минеральной воды и таблеткой, словно молчаливая служанка.       Её мысли полностью поглотили приготовления к похоронам: нужно оповестить викария, похоронную контору, заказать гроб, прощальную службу, обзвонить родственников и семейного юриста для оглашения завещания. Линн уже проходила это восемь лет назад — когда умер её отец. Её муж Рей тогда отпустил довольно едкую шуточку, что только на кладбище тот мог скрыться от жены: её мать, несмотря на относительно молодой возраст была точной копией старухи. Рея коробило от того как Линн относилась к бабушке: для неё та была подобна кровожадному божеству, которое, если ему не принести жертву, обрушит на женщину потоки праведного гнева. Часто, так и случалось: если Линн покупала не тот вид ветчины или сливки не той жирности, бабушка начинала голосить, что внучка хочет свести её в могилу, а дочь просто её бросила, доверя в руки недалёкого ребёнка. Мама Линн уже четыре года жила в США и только в телефонных разговорах интересовалась судьбой матери, явно испытывая облегчение от того, что бремя ухода за старой больной женщиной легло не на её плечи.       Линн ещё раз взглянула на застывшее в мертвенной неподвижности старческое лицо и покинула комнату. Теперь ей не нужно будет вставать ровно в шесть утра, чтобы поставить чайник и подать бабушке её любимый травяной чай ровно в шесть пятнадцать. Она вошла в свою спальню, где мирно спал Рей, и устало лягла рядом с ним, утыкаясь в его широкую тёплую спину. Уснуть не получалось: звуки предрассветного города, начинавшего новый день не давали погрузиться в крепкий сон. И отсутствие мерного тиканья часов явно этому способствовало — бывает так, что годами живя в окружении определённых звуков ты можешь спокойно спать, а в абсолютной тишине организм категорически отказывается погружаться в сон.       Линн взглянула на наручные часы: стрелки на циферблате поползли к отметке в шесть часов, и женщина по инерции встала с постели — выработанная за годы ухода за больной бабушкой привычка дала о себе знать. Хотя, Ба уже не требовалось принимать лекарство, Линн встала с постели и направилась на кухню.       Остановившись в холле, она обратила внимание на часы: стрелки на его циферблате замерли на четырёхчасовой отметке — времени смерти её бабушки. Линн свернула на кухню, и в её лицо ударил поток холодного воздуха. Хотя, все окна были закрыты, а в доме было довольно тепло… Линн осмотрелась по сторонам: странно, но дверца холодильника была настежь открыта! Хотя, она чётко помнила, что закрывала её! Женщина закрыла дверцу и, подойдя к раковине, оперлась о нее руками и вздохнула. Эти несколько дней для неё будут нелёгкими… Линн прикрыла глаза, потирая их костяшками пальцев.       Неожиданно в комнате раздался шорох, словно складки ткани, соприкасаясь друг с другом. Женщина, оцепенев от ужаса, убрала пальцы от глаз и с ужасом уставилась на открывшуюся взору картину. — Ба? — ошеломленно произнесла Линн, с трудом сдерживая желание вылететь стремглав из дома. Полупрозрачная сгорбленная фигура бабули, с растрепанными седыми кудряшками на макушке, с укоризной во взгляде прошелестела в сторону женщины, прикованной страхом к полу — словно кто-то приклеил её ступни супер-клеем. — На часах уже шесть ноль пять, а я до сих пор не получила свой чай, — злобно прошипела она, проплывая к плите. Линн, едва сдерживаясь от вопля, еле держась на желеобразных ногах, выдавила из себя, заикаясь: — Б-ба, ты ведь умерла? Фигура бабули хмуро смерила Линн взглядом и злобно прошелестела: — Ты только и ждёшь, когда я отброшу копыта! — Но, но я точно знаю что ты умерла — твоё тело уже остыло! — Линн прикрыла губы ладонью, мгновенно сожалея о сказанном. Она на сто процентов была уверенна в смерти бабушки — её логика кричала об этом, а фигура на кухне — просто плод её уставшего, измотанного многолетней заботой о старухе, воображения. Бабуля, слишком резво для старой леди переместилась в сторону Линн, занеся ладонь для удара. Женщина прикрыла лицо руками, и неожиданно в комнате посветлело. Линн открыла глаза и увидела Рея, включившего свет — он как раз стоял в дверях кухни, оценивающе глядя на нее. — С кем ты здесь разговаривала? — сонно потирая глаза, спросил он, плотнее кутаясь в махровый халат. Линн провела ладонями по горящим щекам, стараясь унять бешено бьющееся сердце: в комнате кроме неё и мужа никого больше не было. — Я, — женщина пригладила волосы, коснулась указательным пальцем кончика носа, — мне нужно кое-что проверить. С этими словами она вылетела из кухни под удивлённый взгляд мужа и вбежала в комнату бабушки: её тело в той же позе лежало на кровати. Сомнений в том, что она мертва, не было никаких. Рей, вошедший следом за ней в комнату довольно холодно бросил: — Везёт же некоторым — во сне умерла, — он подошёл к кровати ближе, бросая взгляд на жену: — Она уже начала остывать… Он убрал палец от шеи старухи: решил проверить пульс. На лице бабушки Линн играла ехидная ухмылка, словно она знала что-то такое о ней, что смешило её даже после смерти. — Надо позвонить в морг и похоронное бюро, — сухо бросил Рей, выходя из комнаты. Линн ещё раз взглянула на тело бабушки, отмечая про себя его полную неподвижность, и вышла следом, закрывая за собой дверь. Следующие три дня она занималась похоронами: заказ гроба, организация транспортировки тела на кладбище, панихида, организация поминального обеда.       В день похорон, после того, как гости разошлись, а Рей поехал с её матерью, вернувшейся в Англию на несколько дней, в гостиницу, Линн нашла в интернете номер телефона одного антиквара — ей хотелось как можно скорее избавиться от часов. Созвонившись с одним и договорившись, что тот сам приедет и сегодня же заберёт их, она принялась разбирать посуду. Оставаться на кухне долго она боялась — словно призрак бабули снова сможет явиться перед ней и примется читать нотации с того света. Линн вышла в холл, рассматривая молчавшие часы, ставшие постоянным напоминанием о ее смерти. Взглянув на золотой Роллекс на запястье, Линн отметила, что до встречи у неё есть время и она может завезти излишки пирога своей подруге, которая из-за работы не смогла присутствовать на похоронах её бабушки. Линн собрала еду в несколько контейнеров и вышла из дома, садясь в свою красную Ауди, и выехала со двора.       Когда Рей парковался на подъездной дорожке возле дома, он заметил отсутствие машины жены. Не придав этому большого значения, он вошёл в дом и услышал звук шагов. Направляясь на источник шума, Рей вошёл на кухню и увидел как Линн, одетая в чёрное платье-футляр, в котором она сегодня была на похоронах, молча бредет к плите и ставит чайник. — Линни, ты что творишь? — Рей ошеломленное следил за женой. — Бабуля ждёт свой чай, — бесцветный тоном ответила Линн, оборачиваясь к мужу. — Так она же умерла — ее только сегодня похоронили! — мужчина растерянно хмыкнул, списав странное поведение жены на стресс. — Ты куда машину дела? — спросил он, наблюдая как фигура жены подходит к двери, ведущей из кухни в холл, в следующий миг отвлекаясь на телефонный звонок. — Да, — несколько раздражённо бросил Рей. На том конце трубки прокашлялись и спросили: — Мистер Рей Киннон? — Да, — настороженно ответил Рей, глядя на экран телефона, где высветилось имя Линн. — Боюсь у меня плохие новости — ваша жена только что разбилась на машине… Насмерть. Рей ошарашенно отнял трубку от уха и рванул в гостиную, куда несколько секунд назад прошествовала Линн, но её там не оказалось, как и на втором этаже, и даже во дворе.       Все ещё сжимая трубку в руке, он пытался осознать и переварить услышанное… И то, что ему довелось увидеть в доме.