Меланхолия

— Вы преследуете меня?! — он подошёл так близко, что я попятилась к столику, на котором стояла ваза с моими любимыми тюльпанами. — Что если так? — он чуть ли не навис надо мной. — Черт, — ваза с цветами полетела на пол. — Не знаю, что у вас на уме, но ваше поведение ужасно. — Так это все из-за боя? — он смотрел так, как будто сквозь меня, куда-то, где находились нужные ему ответы, и ловко манипулировал этим. — Раз мы разобрались, я могу идти, — я просто кипела от негодования. — Уже? Задержитесь ненадолго, видите ли, общение с вами мне тоже не доставляет большого удовольствия, — да что он себе позволяет? — Хам. — Но всё же что-то притягивает меня к вам, и мне интересно что. — У меня нет ни малейшего желания с вами общаться, так достаточно прозрачно? — Милая у тебя все хорошо? Я слышал, что-то разбилось, — обеспокоенный Бенджамин вышел из библиотеки. — Да, все в порядке. Мы уже уходим, я хотела показать Его Светлости некоторые наброски, — единственное, что пришло в голову. Но почему именно эта мысль?       Пользуясь моментом, пока не задали лишних вопросов, я поспешно скрылась за углом и продолжила идти в свой кабинет. Надеясь, что блондин остался там, я собиралась уже закрыть дверь, как этот нахал остановил меня. — Если я не ошибаюсь, миледи, вы собирались мне что-то показать? — лукаво улыбаясь, он бесцеремонно зашёл за мной и закрыл дверь. — По вашему было бы лучше, если бы я сказала, что вы приставали ко мне? — Зачем драматизировать, я всего лишь хотел пообщаться, — этот нахал сел в кресло и выжидающе уставился на меня. — Я вам дала понять, что не испытываю желания с вами разговаривать. — А что, если я смогу поменять ваше мнение? — С чего такая уверенность? — Допустим, у меня сильно развито шестое чувство. Я не буду принуждать вас ни к чему, после нашего разговора вы сами решите, будете ли продолжать со мной общение или нет, — право выбора или он снова жульничает? — Если вы перестанете меня преследовать, тогда я согласна. — Могу я узнать, почему вы выбрали именно этот вид спорта? — угрюмый взгляд стал значительно мягче. — Мне нравится оружие. Я думаю, что это тоже произведение искусства, как Мона Лиза или статуи Родена. В своё время, когда мне не хватало отца, оно помогло обрести уверенность в себе, — терять уже было нечего, поэтому я без стеснения достала стаканы и плеснула туда Бурбона. — Вы увлекаетесь этим? — блондин указал на золотистую жидкость в бутылке. — Терпеть не могу, особенно послевкусие, — я скривилась делая глоток. — Тогда зачем? — Способ самобичевания. — Я ненавидел своего отца. Он учил меня всю жизнь жестокости, я был для него только орудием, податливым мальчишкой. Он убил мою мать у меня на глазах, — услышанное шокировало меня, а его лицо по-прежнему было невозмутимым. — Господи! Мне очень жаль. — Когда мне было восемь, он подарил мне орла. Велел научить его подчиняться — на птицу положено надевать колпачок, чтобы она ничего не видела, но я только гладил орла, разговаривал с ним, завоевал его доверие, я сумел его приручить. Я пришёл с ним к отцу, думал, он похвалит меня, но он сказал: «Я велел научить орла слушаться, а ты научил его любить, ты не приручил, а искалечил его». Он взял орла и свернул ему шею, я проплакал всю ночь и больше не плакал никогда.       Озноб прошёлся по всему телу. Его отец был чудовищем и не удивительно, что он стал таким. Я не представляю, что случилось бы со мной, будь я на его месте. — Вы сможете простить его когда-нибудь? — Он хотел сделать меня сильнее. — Извините, но не таким же способом. Я своего отца даже не знаю. А точнее, только по рассказам двадцатилетней давности. Мать умерла, когда я была младенцем. Всю жизнь со мной был только дядя, — я осушила стакан одним махом и посмотрела на сидящего мужчину напротив.       Его лицо было подобно древнегреческим богам. Густые, слегка завивающиеся светлые волосы, изящный разлет бровей и точеные, словно выведенные кистью мастера, черты. Голубые глаза с глубиной тихого океана, но такие холодные как Антарктида. — Этот мир прячет в себе гораздо больше монстров, чем мы представляем. У вас хорошо получается бороться с эмоциями или же прятать. Кем бы вы ни были, но вы, я полагаю, не из тех кто сдаётся. — Со временем я понял многие вещи. Я понял, что доверие завоевывают годами, а потерять его можно лишь за считанные секунды. Я понял, что обязан контролировать свои эмоции, иначе они будут контролировать меня. Я понял, что если человек теряет уважение, он теряет все. Я понял, что все, что осталось в прошлом невозможно вернуть. Я понял, что люди не ценят хорошего отношения, твоей любви к ним и искренности. Я понял, что даже в тех, в ком ты уверен на все сто, могут тебя предать, обсудить за спиной, высказаться о тебе плохо, и что на пальцах одной руки я могу назвать тех, в ком я уверен. И только пройдя через многое и поняв эти вещи, я научился быть счастливым, — этот человек лучше, чем кажется. — Вы были бы хорошим королём, — горькая, обжигающая жидкость растекалась по горлу, а сразу за ней нотки расслабления. — Думаете? — его видимо удивило то, что я сказала. — Да. Знаете, я на дух не переношу фальшивых людей. От вас веет совсем иным: уверенностью, авторитетом, мужеством, силой, если вам угодно. Я так часто слышала слова от мужчин, которые зачастую оказывались ложью, — мне потребовалось сделать небольшую паузу, — скажите вы когда-нибудь любили по настоящему? — Если бы я ответил нет, вы бы ликовали внутри себя. Но я не дам вам такого наслаждения. Я считаю, что любовь — нечто большее, чем мы можем себе представить. Согласитесь, каждый любит по-своему, но эмоции… они у всех одинаковые. Люди описывают этот феномен бабочками в животе. Поднимается уровень адреналина и норадреналина. Любить — это доверять своё сердце, свою душу человеку, которого любишь, улыбаться лишь ему. Раскрывать себя этому человеку, — он глубоко вдохнул, после чего добавил: — Но любить — это плохо. С ней ты теряешь весь контроль над разумом, душой, над самим собой. Ты теряешь себя и теряешься сам. У настоящей любви горькое послевкусие, не сравнимая ни с чем боль и, возможно, разбитое сердце. Ответ на ваш вопрос — да, я любил, но это было очень давно.       Его взгляд был пустым и отчуждённым. Неужели так давно, что он не помнит или не хочет? — Удивительно, но у нас с вами есть что-то общее. Для меня любовь — это что-то загадочное, что-то невероятное, необъяснимое. Я никогда не испытывала это чувство, за всю мою жизнь у меня были только любовники, которые были временным влечением. — Удивительно, что вы мне это говорите, — вот, черт, эта самодовольная усмешка. — Я вас умоляю, не говорите только, что у вас это по воскресеньям и вы обязательно молитесь в храме после? — осознав сказанное я представила стул с пытками, дядюшка уже бы сгорел от стыда за меня. — Вам бы не помешало сходить туда, возможно ваши молитвы будут услышаны, — он показательно перекрестился и посмотрел в окно. — Хорошо, святой отец, я поеду на службу, только если вы исповедуете меня, — я бросила на него двухзначный взгляд, но даже сейчас он не поддавался моим провокациям.       В какой момент мне перестало докучать его присутствие рядом со мной. Мне даже нравится, что я в таком состоянии и могу себе позволить легкий флирт. — Могу я задать вам достаточно личный вопрос? — прищурившись, спросил Кай. — Попробуйте, — сколько загадочности в этом хмуром взгляде. — Почему вы так и не отдали своё сердце одному из ваших избранников? — Меня очень сильно раздражают слова на подобие «я тебя люблю», «я без тебя не могу дышать», «ты мне нужна, как воздух» и тому подобное от людей, которые кидают их просто на ветер, потому что это красиво звучит, потому что это льстит их «второй половинке», потому что «ну-у, я же должен, не так ли?» Нет, не так. Меня очень сильно раздражает то, что люди не понимают значение этих слов и кидаются ими в кого угодно. «Я тебя люблю». Зачем это говорить, если ты этого не ощущаешь на самом деле? Ведь пройдут дни и вы расстанетесь, и потом ты будешь жалеть про эти слова. Разве ты правда знаешь, что такое любовь? Говорить «люблю» я считаю нужно только тем людям, которые правда тебе дороги, а не просто потому что вы «вместе». Ведь вместе и рядом с тобой — разные понятия, которые часто путают. «Я без тебя не могу дышать». Но ты ведь дышишь, не так ли? Зачем говорить эти слова, если на самом деле это не так? Зачем говорить эти слова, если ты не жаждешь быть с человеком круглосуточно и без передышки? Зачем это говорить, если ты понимаешь, что это не правда? Я думаю, что перед тем как что-то сказать или сознаться в своей любви, надо понять разницу между «Я тебя люблю», «Ты мне нравишься», «Мне комфортно с тобой находиться рядом» и «Мне не доставляет дискомфорт наше общение».       Мы сидели, буравя друг друга взглядом. Казалось, что он услышал что-то, что задело его, но ещё я видела восхищение? — Вы романтик. — Неисправимый, но с щекотливым характером, — я улыбнулась. — В котором, вероятно, найдётся масса достоинств. — Я полагаю, у вас имеется досье на меня. Но вы ведь совсем не знаете меня, что вам даст сотрудничество со мной? — категорично произнесла я. — Поэтому и хочу узнать, — ну, если этот плут так играет, ему не поздоровится. — Я не всем раскрываюсь, но если вы согласитесь сопроводить меня на одно собрание, я подумаю, — я сделала максимально непринуждённый вид и перебросила ногу на ногу. — И это я ещё манипулирую? — Кай пробежался взглядом по моим ногам и посмотрел на меня так, будто я пытаю ни в чем невинного партизана. — Я этого не говорила, — теперь я поправила волосы перебрасывая их на бок, тем самым оголяя часть шеи. — Но думали, — наконец в этих хладнокровных глазах блеснул огонёк похоти, что удовлетворило моё самолюбие. — Видите, миледи, у нас с вами есть что-то общее, — моими же приёмами на меня? — Значит перемирие? — Посмотрим. — Ах, так, — я встала с кресла и подошла к столу, опираясь на него, неприлично близко расположилась к своему противнику. — Один английский путешественник рассказывает о том, как он дружил с тигром. Он вырастил его, но всегда держал у себя на столе заряженный пистолет. Стендаль, — блондина как будто не смущало моё присутствие, он всего лишь скрестил руки у себя на груди и продолжал разглядывать меня. — Значит, я для вас тигр? — Не совсем. Вы скорее настоящая пантера, — он слегка закусил губу, а я из-за жажды автоматически облизнула свои.       И почему мое самолюбие так и хочет засунуть его пальцы в мою промежность. С чем черт не шутит, а с ним бы я не сдерживалась, стонала бы на всё поместье. Хелена, стыдно! Совсем совесть потеряла. — Тогда, я как-нибудь опробую на вас свои когти, — о, святые угодники, меня ничего не должно связывать с этим человеком. — Только, если не заберёте свои слова обратно, — я услышала насмешку в его голосе. — Шутите? Я никогда не отказываюсь от своих слов. — Я тоже. Поэтому позволю вам это сделать при первой же возможности. А сейчас, мне кажется, благородным поступком будет провести вас до покоев, — Кай встал, уверенно протягивая мне руку. — И только из-за благородства? — я стояла, не пошевельнувшись. — Ну, возможно, я просто джентльмен. — Точно! Я и забыла какой вы джентльмен, — почувствовав небольшую гравитацию под ногами, я все равно повиляла и чуть не врезалась в дверной косяк, но меня тут же придержали сильные руки Кая. — Благодарю.