Жизнь - это драмы, поэтому мы "Дешевые драмы"

Яркий свет софит слепит глаза, а крики толпы оглушают и ты на минуту можешь даже потерять себя. Но это еще ничего не значит. "Дешевые драмы, мы вас ждем, - кричит толпа, -давай, давай, давай". И все на свете становится не важным. Клуб "Мисто" - один из самых крупных клубов города Харьков. До наших ребят там выступали уже ЛСП, Оксимирон и даже Поперечный давал свой стендап. Да, когда-то это место было так недоступно для группы, а сейчас? Сейчас парни стоят на сцене и ждут, пока толпа хоть чутка угомониться. Почти полторы тысячи людей сегодня собралось. Конечно, это не полный зал, но все же. Когда еще такое будет, чтоб уличная группа собирала такое количество людей? Кир не мог даже поверить в то, что происходит, а всего лишь стоило выпустить парочку сольников вместе с Антоном, чтоб такое могло произойти. Глеб вообще подахуел, когда Кир показал сообщение в директе, где администрация клуба предлагает парням за неплохие деньги выступить. Счастье и все. Но в тоже время участники группы немного терялись. Вот сейчас этот клуб, а дальше нужно будет опять расти? По другим городам ездить, новые песни выпускать, клип сделать, альбом? Столько работы, что даже страшно представить сколько ночей пройдут без сна. -И моего героя ждет обыденный исход, - толпа поет громче парней, зная текст, наверное, лучше солиста, - я сам себе напоминаю сбитый самолет. - И потому меня ненавидят все, - Кир, как это уже вошло в привычку, охрип после первой половины концерта и за него пел Глеб, от которого девочки просто текли, а голубки стыдливо прятали свои стояки. - Хочешь уходи, хочешь улетай, я открою окно То шумит дождь, отдай ему своё тепло Может он поймет... - сольник Антона стал невероятно популярный. Популярнее всех остальных песен группы. Еще бы, такую жизненную ситуацию взял в обиход. И как это бывает обычно, парни напились после концерта. Да-да, алкоголь такой враг для всех, что постепенно стал другом. Глеб ушел выносить мозг Ире, а Кирилл с Антоном остались вдвоем пить вино на кухне. Парни решили сейчас решить все и сразу. - Антон, что ты чувствуешь ко мне? - Кир был настроен серьезно и поэтому решил сразу же пойти в наступление. - Я влюблен, - бокальчик вина сделал свое дело, - но я боюсь отношений. - Почему? Ты думаешь, я сделаю тебе больно? - Кирилл тоже боялся, но всем другого. Парень не знал, что чувствует Антон и думал, что ему сделают больно, используют и бросят. - Дело не в боли, дело во мне... - тяжелый вздох и дрожащие руки выдавали нервозность парня полностью, - я не уверен, что могу дать тебе то, что ты желаешь. Я черствый. - Блять, ну, ты и мудак. Мучаешь и себя, и меня. - Ус был зол,- То есть ты не отвечает мне взаимностью только потому, что не можешь ничего дать? Себя дай, свои чувства, эмоции, любовь. Так сложно, да? -И правда, к черту, - Антон кажется только, что принял свои чувства. И Кирилл от этого счастлив. Кир вздрагивает. Теплые губы легко касаются его шеи, а сильные руки берут за талию, оглаживая её сквозь ткань свитера и рубашки. Он почти пищит, поднимая правое плечо, и чувствует, как по этой стороне тела бегут мурашки. Снова. Полупустой бокал оставляется в сторону, ближе к окну, и губы уже впиваются в нежную шею, с болью собирая под собой кожу. Кирилл ахает и сжимает колени, кладя руку Антону на щеку. Он тут же целует её, а затем снова возвращается к шее, отодвинув пальцами ворот рубашки. Живот начинает приятно стягивать, и парень морщится, кладя на него руку. -Антошка, - заикнувшись, шепчет парень, и его разворачивают лицом к губам. Кир накрывает чужие своими, обвив спину гитариста руками. Кажется, это всё. Все-таки будет, и прямо сейчас. Черт. Антон, навалившись вперед, быстро усаживает краснеющего Уса на стол, поддерживая под бедра, а затем проникает рукой под свитер. Кирилл запрокидывает голову назад, оголяя тонкую шею, и протяжно, тонко вздыхает, приоткрывая рот. Если бы можно было дать себе чуть больше воли - он бы высунул язык из-за губ, как собака в жару, но выглядеть это будет, как минимум, несуразно. Уверенные и крепкие руки, какие же они классные - быстро думается Кириллу - обыскивают тело под одеждой, бесстыдно оглаживая каждый сантиметр кожи. Парню не верится, что это не сон. Неужели такие ощущения вообще возможны в жизни? Мурашки просто въелись в кожу, став её частью, не иначе, а сиплое дыхание рвано вырывалось из груди, - давай лучше пойдем на кро.. Договорить он не успел. Самарин хватает его за запястье, а затем подхватывает под бедра, приподнимая над столом, и парень рефлекторно обвивает его спину ногами, чтобы не упасть на пол. Да, и это тоже не сон? Такое лидер группы видел только в кино, либо же читал в книгах, но чтобы его вот прям так носили на руках - минимум шок. Реальность теряется окончательно, когда Ус чувствует под лопатками мягкий матрас кровати. Антон рукой откидывает мешающееся одеяло, и парень готов выть от восторга - такой вид гитариста, грубого и сильного, вызывает лишь очередную волну возбуждения, от которого он переходит в полусидячее положение, сдвинув бедра друг к другу. Самарин нагибается над ним, опуская руки по обе стороны от тела парня, и Антон завороженно следит за каждым действием, облизывая постоянно сохнущие губы. -Ты... - гитарист не отвечает. Он одним рывком стягивает с парня свитер, после откидывая его куда-то на пол. Ус почти всхлипывает от этого, глубоко вздохнув, а Антон тем временем с рекордной для себя скоростью расстегивает пуговицы на его рубашке, надеясь, что не вырывает их с корнем. Мягкая ткань медленно скользит по плечам парня, щекоча кожу, и он отворачивает голову, чувствуя, как щеки наливаются румянцем, - ты же хочешь... -Да тебя я, блять, хочу, пиздец как, - рычит Самарин и опускает бордового от смущения Кирилла на мягкую простынь. Он целует его шею, а затем резко переходит на выпирающие ключицы, руками оглаживая худые бедра сквозь ткань джинсов. Ус готов разрыдаться, когда зубы несильно кусают его за сосок, а затем шершавый и мокрый язык проходится по нему, пока пальцы сжимают второй. Кирилл стонет сквозь плотно сжатые губы, сам от себя этого не ожидая. Руки Антона творят с ним какой-то беспредел, и тело парня охотно отвечает на эти ласки, раскрепощаясь все больше и больше. Вслед за свитером летит рубашка, а затем гитарист, наконец, вспоминает о том, что ему тоже надо бы раздеться. Ус подается вперед, решаясь проявить хоть какую-нибудь инициативу и дрожащими пальцами пытается распутать сложнейшний механизм пуговицы и петельки для нее, и гитарист помогает ему, сначала стягивая свитер, а затем и рубашку. Они летят к одежде Кирилла, и Самарин тянется к его ширинке. Звук съезжающей вниз молнии отрезвляет парня, и он тихо скулит. Буквально через мгновение джинсы слетают с него, слегка застряв в области щиколоток, но гитарист настойчиво сдергивает их с него, чтобы повести руками по уже голым бедрам. Уса всего трясет, особенно когда длинные пальцы щекочут кожу меж сведенных ног, и низ живота готов разорваться от этих ощущений. -Я... Я тебя тоже, - выпаливает парень с краснеющими щеками и жмурится, потому что эти широкие ладони блуждают чуть ли не по всему телу, цепляют и гладят, царапают и ласкают, доводя до полного оцепенения. Голова Кирилла трещит на части. Одна часть сознания настойчиво требует перехватить хоть какую-нибудь инициативу, доставить приятные ощущения в ответ, да хоть что-нибудь, хоть бы не лежать пнем, а другая же будто кричит: "дурачина, лежи и наслаждайся моментом, пока можешь!". И парню все же хочется склонится к первому варианту, но ему не дают - Антон раздвигает его ноги, мельком кинув на него, красного и тяжело дышащего, взгляд, а затем обхватывает губами кожу на внутренней стороне бедра, а Кир откидывается на подушку. Почему-то желания смотреть на это у него нет. Свет в комнату проникает только из кухни, поэтому комната частично погружена во мрак, однако то, что нужно, и не совсем, Кир видит просто прекрасно. Пальцы Самарина оглаживают кожу, а язык облизывает, судя по всему, засосы, оставшиеся после его губ, и Кирилл просто молится всему, что только есть, чтобы он перешел на место чуть выше, сам бедрами подстраиваясь под руки. -Какой ты торопыга, - тихо бросает ему гитарист с усмешкой, а секунду спустя стягивает белье с ног, тут же отбрасывая в сторону. У Кира дрожат ноги, и он тихо хнычет себе под нос. Хныканье сменяется визгом, когда Антон делает глубокий вдох и вбирает член в рот настолько глубоко, что Кир чувствует, как головка касается его глотки. Гитарист двигает языком вперед и назад, оглаживая плоть языком, и, черт возьми, ни одного содрогания горла, ни единого рвотного рефлекса! Кирилл дергается, прогибаясь в спине, и пальцами наматывает простынь на ладони, сжимая руку до побеления костяшек, хрипло, непрерывно стонет. Ступни ног дрожат от удовольствия, и парень берет себя в руки, касаясь лба учителя. Это просто невозможные ощущения, от них безвозвратно срывает крышу, но Кир понимает, что для него это более, чем достаточно, а кончить во время первого секса, даже не приступив к нему, слишком позорно. -Хватит, - хрипит он едва слышно, и тут же громко охает, когда рот с хлюпом выпускает его член. Головка в очередной раз касается глотки, и от этого хочется буквально орать, не меньше. Антон целует его в живот, и Ус ловко перехватывает его подбородок пальцами, заставляя оторваться от кожи, а потом касается его губ своими, утягивая в мокрый поцелуй. Первый раз за все время парень чувствует язык гитариста около своего и коротко стонет ему в рот. Руки до сих пор подрагивают, а щеки горят, хоть и не так сильно, и ему кажется, что это точно сон, либо видение, потому что ну не может же быть в жизни так хорошо, как ему сейчас. Самарин неожиданно отстраняется, протирая пальцем слюну около губ, касается руками щек лидера группы и вопросительно поднимает брови. Кир видит в его глазах заботу о нем, смешанную с каким-то огоньком, которого ранее никогда не было. Видимо, прямо сейчас его спрашивают о том самом. Ус сглатывает. Ну вот и приплыли. Тоха же убьет его, если он скажет нет, да? Но с другой стороны, чего ему бояться? Он же верит своему гитаристу. И раз так, то это, определенное "да". Кир кивает, зажмурившись, и его губы тут же целуют, нежно и быстро, а затем опускают на кровать. А вот теперь Ус реально начинает переживать за себя и свой тощий зад. Самарин садится на колени, одной рукой нашаривая свой рабочий рюкзак около кровати. Он поднимает его, кладя рядом с собой, а затем ищет что-то, перебирая в нем, а Кир тем временем сверлит глазами потолок. Его всегда удивлял именно этот момент, когда, прямо во время секса, герой книги, кино, либо же даже реальный человек кидается на поиски контрацепции, смазки, либо же чего-то иного, нужного им, а второй человек в этой время тупо шпилит взглядом мебель, любой предмет окружения, чтобы хоть как-то скрасить неловкость момента. Ус прикрывает глаза, сдвигая колени, а затем, поняв, что его разрывает без ощущений рук на себе, аккуратно касается пальцем своего члена и медленно ведет по всей длине, облизывая губы. Где уже там его Антон, что он так медлит? В голове нет ни единой посторонней мысли, хотя раньше парень был уверен, что во время этого будет думать обо всем, что его заботит. Он слышит шуршание ткани, но глаза открывать не решается. Неожиданно его щиколоток касаются теплые руки, собирая две ноги вместе, а потом тянут наверх. Под поясницу просовывается мягкая подушка, которая закрепит Кирилла в таком положении. Когда Кир открывает глаза, то тут же краснеет, потому что понимает, что гитарист за это время успел раздеться полностью. -Не бойся, - ободряюще улыбается ему Самарин, и парень едва находит в себе силы выдавить улыбку в ответ. Одну из щиколоток он опускает себе на плечо, а вторую выпускает - будет достаточно даже этого. Гитарист встряхивает маленький баллончик со смазкой, наверное, не более пятидесяти миллилитров, а затем открывает крышечку. "С вишенкой, блять", - успевает подумать Кир, прежде чем Антон выдавливает смазку себе на пальцы. Одним он аккуратно проводит около отверстия, от чего парень дергается. Ледяная. -Не дергайся, - тихо просит гитарист, свободной рукой оглаживая голое бедро. И Кир жмурится, когда первый палец без проблем проникает внутрь. И без боли. Ни намека на боль. Просто.. Неприятно. И жутко холодно. Эта вязкая дрянь - просто натуральная ледышка, ей Богу. Палец проникает глубже, слегка раздвигая стенки, и Кир тихо-тихо стонет, прикрывая глаза. За первым пальцем следует второй. Вот это уже действительно неприятно и даже граничит с болью. Антон внимательно следит за его лицом, чтобы уловить хоть малейший намек на слезы, либо же неприязнь, но не видит ничего, кроме смущения и нахмуренных бровей. Он раздвигает два пальца внутри, и Кирилл вновь вымученно стонет сквозь сжатые зубы, обнажая их в болезненной ухмылке. -Дальше.. - срывается с его губ едва слышно, и Самарин с риском добавляет третий палец. Кирилл шипит, выгибаясь в спине. Парню всегда очень тяжело давалась растяжка, обычно у него на это уходило около часа, чтобы потом ничего не болело. -Мне остановиться? - резко спрашивает Антон, наклоняясь к нему, чтобы откинуть челку со лба, на что Ус энергично мотает головой, - как скажешь. Парень хрипит, когда три пальца полностью оказывается внутри. Он кусает губы и дергается, пряча красное лицо за руками, в которые он вгрызается от боли. Вот это уже действительно больно, а не неприятно, и сбежать от этого чувства небольшой наполненности внутри просто нереально. "Он разорвет меня, серьезно. Он же такой большой!", - думает Кирилл про себя, пытаясь выровнять дыхание. Гитарист аккуратно приподнимает его за ногу и с постыдным хлюпом вытаскивает из него все пальцы разом. А через секунду заменяет их членом. Кирилл ахает, прогибаясь до хруста в позвоночнике, а затем всхлипывает, когда головка входит целиком. Арсений замирает на время, подаваясь назад, а после сразу же вперед, более резко, чем в первый раз, уже глубже. -Не зажимайся. Кирюша, расслабься, это же я, - целует он парня в коленку, а затем вновь толкается вперед, пристально следя за вдохнувшим Кириллом. -Все хорошо, - улыбается ему Самарин, подмигивая, и Кир закрывает глаза, продолжая всхлипывать под ним. Парню пиздец, как больно. Но Антон решил провести парня по полной программе и не решил останавливаться. Член гитариста вошёл во всю длину и остановился. -Тише-тише, - шепчет Антон Киру на ухо, лизнув за ним, - так тебе будет менее больно, чем давать привыкать тебе с каждым толчком. Кир кивает, всхлипывая снова, и утыкается Самарину в грудь. Руки он кладет ему на спину, видимо, пытаясь отыскать в них опору для себя. Гитарист продолжает целовать его, но уже в шею, надеясь, что это хоть как-то отвлекает парня от боли, плавно двигает пальцами по члену. Ус трется носом о грудь Антона, кажется, пытаясь улыбнуться сквозь боль. И тогда Самарин решает толкнуться в первый раз, хотя бы немного и осторожно. Парень шипит, сжимая зубы, и он корит себя за такую спешность. Слегка поменяв угол входа, он толкается вновь, и, черт возьми, снова промах. Встав почти на колени и выгнув спину, Самарин вновь делает плавный толчок, не разрешая себе двигаться быстрее. И сигнал найден - Кир громко стонет, почти кричит, жмурясь, и Антон позволяет себе чуть увеличить скорость. От очередных толчков прямо по простате, Ус выгибается, рвано задышав, и снова стонет, скатываясь в скулёж от удовольствия. Перед глазами - абсолютная темнота, в которой изредка пляшут разноцветные огни от того, что веки он сжимает чуть ли не с силой. Он стонет прямо гитаристу на ухо, и тот тяжело дышит, ускоряя темп. -Еще! - просит парень на выдохе, - пожалуйста, быстрее! Самарин срывается на бешеную скорость. Каждый раз, когда он оказывается целиком в Кирилле, втрахивая его в простынь, он удовлетворенно стонет от касания по простате и вцепляется ногтями в сильную спину. Его ресницы дрожат, а щеки алеют с каждым толчком все сильнее и сильнее, хотя казалось, что еще краснее он быть попросту не может. Под окном проезжает машина, а по потолку прокатывается её тень, от которой Ус совсем чувствует себя не в себе. Антон толкается в него глубоко и резко, а Кир царапает его спину, прижимаясь вплотную, и ритмично стонет. Стоны "да", "еще", смешиваются со скулежом, и Ус закидывает вторую ногу ему на плечо. Как только Самарин, давая себе маленькую передышку, замедляет темп, парень впивается ногтями в его спину, видимо, боясь, что гитарист останавливается насовсем, а затем тот возвращает прошлую скорость. Время длится так быстро, что тянется в долгую бесконечность. Кирилл теряется в себе и своих ощущениях, во времени, даже иногда забывает о том, где право, а где лево. Он просто не здесь, очень далеко отсюда, потому что даже до своего сознания он достучаться не может. Кир со всей силы вцепляется пальцами в спину Антона, наверное, царапая её, и гитарист рычит ему на ухо. Рык растворяется в громких стонах парня, и он прогибается в спине, облизывая губы. Ус стонет так громко, что оглушает сам себя, а затем запрокидывает голову назад. -Л-люблю.. Тебя... - челка падала на его лицо, а взору открывалась бледная шея, сплошь покрытая алыми засосами. Его начинает потряхивать от восторга, а затем он, громко простонав, бурно кончает, дрожа всем телом. Мощный оргазм проходит от кончиков пальцев ног до ушей, и он скулит, выгибаясь до такой степени, что кажется, что его ребра сейчас порвут нежную кожу. Парень тихо стонет, почти пища, и тяжело дышит, приоткрыв рот и слизнув слюну, вытекающую из уголка губ. Антон кончает почти сразу же вслед за Кириллом, низко застонав, а затем двигается в нем еще пару раз по инерции, сжимая пальцами худые бедра до синяков. Гитарист выходит из Уса, мгновенно падая рядом с ним, и сгребает его левой рукой к себе. В комнате до ужаса душно и жарко, а у Кирилла в голове - полнейшая пустота. В ушах звенит, а его самого до сих пор едва заметно потряхивает от удовольствия, растекшегося по всему телу. Он приоткрывает глаза и сталкивается со взглядом Антоном, который равномерно поглаживал его по груди, размазывая небольшое количество семени. -Живой? - спрашивает он с усмешкой, а Кир ничего другого не может, как кивнуть ему. В голове почему-то начинают играть какие-то дурацкие попсовые песни, заедающие в голове, одна за другой, и Кир сглатывает, поднимая уголки губ, - тебе.. понравилось хоть? -Ахуенно, - признается парень честно и закрывает глаза. Звон в ушах стоит до сих пор, но уже не такой громкий, как был пару минут назад. Начинает клонить в сон. Антон целует его в губы, а затем отстраняется, убрав мокрую челку со лба. -Давно хотелось? Со мной, - уточняет Самарин. -Давно, - нет смысла отрицать очевидное, особенно зная то, что гитарист все равно все видит, - еще с того момента встречи. Но боялся сам себе сказать об этом. -Мне тоже, - неопределенно говорит Антон и протирает ладонью уставшие глаза, - извини, если я.. -Нет, все было просто потрясающе, спасибо, - улыбается Кир и закрывает глаза, - давай оставим остальное до завтра. -С радостью. А что оставим-то? -Ну.. - он приоткрывает одно веко, смущенно краснея, - ты же меня.. Ну.. Ну без.. Мне смыть надо, короче.. Ну блин, ты поняли, откуда что надо смыть. Точнее, вымыть. Либо промыть. Ну блин.. -О, - Антон приподнимается на локте, - прости, не подумал.. Как-то не до того было. -Пустяки. Кирилл прижимается к гитаристу вплотную, обнимая его, а потом чувствует объятия в ответ. Не хотелось ничего - лишь лежать здесь, слушая чужое дыхание и даже биение сердца. Вот это и стоило так друг друга мучать? Оба хотели этого, оба делали друг друга, влюблены, но повыносить мозг - святое дело.