Нет никаких нас

Гэвин стоял у двери и не шевелился. Едва дышал и нервно облизывал губы. Казалось, если он сейчас хотя бы моргнет, то все исчезнет. Пропадет полумрак комнаты, вечерние косые солнечные лучи, с трудом проникающие сквозь неплотно задернутые шторы, мягкий блик от очков и почти обнаженная фигура на разобранной кровати. Неидеальная сейчас безупречная прическа внезапно вызывала желание сделать ее еще неидеальнее. Темные глаза, впившиеся в него жадным взглядом, заставляли сердце биться, как пойманную в силки птицу. Гэвин шумно втянул воздух носом, заметив, как чужой язык медленно скользит по губам. В штанах давно уже стало тесно, но он все еще не сделал ни одного шага от двери. Он смотрел. И ему нравилось то, что он видел. Ох и не зря говорят о чертях в тихом омуте. От кровати раздался тихий смешок, и Гэвин, словно гончая, повел головой. Чертов засранец выгнулся на простынях и вел пальцами от идеального подбородка вниз, к груди, с совершенно очаровательно стоящими сосками. От груди пальцы скользнули еще ниже, к пупку, обвели вокруг и замерли на резинке хипсов. Гэвин зажмурился. — Ну, так мне помочь тебе с конспектом по анатомии, Гэвин? Дьявол-искуситель в обличьи лучшего ученика потока запрокинул голову на подушке и посмотрел из-под прикрытых ресниц. Гэвин еще никогда в жизни не чувствовал себя так по-идиотски. Мысленно прикусывая выступающий кадык, он думал о том, что брать наглостью и не оставлять выбора должен был он, а не этот всегда застенчиво улыбающийся всем, кроме него, ботан. Почему ситуация резко поменялась сейчас, Гэвин сказать не мог. Он вообще сейчас ничего не мог сказать. Поэтому он просто запер дверь изнутри, кивнул и шагнул вперед, быстро стаскивая с себя куртку. А потом и все остальное. Чужая анатомия требовала детального изучения.