Меченый

— Мамочки! — Евгений ударил по тормозам, машину занесло, и они тормознули, едва не вылетев с дороги. — Рапорт дошел, — усмехнулся Александр, потирая лоб. Усталость накатывала волнами, а до конца смены еще далеко, и где закончится эта смена, неизвестно. — Ну почему они всегда так делают?! — в голосе Евгения стояли едва сдерживаемые слезы. Он вообще не должен был тут быть. Евгений Васильевич — подростковый психолог, лысоватый пятидесятилетний мужчина с брюшком. Классический штабист из такого необходимого внутреннего персонала. Обычно утешает рыдающих мамочек и объясняет их чадам, что бить стекла и кушать легкие наркотики на школьной дискотеке — это не самая лучшая идея. Его погнали на выезд с Александром Корнеевым по двум прозаическим причинам. Первая — по мнению Светланы Сидоренко, главы их порядковой заставы, он мог бы провести с детьми разъяснительную работу. Вторая — Света посчитала, что использование обычной колесной машины в данной ситуации будет безопаснее. Александр не умел управлять колеской, только аэрокарами. Что поделать, на момент начала его службы колески уже полностью вышли из употребления. Александр — самый обычный заставный полицейский, среднего роста, темноволосый, возраст около тридцати. Единственное, что выделяло его из других ребят — это внимательный взгляд карих глаз и волнистые волосы цвета ореха. Друзья и сослуживцы между собой называли Сашку любимцем дам. Хотя Александр сказал бы, что при их работе в их безумном мире если и останется время на дам, то в журнале за пять минут до сна. — Потому что они стайные мертвяки, Женька. Они по-другому не умеют. Черные аэрокары перегородили им проезд с двух сторон. Заставная машина сопровождения с трудом проскочила в брешь и пришвартовалась с левого бока, натужно гудя. Следом за ней с правого примостился крупный фургон Велесового отряда для боевых захватов. Старая полицейская коляска рядом с ним смотрелась как корыто рядом с Горынычем. Монолитная на вид поверхность открылась, и оттуда со свистом вылетели блестящие Навьи Пташки. По факту дроны, но обтекаемые, черные, как и их тачки. Очень, очень быстрые игрушки крайне опасных существ. — Всем встать, суд идет, — пробурчал Александр, снимая ремень безопасности и выбираясь на улицу. Солнце ласкало мир светом ранней осени, в это время в парке обычно гуляют мамочки с колясками, старушки, дедушки режутся в шахматы и шашки. Но сейчас не было никого. Скорее всего, гады зачистили территорию психосигналами. Мамочки решили, что еще слишком жарко, бабульки вспомнили о новом сериале, а старички решили вздремнуть. Все бы хорошо, но после таких вывертов ближайшие больницы быстро заполнялись, и хорошо если у людей были только проблемы с давлением. — Докладывайте, — мужчина в черном обтягивающем костюме и шлеме перегородил Александру дорогу. Светлана маячила рядом с ним, заламывая руки. Как глава заставы она обязана разобрать инцидент между их службами и повиниться. Корнееву стало противно. Они не обязаны стелиться перед этими, этим. В общем, перед этим хер знает чем! — Докладываю. Прибыли сразу после вызова из музея, в десять ноль-ноль. Девочка и парень действительно влезли через окно, но кассу книжного магазина при музее не взяли. Там и брать особо нечего. Вскрыли витрину и сперли какую-то книженцию середины двадцатого века. Мы по-хорошему попросили её отдать и не оказывать сопротивления полиции. Девочка бы уступила, но парень оказался лесовиком. Он использовал Посох Рода. Чертовы деревья, выросшие из пола при помощи силы посоха, разнесли весь музей, едва не порвали нас с напарником. Дети убежали через дыру в стене, пробитую особо крупным деревом. — Почему не преследовали? — голос через аппарат на боку шлема звучал раздраженно. Жарко, гнусь ночная? Пекись, пекись, хороший. — Смысл? Книжка на регистрации. Чип микроскопический, вшивной. Ваш аппарат вычислит их за пять минут, если, конечно, они не решат её спалить. — У вас были золотые заговоренные пули? Почему вы не убили лесовика? — Убили? Вы что несете? — Александр бросил на Свету недоуменный взгляд, полный плохо скрываемого ужаса. — Как убить? — Евгений подал голос, до этого просто стоял у машины и трясся, как лист.  — Это же дети. Им лет по пятнадцать. Просто книга… Навий силовик им не ответил, коснулся шлема рукой, выслушал кого-то по связи и кивнул. — Да, мы готовы. Сейчас все решим. На колени, господа. Вий выходит. Александр рухнул на колени, смотря прямо перед собой. Вий — лучшая ищейка Древних. Этих гаденышей, которые веками прятались в тени да в людской памяти в виде сказок, легенд и преданий. А после катастрофы две тысячи двенадцатого вылезли на свет божий. И решили, что раз смогли спасти людей от буйства стихии, так и будут повелевать. И своим миром, и этим. Что же на самом деле натворили эти глупые детишки, если понадобилась вызывать ЕГО им на погибель? Кому из тварей прищемит длинный хвост информация из старого издания, нужного, может быть, паре московских ученых-филологов? Александр знал: все люди сейчас смотрят перед собой. Чтобы, не дай бог, не зацепило силой. Но он был не из тех, кто всю жизнь готов это дерьмо терпеть. Надо хоть посмотреть на великого незрячего убийцу. Вий встал прямо рядом с ним. Парнишка лет двадцати. Никакого богатырского роста, огромного пуза, бороды и железных доспехов. Он был в том же черном костюме ведомства, но без шлема. Светлая кожа, коротко стриженые почти белые волосы, тонкие, аристократичные черты лица. Такому отпрысков дворянского рода в театре играть. Его глаза скрывал литой металлический блок, украшенный вьющиеся по металлу золотыми узорами, закрытый крепче сейфа в банке. — Поднимите мне веки, — голос Вия был полон оттенков силы и власти, его слуги в шлемах тут же бросились к нему, отвинчивая боковые панели чем-то, подозрительно напоминающим небольшие отвертки. Наконец пластина отошла, и её сняли, с благоговением отступая. У Вия не было никаких висящих до земли железных век. Но под его обычными человеческими веками что-то блестело, переливалось. Как будто там носились адские вихри и сверкали солнечные протуберанцы. Когда Вий с болезненным стоном медленно открыл глаза, Александр уже на него не смотрел. Только в землю. Свои глаза он закрыл, зажмурился до боли. И совершал одно из самых страшных преступлений в их мире, доступное людям, всем сердцем ненавидящих этих наглых существ. В участок навьи слуги приперлись вместе с ними. Вий шел в окружении своих верных людей, смотря прямо перед собой. — Это ваш кабинет, Светлана? — его голос ласкал слух, как патока. — Да, да, сэр, — Светлана была от страха белее мела. — Хорошо, — он мягко ей улыбнулся, — тогда пройдемте. Вы и двое ваших людей. Хотя я думаю, пухлик мне не нужен. Евгений на пухлика не обиделся, он вообще ни на кого не обижался, интенсивно посасывая таблетку валидола. Так что его оставили на ближайшем стуле. В кабинет вошли Светлана, её помощник Сергей, Александр и Вий с компанией. Там он оперся на стол, обвив их, как змеиными кольцами, спокойным невидимым страшным взглядом. — Кто из вас кланяется Новому Богу? Кто из вас христианин? — Что? — нашу начальницу не удержали ноги, Сергей еле успел её подхватить. — Я направил на воров смертный удар, но они выжили. Лесовика лишь немного зацепило. Но не настолько, чтобы он не уничтожил наших дронов и не успел открыть портал в ближайший от Москвы лес. А там они быстро восстановятся. Мой удар рассеял очень сильный ведун Прави, невыявленный. Откуда такие выводы? Он не оспорил решение группы Велеса, он не вызвал меня на бой. Значит, официально Перуна он не представляет и боевыми чарами не владеет. Но в пространствах сил я слышал его речи, я знаю эти странные стихи, приговоры, как хотите называйте. Это были молитвы. — Это были их матери, — сказал Александр, — это были женщины, спасающие своих детей. Молились они Господу, Будде, Аллаху, Макоши или твоему Велесу, значения не имеет. Вы провалили свою операцию, теперь поиск детей в нашей юрисдикции. Думаю, господа, вам пора выметаться. — Князь будет недоволен, — ответил Вий. Двое его людей как бы незаметно пододвинулись ближе к Александру. О, как же ему хотелось сорвать с них шлемы, чтобы солнце хорошо опалило их морды. Они не уйдут, найдут кучу отговорок и дел в участке, будут медлить до последнего, до темноты. Там они в своем праве. — Князь всегда недоволен, когда вы вылезаете из своих теремов. Что-то ещё? Отчеты? Фуршет за встречу? Или дадите нам успокоить начальника и работать? — Отчеты, — на губах Вия блуждала все та же задумчивая полуулыбка, — можно чаю, коллега. На улице ужасно жарко. Фуршет у нас обычно после полуночи, и он может вам не понравится. Александр все же надеялся, что гадская тварь признает своё поражение, свалит со своей свитой тихо и без шума. Но они остались на чай, на обсуждение каких-то мелких дел и прочей ерунды. Им нравилось купаться в человеческом страхе, который только рос с наступлением вечера. В конце человеческого рабочего дня Вий изловил его в гараже для служебных машин, куда Александр вышел покурить. — Маленькая смерть? — точеные крылья его носа затрепетали, он будто всем существом впитывал запах дешевых сигарет. — Хотите? — Благодарю, воздержусь. Побеседуем, человек? Люблю такие вот милые мирные беседы на нейтральной территории. У меня, знаете ли, нет доказательств, и я совсем не хочу давить. Но мне бы хотелось увидеть твой крест. — Крестов не ношу. Свобода вероисповедания не запрещена официально. Он буквально подкрадывался, как дикий зверь, которым он, в сущности, и был. Коснулся форменной рубашки Александра. Тот отступил на шаг, но чудище рук не убрало. От кожи Вия исходил холод, как от куска льда. — Запрещено встревать в операции вышестоящих ведомств, — Вий улыбнулся, продемонстрировав полный рот остроконечных зубов. — Запрещено убивать детей без суда и следствия. Что бы они ни сперли у вышестоящего ведомства, — Александр затушил окурок о ближайшую машину и метко запустил его в урну. — Есть закон. И мы его соблюдаем. А то я бы тебя сейчас пополам перегрыз, человечий сученок, — промурлыкал Вий и с треском рванул на Александре рубашку. Они замерли в тишине, Александр знал, что эта тварь рассматривает его грудь, как бы ни работало его зрение. — Какой большой, — прошептал Вий, ведя кончиками пальцев по груди, по ожогам и шрамам, создающим на коже вполне определенный знак от ключиц до самого лобка. — Перестрелка, лазерные заряды, выпущенные вашим ведомством во все стороны. Тоже пытались изловить неугодных. Спокойно перейдя через трупы двоих полицейских, убитых их же оружием, и одного тяжело раненого. Какой закон оставил данный акт без наказания, господин Вий? Наш или ваш? — Меченый плотью, — Вий продолжал его гладить, — не зарегистрированный ведун Прави. Христианин. Он застонал, высунув язык и лаская им шрамы, потом притерся всем телом и поцеловал шею Александра. — Я приду за тобой, — сказал он, — рано или поздно, человек света, я вернусь. Не смогу устоять. Ты такой красивый. — Ты тоже Зверь, особенно когда сила ласкает твои веки, — ухмыльнулся Александр, — приходи. Буду ждать с нетерпением. Вий тихо засмеялся, но все же пропустил Александра к его аэрокару. Только там Корнеев позволил себе вздохнуть с облегчением. Он вылетел из гаража, но едва успел набрать высоту. На лежащий рядом телефон пришло сообщение с Бумажного Анона! Так в простонародье называли этот единый номер, отправляемый с одноразовых коммутаторов. Их продавали в специальных аппаратах на улице за тридцать рублей. Карточки хватало ровно на один разговор, потом ее бросали в мусорные контейнеры утилизации. Делали их из плотного картона. Отследить Бумажного Анона почти невозможно. Александр принял вызов. — Передай лесовику, что после такого энергоудара надо раны лечить, а не Ходить Путями. — Значит, вы не просто христианин, решивший помочь детям? — голос девочки в трубке дрожал от волнения. Александр вздохнул. Ну вот как людям объяснить, что за добро, как и за зло, всегда приходится платить? Он каждую пятницу носил ужин соседу сверху, милейшему старичку. А тот рассказывал ему всякие сказки чудные и громко ругал Древних. По идее, все должно было этим и закончиться, но неделю назад Александру стало плохо прямо на кухне. Закружилась голова, он едва успел набрать номер скорой. Прибыли, как положено, врач и светлый ведун. Доктора ничего не нашли, а ведун тут же вызвал ребят из их участка и велел выломать двери в квартире сверху. Дедушка Ваня умер — тихо, во сне. Великий светлый ведун, вложивший последний вздох в мощное заклинание, передающее Александру все его знания и способности. В тот день ведун по вызову Александра достал: все инструкции ему на бумажках писал, едва ли не силком на Север, в новый Китеж, волок. Александр честно сказал, что ему это все нафиг не сдалось. И ничего он из знаний тех не чувствует. — Это пока не используешь, — сказал тогда ведун.  — Пока не используешь, черные звери Велеса за тобой не побегут. А стоит хоть раз попробовать, мальчик, все, ты на крючке. — Ну вот тогда и поговорим о рыбалке, — сказал Александр, выпроваживая незваного гостя. После того разговора прошло полгода. И если вспомнить, как его сегодня обтирал господин Вий, до рыбалки рукой подать. И будет она с динамитом. — Я просто верящий в Единого Бога человек, которому в голову иногда лезут ненужные мысли, к его вере отношения не имеющие. Что вы там такого сперли? Это же обычная книжка со сказками. — Нет, это книжка с легендами и преданиями. Мне о ней мама рассказывала. — Замечательно, хрен редьки не лучше. А мама тебе не рассказывала, как опасно встречаться с мальчиками из навьего народа? — Дядя Саша, в этой книжке написано, как Велеса убить. Александр крутанул систему и едва не врезался в семейный аэрокар в левом ряду! С руганью он вылетел на нижний уровень, а оттуда опустился к земле, выставив сигнал о поломке. Так до него дорожная служба хоть минут десять не докопается. Сердце дико колотилось в груди, Александр вытер со лба выступивший холодный пот. — Девочка! Велеса нельзя убить, он бог! Это просто сказки! Запалите с лесовиком костерок и бросьте туда эту чертову книженцию, пока вас за неё заживо не сожрали! И езжайте домой, к родителям! Скажите, что просто денег хотели взять, испугались, уперли книжку, совсем испугались и спалили её. Вам, может, полгода домашнего ареста присудят, и все. — Нельзя, дядя Саша. Там правда про это написано. И как Велеса убить, и Кощея. И всех всех этих тварей. А возвращаться нам некуда, дядя Саша. Родители Павлика служат Велесу, а моих маму и папу, их уже убили. Они знают, что в этой книге. И они нас не пощадят. — Господи, — Александр потер лицо руками, — и что там надо делать? Для начала? — Найти Бабу-Ягу. — Ягу? Ягу, блин горелый?! Вот что, вы были на ВДНХ? Где Музей Космонавтики, знаете? — Да! — в усталом голосе девочки появилась надежда. Она понимала, что дети неспособны победить монстров. Но она не понимает, взрослые тоже не смогут их победить. Все, что он сможет, это прикрыть их, спрятать на время. Но если девочка не врет про книгу, им конец, без вариантов. Александр поднялся и, перестроившись в третий ряд, рванул к ВДНХ. Черная капля служебной машины вылетела из-за здания. Егерь сидел за рулем, Вий рядом, на переднем сиденье. Ночь вступала в свои права, Егерь снял шлем, его темные затягивающие глаза четко выделялись на бледном лице. Под пластиной Вия вспыхивали красные всполохи силы. — Глупые люди. Так громко вопят в свои аппараты. Был бы лесовик в сознании, он бы девчонку в город не пустил. Что делать будем? — Прежде всего поедем в пункт донорской крови и на бойню. Вы голодны, я тоже. — Мы его упустим, господин. — Упустим, Егерь. Сейчас — да. Но книжка не так важна, как Баба-Яга. Они пойдут ее искать, а мы отправимся за ними. — Зачем это нужно людям, господин? Они же не идиоты, в это встревать?! — Ты уверен? Вий смотрел, словно сквозь город, туда, в потоки силы. Он видел, как бьётся сердце ведуна. Этот стук завораживал. Он поймает его, как поймал многих до него. Он — охотник на службе у господина Велеса. Как человек — посланник на службе у своего эфемерного бога. У каждого свое предназначение.