Огребенцы 4: Точка невозврата

*** Женя – товарищ Юры по команде, как-то размышлял на тему, что объявить основным инстинктом сексуальный, может только очень зажравшееся человечество. В смысле расстановки первоочередных приоритетов, режиссёры второсортных зомби-ужастиков, по его мнению, являлись куда более прозорливыми людьми. Да что говорить, даже мертвецы из их фильмов знали толк в самом необходимом, ведь мозг есть весьма питательная субстанция. В первый месяц гоблинского плена, Юра питался довольно регулярно. В понедельник у него был завтрак, во вторник обед, а в среду ужин. А с четверга по воскресенье – разгрузочный день. В общем, с тем, что, когда очень хочется есть, жизненные приоритеты сильно меняются, он соглашался вполне искренне. А вот дальше мнения разделились. Сам молодой человек после голода ставил холод, от которого в своё время настрадался, прямо моржом поневоле стал. Но закалка это одно, а когда тебе холодно двадцать шесть часов в сутки - совсем другое. Женя в этом вопросе с товарищем не соглашался и настаивал, что за голодом по степени угнетения идет физическое состояние, ведь когда у тебя что-то болит, тебе порой и не до голода и не до холода и тем более не до противоположного пола. Это всё к тому, что лишь когда ты накормлен, у тебя ничего не болит, а голая задница не покрывается инеем, то тогда можно и детей заделать. И сейчас, нормально помывшись, точнее пропарившись, попаданец почувствовал себя тем самым «зажравшимся» человеком. Он вошел в то состояние, когда происходит накопление некоего запаса прочности, а не его расход. Невидимый штырь, который в последние дни держал в напряжении спину и плечи, наконец вынули и в голову хлынули мысли об Эрите. «Хочу в город и хочу на три дня…» - проходя через разделявшие секции лагеря ворота, на которых как обычно царили оживление и гомон, подумал Юра. Минувшие после возвращения из Иеру месяцы, он посещал Озоторг исправно. Но что, спрашивается, можно успеть за один день? Ну кроме того, о чём пишут в книжках 18+? С какого-то неотмеченного в памяти момента, Юре стало «этого» мало. С любимой женщиной банально хотелось побыть рядом, поговорить, получить совместные впечатления, обсудить их. Чуть-чуть поссориться во время обсуждения и тут же, после спора, немедленно помириться. «Голый» секс перестал удовлетворять, даже с учётом того, что за месяц накапливался такой «запал бодрости», что невольно приходилось радоваться наличию собственного дома. «Наверно взрослею…» - подходя к зданию штаба, со вздохом подумал молодой человек. Поздоровавшись с троллями-охранниками и гоблином-комендантом, Юра поднялся по короткой деревянной лестнице, оказавшись в начале длинного коридора. Отметившись на входе у гремлина-дежурного, который отчего-то посмотрел на посетителя с лёгкой растерянностью и надеждой, молодой человек поднялся на второй этаж, в конце которого и находился личный рабочий кабинет Аринтона. Что-то было не так. Первое, что уловил попаданец - царившая в коридоре потерянность, которую излучали два гоблина-адъютанта и стоящий у лестницы тролль-дежурный. Та потерянность, какая возникает, когда отлаженная военная машина сталкивается с нетипичной для себя проблемой. - Аринтон у себя? – обратился к гоблинам Юра. Гоблины молча кивнули. И это вместо положенного по уставу доклада. «Странно», - подумал Юра. - К командующему можно? – задал попаданец следующий вопрос. Гоблины растерянно переглянулись, чем удивили сверх меры. Один из них подошел к молодому человеку и почти шепотом произнёс: - С Командующим что-то не то, к нему сейчас лучше не заходить. Но ты, наверно, зайди. Тебе можно, - неуверенно замялся гоблин. С лестницы в коридор торопливо заскочил ещё один гоблин-адъютант, что тащил в обнимку увесистый сверток. На ходу переглянувшись с собратьями страдальческим взглядом, он проскочил мимо и без стука исчез за дверью кабинета Аринтона. Не прошло и двадцати секунд, как адъютант выскочил обратно и с наполненными ужасом глазами подошёл к гоблинам и подвисшему Юре. - Аринтон приказал найти и позвать Юршу, - вытянувшись перед Юрой, шепотом отрапортовал ему гоблин, после чего добавил совсем уж странное, - и принести ещё одну кружку… «Это выходит мне надо найти самого себя и привести его к командующему? - попытался осмыслить услышанное попаданец. – Но кружку то зачем?» - задался он резонным вопросом. Не желая более прибывать в неведении, особенно когда выходило, что его ждут, молодой человек оставил гоблинов и пройдя мимо тролля-дежурного, который выглядел совсем уже жалко, толкнул деверь кабинета и зашел внутрь. Немедленно на Юру навалилась аура какой-то разъедающей безнадёжности. Аринтон вообще обладал способностью ментально заполнять собой любое замкнутое пространство, однако раньше это заполнение имело положительно-подтягивающий характер. Сейчас же оно вызывало острое неудобство, словно в помещении не хватало воздуха. А ещё в кабинете витал запах кислятины. Той кислятины, которой пахла гоблинская брага и на которую в лагере Зелёной фракции стоял строжайший запрет. Настолько строжайший, что в первые месяцы становления фракции, любящих накатить гоблинов сбрасывали в общую яму после чего показательно сжигали живьём. Мера суровая, но по мнению Командующего строго-необходимая. Какого-то «другого» командующего. Аринтон надирался. На полу валялся пустой кувшин, второй - только что принесённый адьютантом полный, стоял на столе. И сейчас безучастно-мрачным взглядом, орк смотрел на кружку в своей мускулистой руке. Подняв на Юру глаза, он кивком указал ему на место напротив себя и нетрезвым, но твердым голосом произнёс: - Сядь… Юре стало страшно. Это был не тот страх, каким боятся опасностей или какого неприятного во всех смыслах противника. Хотя наверно побояться стоило, ведь пьяный орк 50 уровня явление предельно нехорошее. Но нет, текущий страх был хуже. Липкий неприятный страх потери и несуразности, каким ребёнок боится напившегося в усмерть отца. Настороженно отодвинув стул, попаданец уселся за стол напротив Аринтона. Пожалуй, ему стоило испытать разочарование, ведь молодому человеку и в голову не могло прийти, что сидящий перед ним мужчина может напиться. Не должен и всё тут. Не может личность, своей волей и знаниями превратившая двадцать тысяч зелёного сброда в боеспособную армию, вот так по-свински нажраться! Но разочарования не было, вместо него на плечи тяжёлым грузом навалились чувства несуразности и страха. Так и не закрытая дверь кабинета скрипнула, в неё тенью заскочил гоблин-адъютант, который поставил перед Юрой простую глиняную кружку, после чего с завидной скоростью исчез, не забыв плотно прикрыть дверь за собой. Взяв со стола стоящий на нём глиняный кувшин, Аринтон приподнялся и налил молодому человеку до краёв, солидно пролив при этом на стол. Наполнив следом свою кружку, он выпил и взглянув на Юру тяжелым взглядом, коротко приказал: - Пей… Какое-то время назад Юра бы точно выпил. Но сейчас не мог, и вовсе не из-за неприятия алкоголя. Подчиниться сейчас значило предать. Он даже не мог толком сформулировать что или кого, может быть нового себя, а может сидящего напротив него «человека». Уткнувшись взглядом в стол, попаданец не двигался. - Пей, я сказал, - зло процедил Аринтон. - Иди к чёрту! – взорвавшись, выкрикнул Юра и внезапно обнаружил, что сейчас расплачется. В памяти возникла фотография улыбчивого широкоплечего мужчины. Та фотография, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью матери, и которая всегда куда-то убиралась, когда у неё появлялся очередной хахаль. Но хахали уходили, а фотография в простой рамке всегда возвращалась на прежнее место. Подняв безумные глаза, Аринтон посмотрел на попаданца столь злым и яростным взглядом, что тот почувствовал, что либо сейчас «расплавится», либо закричит и выбежит из кабинета. Но здесь в Юре вскипела и поднялась встречная злость, отчего он не менее зло посмотрел в глаза командующему. Гляделки продолжались секунду, после чего настроение Аринтона резко изменилось. Он словно сдулся, отвёл глаза, потерянно забормотал и допив содержимое кружки, уставился на неё бессмысленным взглядом. Какое-то время сидели молча. Юре очень захотелось встать и уйти, но он чувствовал, что уходить никак нельзя. Появилось настойчивое желание плюнуть на всё и закрыть эту чёртову вторую стадию. И не заговори сидящий перед ним орк, он бы наверно так и сделал после, но Аринтон заговорил, чем от тяжёлых мыслей отвлёк. В голосе командующего звучала какая-то невыразимая тяжесть и печаль, и чувствовалось, что где-то там, под мишурой одурманенного тела, часть его разума по-прежнему холодна и спокойна. - Два процента от шести миллиардов, сколько это? - Что? – растерянно переспросил молодой человек. - Два процента… Столько по нашим разведданным не поддерживали политику правящей тантурианской верхушки. Более того, часть из них даже отказалась от приема «вытяжки». Отчего пусть с натяжкой, но можно сказать, что сто двадцать миллионов тантуриан были хорошими людьми. Юра слушал молча, сейчас он понимал, что Аринтону необходим слушатель, а не собеседник. Тем не менее, он примерно знал о чём идёт речь. Демонята, все кроме Ларта, были с родного Аринтону и Кассиопеи конгломерата обитаемых планет, отчего кое-что молодой человек знал от них. Почему кое-что? Да потому что демоны были родом с освобождённых примерно триста лет назад тантурианских колоний. И пусть в новой республике царило далеко не бутафорское равенство, всё же синтларцы – именно к ним относились Кассиопея и Аринтон, были правящей элитой и элитой не самопровозглашённой, а выбранной из-за своих заслуг и интеллектуально-психических качеств, в которых они солидно превосходили остальные нации республики. Даже спустя триста лет, они во многом оставались для остальных наций загадкой. Безвестная до какого-то момента биогенная цивилизация, о которую обломала зубы самая могущественная в их части галактики технократическая империя. - Он убил их всех… - оторвав взгляд от кружки, мрачно взглянул на Юру Аринтон. - Кто убил? – спросил немного успокоившийся, но всё же прибывающий в тягостном состоянии духа попаданец. - Кассиопея… Он убил их всех. Все шесть миллиардов. Одним нажатием чёртовой кнопки. Кто-то должен был её нажать. И этим кем-то стал он – командующий флота, - словно вспоминая что-то намеренно забытое, ответил Аринтон. Сложно сказать как устроен мозг орка, но несмотря на солидную степень опьянения, говорил Аринтон складно и ясно. Порой запинаясь, а местами еле ворочая языком, но всё же. Возможно, сказывались дарованные Системой высокие психическое и физическое сопротивление. Юра поёрзал на стуле. Он не знал до конца, любит он или ненавидит Кассиопею, но услышанное, настроение не приподняло точно. Опять возникла пауза, во время которой командующий залил в себя новую порцию гоблинского пойла. Как знал Юра, напиток представлял собой нечто среднее между вином и коньяком: градусов тридцать по крепости. Но так как у монстров было довольно высокое сопротивление ядам, то напиться до беспамятства им было реально сложно. Отчего для дурости в данную бадягу гоблины до кучи добавляли вытяжку из разных бьющих по мозгам трав. - На тот момент ему было пятнадцать лет, – прервав молчание, произнёс Аринтон. - Что? – не ухватил суть сказанного Юра. - Кассиопею было пятнадцать лет. Мы вырастили их – поколение войны. Вырастили, чтобы противостоять напавшему на нашу планету врагу. Их обучали воевать и побеждать не с трёх лет и даже не с года, их осознание специальным образом формировалось ещё в момент зачатия. Мы умели это… На момент нашей окончательной победы, командующему первым галактическим флотом планеты Синтлария Кассиопею Зинтарису было всего пятнадцать лет. А что делал в пятнадцать лет ты? Гонял виртуального персонажа и дрочил у компьютера? – зло обратился орк к растерявшемуся собеседнику. Благо злость его опять быстро спала. Обращаясь то ли к кружке на столе, то ли к попаданцу, Аринтон продолжил: - Что могли противопоставить тантурианцам мы – те, кто разжигали огонь лишь затем, чтобы выковать себе инструменты? Что синтларцы могли противопоставить боевым машинам, экзоскелетам, импульсным винтовкам, похожим на тучи насекомых разведывательным роботам? Подконтрольную нам биосферу? Впрочем, она позволила нам продержаться год. За этот год тантурианцы захватили и убили половину наших мужчин, женщин и детей. Особенно ценились дети. Знаешь зачем цивилизации, у которой есть всё, нападать на кого-то вроде нас? - Не знаю, - мрачно ответил Юра, но что душой кривить, ему действительно было интересно. - Ради самой жизни. Странно, но технология позволяет продлить биологическую жизнь лишь до определённого этапа, после она упирается в некий барьер. Зато та же технология позволяет прекрасно практиковать вампиризм, с помощью которого этот барьер можно преодолеть. Наши наполненные жизнью тела требовались врагу для пополнения собственной жизненной энергии и практически бесконечного продления собственного существования. Они использовали нас как скот, перерабатывая в так называемую «вытяжку». «Вытяжка» не совсем материальная штука, отчего пригодны для её получения лишь существа своего вида. А зачем напрягать своих, если можно отобрать у соседей. Знаешь, не все допрошенные мной тантурианцы были откровенными уродами, более того, уродов среди них было меньшинство. Они слепо следовали идеологи, почти религии, которая оправдывала все. Сомневались, но следовали, ведь выгоды были слишком высоки. А что могли противопоставить им мы? Им, покорившим всех, до кого добрались их цепкие «щупальца»? И тем не менее мы противопоставили! Ты знаешь, что такое полевая генетика? Молодой человек замотал головой. - Ах да, вы же там у себя уткнулись в трансгуманизм. Ничего, еще лет пятьдесят и до ваших «светлых голов» возможно и дойдёт что человек - это в первую очередь энергетическое поле и лишь после физическое тело. В этом, кстати, кроется проблема дальних космических путешествий: тело плохо переносит расставание с родной планетой. Так, о чем это я?.. - О том, что вы им противопоставили… - напомнил Юра. - А, точно. Биологическое тело развёртывается по энергетическому шаблону, некой программе. Например, в семечке записан полный шаблон растения и последующая программа его самовоспроизведения. Вирус, мы создали весьма любопытный вирус. Его любопытность крылась не в том, что он убивал лишь строго тантурианцев и даже не в том, что все их медицинские технологии, наномашины и полевые восстановители оказались против него бесполезным хламом. Нет, он являлся куда более коварным творением, ведь до определённого этапа его попросту не существовало. - Это как? – боясь, что выдувший новую кружку пойла орк прекратит свой рассказ, поинтересовался попаданец. - У врага имелась продуманная система дезинфекции и многоуровневая биологическая защита. Планету атаковали с развёрнутого рядом с ней орбитального комплекса, при этом основная база снабжения находилась в отдалённом космосе. То, что они извлекали из моих захваченных в плен соотечественников сложно было назвать биологическим материалом, а ничего кроме него тантуриан на нашей планете не интересовало. Так как, спрашивается, обойти многоуровневый барьер стерилизации, стоящий между планетой и орбитальной базой? Да попросту невозможно. А что говорить о ещё более продвинутом режиме безопасности между орбитальной и космической станцией? Мне тут один из ваших рассказывал о фильме «Чужой». Так вот, это не просто фантастика. Это фантастика для дебилов о дебилах. В реальности ничего такого не бывает. А ведь нам требовалось не просто уничтожить врага. Уже тогда, даже находясь на краю уничтожения, мы смотрели в будущее. С территории планеты враг принёс на свою орбитальную станцию не материальный вирус, они принесли его полевой шаблон. Нематериальную бомбу замедленного действия. Мы даже не знали толком сработает ли она. Но она сработала, даже лучше, чем надо: в какой-то момент вирус стал материальным и начал делать своё «маленькое дело». Планетарная и орбитальная группировки менее чем за одни астрономические сутки захлебнулись собственным гноем, успев до этого наделать массу дел, например отключить систему аварийного уничтожения и возвращения. В маленький, не существующий в реальности вирус, мы смогли заложить и это. Начальство вражеской космической базы обосралось настолько, что приняло решение бросить всё и спешно покинуть солнечную систему. И знаешь, чего испугаться имелось. Благо они не знали, что вирус способен материализоваться лишь в границах энергетического поля планеты. Именно оно и являлась его «носителем». Выпив несколько глотков, Аринтон замолчал. Юра, страх и отвращение которого к этому моменту сменились на непонятную обиду и печаль, начал бояться, что командующий прекратит свой рассказ. Но немного помолчав, орк продолжил: - Строго говоря, во всём кроме технологий наша цивилизация была довольно продвинута. Сложно было назвать нас и слюнявыми пацифистами, каковыми любят изображать всяких «зелёных» в твоём родном мире. Мы являлись цивилизацией Воли, просто нам было глубоко плевать на всё, что происходило за пределами нашей родной планеты. Ну как плевать? Мы не рвались за её пределы в своих материальных телах. Но теперь нам захотелось вырваться, точнее мы вынуждены были это сделать. Наше «детство» закончилось. Изгнав врага, мы принялись осваивать его технологии. За пятьдесят лет из биогенной цивилизации мы превратились в техно-магическую, в этом нам очень помогли разбросанные по планете и висящие на орбите сотни тон безвольного трофейного металлолома. Мы впитывали вражеские технологии словно иссушенная солнцем губка. Скорость этого поглощения, переосмысления и улучшения пугала даже нас самих. А после мы полетели мстить. Полетели не на вражеском металлоломе, а на превосходящих тантурианские по множеству параметров боевых кораблях. Мы боялись повторения произошедшего и готовы были рискнуть многим, чтобы такое повторение исключить. Строго говоря, многое оказалось излишним, ведь спустя пять лет войны появилась наша «Звезда смерти» и теперь для победы необходимо было лишь нажать кнопку… Окончательно опьяневший орк непослушной рукой наполнил свою кружку и с лицом искажённым какой-то отталкивающей злобой, залил её содержимое в себя. - Он убил шесть миллиардов и получил в «наказание» всё то, что отобрала у него война. Я убил несколько тысяч и теперь навечно сдохну на этой безумной планете, - заплетающимся языком забормотал Аринтон. – А знаешь, в чём между нами разница? – противно-обиженным голосом обратился он к Юре. – Разница лишь в том, что я ненавидел тех, кого убивал, а он был к ним безразличен. Он лишь отстраненно спасал свой народ… С трудом выпив ещё одну кружку, командующий начал клевать носом. Юра с надеждой подумал, что Аринтон наконец заснёт, ведь всё происходящее сейчас чудовищно его коробило. Но, словно вспомнив нечто важное, орк заговорил опять: - Знаешь, зачем нежить поломала нам стену? - Нет, - удивился смене темы попаданец. - Первые две сцепившиеся между собой фракции окажутся в невыгодном положении. Если только не удастся сожрать врага без особых потерь, как говорится, «на блюдечке». А ещё, ещё… …система запрещает фракциям заключать союз, но зато она не запрещает подпортить врагу оборону, а после уйти. А то, что этим решит воспользоваться кто-то третий, так это уже другое. Произошедшее позавчера — это молчаливое предложение Серой фракции для Желтой фракции. Скоро нежить повторит проделанное, скорее всего в ещё большем масштабе, а после нас атакует Жёлтая фракция… Недоговорив, Аринтон засопел и уронил голову на стол. Вызывая у молодого человека отвращение, из уголка его рта на стол вытекло немного слюны. Поморщившись, Юра глубоко и трагично вздохнул: от утреннего хорошего настроения не осталось и следа. Однако вопреки собственным опасениям, он не раскис и примерно представлял, что ему необходимо сделать. А делать что-то да требовалось, ведь если выяснится, что столп фракции тупо нажрался с горя, произойдёт то, в сравнении с чем атака нежити – обидное недержание по сравнению с забродившим сортиром. Встав со стула, попаданец подошёл к двери и прислушался. За дверью слышался взволнованный гомон множества монстров. Видать почуяли неладное и набежали. Но звучал гомон умеренно-ровно, следовательно адъютантам и троллю-дежурному хватило ума помалкивать и никого в кабинет не пускать. Вздохнув ещё раз и нацепив на лицо строгую маску, молодой человек чинно вышел из кабинета и осмотрев собравшуюся в коридоре толпу строгим взглядом, командным голосом произнёс: - Командующий заболел - нервное истощение. До завтрашнего утра будет отдыхать. Ты, ты и ты, тащите с первого этажа кушетку, - безошибочно определив встреченных ранее адъютантов, дал указание Юра. – Ты, ждёшь здесь и никого внутрь не пускаешь, - обернулся он к троллю-дежурному, который и так не собирался никуда уходить. - Все остальные разойтись. «Надо разогнать народ, а после убедиться, что те, кто в курсе будут держать язык за зубами», - подумал он. - У нас тут вопросы и это, что делать с северным входом? Восстанавливать или перекрыть? - нерешительно произнёс один из собравшихся в кабинете гоблинов. Юра вздохнул в третий раз и грустно про себя подумал: «Похоже действительно придётся побыть замом». Перспектива не радовала: многие любят власть, но почти никто не любит ответственность. - Все, у кого есть вопросы, ждите меня в конференцзале на первом этаже. Также пусть подойдут Белка и старшие офицеры. В общем, сбор через тридцать минут. В остальном работаем по регламенту. Ну что вы на меня глазами хлопаете? Загнали командующего до нервного истощения как лошадей загоняют. Всё ведь на нём. Вот пора показать, что и мы чего-то да стоим. Выполняйте… Выдав эту, «слегка искажённую» информацию, Юра в четвертый раз вздохнул и принялся дожидаться отправленных за «раскладушкой» гоблинов.