Портовая мафия

Мы познакомились много лет назад, обычным летним вечером. В те годы я работал в небольшом городе барменом. Моя работа в основном состояла из разливания пива по стеклянным кружкам и уборки. В мою первую рабочую смену в районе шести вечера в бар зашел низкорослый мужчина преклонных лет. Его внешность настолько сильно врезалась мне в память, что я до сих пор могу воссоздать его словесный портрет. Светло рыжие волосы собранные в легкий хвост, бледная кожа и светлые голубые уставшие глаза, которые были скрыты складками тяжелых век. Он присел за край барной стойки, заказал бокал полусладкого красного вина и практически до закрытия распивал его ни сказав ни слова, а когда заканчивал, так же молча уходил оставляя деньги на столе. Однажды когда этот таинственный мужчина в очередной раз вошел в заведение, он был одет в рубашку с короткими рукавами и я разглядел странной формы шрамы на руках. Видимо я слишком сильно засмотрелся, потому что гость задал мне вопрос, впервые за его приходы в бар. — На что пялишься парень? — с ноткой недовольства спросил посетитель. — Извините, я не хотел оскорбить вас. — Не вежливо так вот глазеть на чужие увечья. Ну и молодежь бестолковая нынче пошла. Он сел на свое обычное место и в очередной раз заказал то же самое вино, что и всегда. Признаюсь, в глубине души я был неожиданно рад тому, что он со мной заговорил. — Простите меня за столь грубый вопрос, но откуда у вас эти шрамы? — спросил я немного дрожащим голосом. — Интересный ты. Задаешь вопрос, хотя прекрасно знаешь, что он исконно невежливый. Что же, отвечу тебе, почему нет. Эти шрамы — последствия моих глупых решений, которые я принимал в молодости. — ответил мужчина и посмотрев на меня замер. — Слушай, — разорвав тишину продолжил гость, — я тебя раньше здесь не видел. Да и манера речи у тебя отличается от местного контингента. Откуда ты к нам приехал? — Я из Йокогамы. Родился и вырос там. Наступила небольшая пауза, после чего мужчина продолжил: — Йокогама. Давненько я не слышал оттуда никаких новостей. Что ты забыл здесь, в этом захолустье, молодой и полный сил? Обычно молодежь рвется куда подальше в город в поисках лучшей жизни. — Я недавно окончил университет, и понял, что городская суета мне совершенно не по силам. Хотелось тишины и спокойствия. Мой дядя владелец этого заведения и я ему тут понемногу помогаю вести дела. Мне здесь очень нравится. — Голосишь как старец в молодом теле. Я в твои годы чем только не занимался, хотя наверное я бы променял все это на размеренную жизнь в деревенской глуши. — Вы жалеете о чем-то? — Поверь, я всю свою жизнь обо всем жалею. С тех пор мы стали чаще общаться, и он стал по крупице рассказывать мне о своей прошлой жизни. Он даже однажды пригласил меня к себе на чашечку горячего чая и я согласился. До сих пор не понимаю, как ему удалось раздобыть настолько вкусный чай, который я так и не смог найти даже в Токио. Сейчас у меня свой дом, красавица жена и чудесные дети и я уже давно не живу в том городке. Вспоминая эту историю и время проведенное вместе с тем человеком, у меня часто возникали вопросы, на которые увы некому больше ответить. Он ушел, оставив мне свое огромное наследие: его историю. А сейчас слушайте внимательно, ведь эта история о жизни мафиози Чуи Накахары. Чуя повзрослел довольно рано. В девять лет его мать была убита очередным ухажером, который из ревности задушил ее. Накахара оказался на улице и вместе с другими беспризорниками и со своей способностью добывал себе пропитание. Холод, жестокие люди и голод воспитали в нем силу духа и вскоре как самого старшего и сильного его выбрали предводителем банды, которую он назвал «Овцами». Так продолжалось до тринадцати лет, пока однажды по незнанию он со своей бандой не напал на склад «продуктового» магазина. Чуя рассказывал, что когда они зашли внутрь, они увидели множество ящиков, которые не были похожи на обычные продуктовые ящики. Вместо конфет и сухариков, в белых контейнерах лежали пакеты и ампулы с «голубым снегом». Тогда была эпидемия снеговиков: людей которые употребляли «голубой снег» вызывавший полный транс и помутнение сознания и после нескольких месяцев окоченевшие трупы которых находили по улочкам трущоб. До сих пор, в крупных городах процветает продажа его аналогов, но это лишь подделки. Из подлинного льда изготавливали мощнейший афродизиак, который вызывал привыкание и из-за галлюцинаций жертва не воспринимала все как насилие и часто страдала от недостатка сна и потери памяти. Обычно его использовали в борделях, чтобы девушки работали буквально только за очередную дозу наркоты. Дети сразу же передумали грабить это место и с ужасом попятились от ящиков. Многие из них пережили смерть родителей от передоза. Страшно, когда глаза твоего отца закатываются буквально до белков, а затем изо рта течет кровь вперемешку со рвотой. Ребята стали выбегать из склада и вдруг на входе их всех, как котят, переловили люди в черных пиджаках и в темных очках. Чуя выбежал на улицу и испугавшись того, что он может потерять их всех, был готов использовать «Порчу», но тут его прервал женский голос, раздавшийся за спиной. Перед Чуей появилась стройная высокая женщина в легком розовом кимоно. В своих бледных руках она держала бумажный старинный зонт, а на ногах были деревянные гэта на красных завязках. — Что здесь происходит? — спросила она, бросив на людей в костюмах холодный строгий взгляд. — Госпожа Озаки, эти дети ворвались в один из наших складов. Главный по всему видимому у них этот рыжий со способностью. — То есть, вы хотите сказать, что на склад, который по вашим словам был хорошо защищен и скрыт от чужих глаз, с легкостью проник этот мальчик и его группа маленьких детей? Мужчина нервно сглотнул и молча опустил свой взгляд в пол. Накахара внимательно наблюдал за ситуацией и думал, как вызволить его друзей из этой дурацкой ситуации. Женщина осмотрела взглядом юношу с ног до головы, и ее алые зрачки уставились на его рыжие волосы. В ее глазах промелькнула искра и она задала вопрос: — Мальчик, как тебя зовут? — Чуя Накахара. Я старший у банды «Овец» и я требую отпустить их. Они не виноваты, это все моя идея и я готов взять на себя полную ответственность! Озаки удивленно подняла брови и кротко улыбнулась. — Чуя, я не могу просто так отпустить твоих друзей и ты прекрасно понимаешь почему. Накахара напрягся и нервно щелкнул зубами. — Но я предлагаю тебе сделку. Твои друзья останутся целыми и невредимыми и более того, с моей помощью они смогут обрести новый дом и любящие семьи. По спине мальчишки прошлись мурашки. Больше всего на свете он хотел, чтобы они все обрели свой дом с настоящими добрыми родителями. Женщина, которую назвали Озаки выглядела весьма состоятельной и уважаемой фигурой и Чуя решил пойти на переговоры. — А чего вы хотите взамен? Ведь мафия просто так не станет помогать сиротам из трущоб. — Мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Мальчик опешил от такого ответа. Зачем он сдался этой женщине, будучи никем родом из гнилых низов мегаполиса. — Мне нужны гарантии того, что они останутся живы и вы поклянетесь своей жизнью, что с ними все будет хорошо и эти дети никогда больше не познают голода. — Да как ты смеешь наглец так разговаривать с нашей госпожой?! Но женщина лишь усмехнулась и положив руку на сердце сказала: — Я клянусь Чуя своей жизнью, что с ними все будет хорошо. — Кое протянула ему свое тонкую руку и замерла в ожидании. Накахара обернулся к своим друзьям, которые громко кричали и просили не соглашаться. Сжав кулаки, он бросив сухое «прощайте» взял за руку Озаки и сел вместе с ней в черную машину. Когда авто тронулось, он увидел как за ним бегут его овцы, которые утирая слезы пытались догнать его. Он отвернулся от окна, едва сдерживая собственные накатившие к глазам капли слез. — Я человек слова, с ними все будет нормально, они поживут в приюте, который финансирую лично я, а там они разбегутся по семьям. Ты очень хороший парень, но там, куда мы едем, тебе придется поменяться. Нельзя всегда быть добрым, ведь от тебя в большом мире и мокрого места не оставят. Ты обладаешь уникальным даром и с тренировками, ты сможешь достигнуть мастерства. Чуя лишь молча слушал. Ему было не комфортно и он, стараясь, пропустить все мимо ушей, смотрел в окно прощаясь взглядом с трущобами, которые были для него единственным домом.