Портовая мафия

День когда они впервые увиделись Осаму запомнил навсегда. Эта рыжая макушка постоянно таскалась за Озаки как хвостик и не заметить ее было трудно. Дазай завидовал тому, каким он был настоящим и не страдал от того, что надетая на него маска начинает медленно его душить. Украдкой он наблюдал за тем, как парень рос и становился сильнее на глазах. Сначала он относился к нему не более чем как к простому приемнику Кое, но в тот момент когда они встретились взглядами в коридоре его тело впервые дрогнуло, словно его облили ледяной водой. Всего за пару секунд он почувствовал как капкан ярких голубых глаз захлопнулся полностью поглотив его без остатка. Проходя однажды мимо небольшой лавки с украшениями, он увидел в витрине нашейную подвеску на грубых веревках, но его зацепило не это, а камень который на них висел. Глубокий голубой сапфир с зелеными вкраплениями был почти как глаза Накахары, что смотрели на него каждый день. Он купил его и постоянно носил в кармане, глядя на него каждую бессонную ночь. На собраниях он видел как грудь Чуи медленно поднимается при вдохе и также не спеша опускается, пленяя своими нежными движениями, как его бледные тонкие руки вечно в синяках и ссадинах протягивают ему идеально заполненный отчет и как он улыбается разговаривая с Озаки. Злость копилась, зависть росла. Почти переполненная чаша терпения шатена наконец дала трещину, когда Чуя бросил на него свой очередной наглый взгляд и так развратно развалившись на кресле назвал его «заботливым папочкой». Тогда он понял, что он его захотел и ждать чего-либо он больше не намерен. Животная похоть взяла над Дазаем верх, когда он увидел страх в глазах Чуи в ту пятницу и только когда, перед ним предстала картина, в которой рыжий выглядел как забитый в угол зверь, он испугался самого себя. Он ненавидел себя за то что сделал тогда, но сейчас он ненавидит себя еще больше за то, что не сделал. Сейчас он сидел на кресле, глядя на то, как Чуя пустым взором смотрит куда-то вдаль на бушующий непогодой океан. На окне куда-то торопясь стекали капли дождя, а в комнате стоял душный полумрак. Гробовую тишину прервал раскат грома и тут Чуя заговорил впервые за три дня после смерти ребят. — Дазай, почему ты сидишь со мной? У тебя нет работы? — Есть и ее скопилось огромные горы. — произнес шатен сжимая зубами ноготь на большом пальце руки. — Так почему ты здесь? — Я не могу уйти. — Как благородно, однако мы не в сказке Дазай, ты не отважный принц, а не беспомощная принцесса. Какая тут уж сказка… Осаму молчит. — Скажи, от приюта ведь, ничего более не осталось? Наверное сейчас там полная разруха и осталась лишь его блеклая тень. Взрыв был такой сильный, что ее моментально поглотили обломки. Ее теплые руки, что еще неделю назад заботливо клали печенье в бенто, стали холодны как лед и сгорели в красном пламени. Я больше не могу плакать Осаму. Я не хочу больше ничегошеньки и это до боли смешно. Мне больше незачем жить Дазай. Я знаю у тебя с собой пистолет, так что окажи мне услугу. — Чуя, я не стану этого делать. — Нет, ты меня не понял, я ухожу из мафии, так что по законам, которые были прописаны еще до твоего рождения, ты должен выстрелить в меня три раза, разбить мне челюсть и пустит мое тело в море. Я не могу себя убить, я жалкий трус, но мне кажется что тебе это не составит труда. — Замолчи Чуя, я никогда этого не сделаю, можешь хоть предавать меня, сколько твоей душе угодно. — Почему ты так обо мне печешься? Я же для тебя развлечение, так что, думаю ты сможешь найти себе другое, новое и не сломанное. — парень встал на ноги и повернулся к шатену. — Я не могу убить тебя. — Почему Дазай? Ты можешь хотя бы сейчас, ответить нормально! — вдруг голос рыжего сорвался на крик и в Дазая прилетела подушка с кровати. — Хоть сейчас, сделай то, чего хочется мне! Ебаный эгоист! Почему ты так поступаешь?! — Накахара подошел к шатену и схватив его за воротник посмотрел ему прямо в глаза. — Потому что Чуя, я люблю тебя. Парень резко отпустил Дазая и прижал ладони к губам. Он уже давно пытался снять с себя эти оковы, что тянули его вниз и тут шатен одним словом разбил их в прах. Сердце резко сжалось и парень медленно опустился на пол, облокотившись об изголовье кровати. — Ты лжешь? Скажи что лжешь… — Нет. Я люблю тебя. — Вот как, глупо однако все это получилось. Через какое дерьмо я прошел, чтобы услышать эти слова от тебя? Думал что сдохну раньше, чем это произойдет. Убивался, страдал, давился собственной кровью, чтобы ты мне это сказал. Знаешь, пошло все в пизду той шалавы, что меня породила на этот ахуительный свет. — Чуя опрокинул голову назад и уставился в потолок. — Ты меня заебал, меня все заебало, но ты меня заебал больше. Ну давай, поебемся что ли? Все равно скоро нас всех ебнут, так хоть свое единственное предназначение в организации выполню, отсосу тебе и выстрелю себе в висок и в этот раз ты пойдешь нахуй со своими загонами. Как в ебучей мелодраме сука. Чуя засмеялся и услышал в ответ смешок от Дазая, который медленно поднялся с кресла. Он аккуратно коснулся волос парня и поцеловал его в лоб. Накахара смотрел на него своими голубыми глазами и не сдержавшись он поцеловал его в губы. — Скажи ещё раз это Дазай. Скажи что, любишь меня. — Я люблю тебя Чуя. После этого парень сильнее притянул его к себе жадно впиваясь в бледные губы Осаму. Руками он стал сдергивать пуговицы на его рубашке, чувствуя как сердце шатена начало биться сильнее. Дазай едва отстранившись от уст рыжего, примкнул к его холодной шее, от чего тот вздрогнул и издал тихий стон. Почему-то Осаму был очень настойчив и стал резко снимать одежду с Чуи. Он целовал его без устали, проводил руками по тощему телу и жадно оставлял следы на нежной коже. Чуя приподнялся и лёг на кровать, утаскивая за собой шатена. Буря за окном становилась сильнее и капли дождя без устали тарабанили по окну. Секс этой ночью был совсем другим, словно последним. Дазай касался его тела, кусал его до кровоподтеков и крепко прижимал к себе, не желая отпускать. Он старался запомнить каждую частичку парня, каждый вздох и каждый звонкий стон, который издавал Чуя. Вдыхал аромат его огненных волос и не отрываясь смотрел как голубые глаза вновь и вновь закатываются в оргазме, умоляюще прося продолжения. Когда ураган на улице стих и первые лучи утреннего солнца коснулись мокрого от дождя окна, Накахара без сил заснул прижимаясь к Дазаю, который крепко его обнимал. — Все будет хорошо Чуя, спи крепко. Все скоро закончится. Но Накахара не знал, что скоро все и вправду закончится. Когда рыжий проснулся, он почувствовал холод одиночества. В комнате кроме него никого не было, а сторона на которой спал Дазай совсем охладела. Стояла гробовая тишина и лишь из открытого окна доносились звуки морского прибоя. На пляже галдели чайки и Чуя увидел как солнце уже садилось за горизонт. На тумбе около кровати лежал конверт и стакан с водой. Парень потянулся и взяв конверт в руки включил телевизор, который стоял напротив кровати. На экране засветились местные новости и парень аккуратно раскрыл конверт. Оттуда выпали какие-то документы, выписки из банков на имя Чуи и письмо. Он отложил реквизиты и раскрыл бумагу, которая тихо прошуршала в его руках. Затем он начал читать. «Чуя, я знаю, возможно ты меня никогда не простишь за то, что я собираюсь сделать, но это вынужденная мера, на которую я пошёл ради того, чтобы спасти любимого человека. Тебя. С нашей самой первой встречи, я никогда не чувствовал ничего более будоражащего чем мои чувства к тебе. Твои глаза словно океан в которых я бесследно утонул. Как бы я сильно не хотел быть с тобой рядом, этому никогда не быть. Я опасный международный преступник, голова которого стоит миллионы и из-за этого ты тоже попал под прицел. Я не смог стать частью твоего будущего, но я клянусь обеспечить его беззаботность и безопасность. Я купил тебе дом в тихой деревушке, переписал на тебя своё наследство и имущество и распустил организацию. Когда-нибудь ты перестанешь на меня злиться, твоей макушки коснётся благородная седина и ты поймёшь зачем я это сделал…» Из динамиков телевизора стал доноситься женский голос ведущей: «Сегодня в восемь часов вечера в районе порта был найден труп мужчины. Им является тридцати четырехлетний Осаму Дазай, глава крупнейшей компании по грузоперевозкам и главный подозреваемый в управлении преступной организации под названием «Портовая мафия». Было начато расследование местными органами управления. При себе жертва имела лишь украшение с голубым сапфиром, от других подробностей следственный комитет воздержался…» В глазах начало темнеть. Чуя молча смотрел на телевизор и он почувствовал как внутри по швам трещит его сердце обливаясь алой кровью. С глаз потекли слёзы и он дрожащими руками продолжил читать письмо. «…Мне пришлось пойти на сделку, чтобы уберечь тебя. Я не боюсь смерти, никогда не боялся. Но больше всего я боюсь боли, которая разрывает меня изнутри. Спасибо, что был рядом и дал мне поверить в то, что у меня есть смысл жизни. Я тебя люблю Чуя. Ещё увидимся». Парень прижал письмо к груди и под звуки шума из телевизора, лёг на кровать укрывшись одеялом. Он все потерял. — Тупой Дазай, ушёл, ничего не сказал… Оставил глупое письмо и когда он вернётся, я его ударю за это… — тихо говорил сам себе Накахара, сильнее прижимая бумагу к себе. — Потом он меня поцелует, взглянет на меня своим пустым взглядом и крепко обнимет… Он обязательно вернётся, он обещал что все будет хорошо, а если обещал, значит так и будет… Ведь так, да? Все так и будет… Чуя чувствовал как потеря разрывает его изнутри, в голове мелькают воспоминания прошлой ночи и Чуя даже не догадывался о том, что эта ночь станет их последней. Если бы он знал, он бы сильнее обнимал Дазая, целовал бы дольше, говорил бы что его любит. Он наверное, как обычно, тихо закрыл дверь и молча ушёл, кинув скучающий взгляд на парня. Его запах все ещё был на одеяле и подушке, его пальто все так же одиноко висит на кресле и все предполагает к тому, что Осаму просто вышел покурить, но пустая пачка сигарет на полке говорит об обратном. Пятнадцатого марта его не стало. Когда Чуя наконец-то нашёл в себе силы забрать тело Осаму из морга, чтобы похоронить его, ему передали то самое украшение на грубых веревках. Врач сказал, что Дазай так крепко его сжимал в руке, что его с трудом удалось изъять. Накахара похоронил его рядом с Озаки. Над его гробом воздвигли обычный серый памятник и парень долго ещё сидел у свежей могилы. Каждый месяц он приезжает на кладбище и аккуратно ухаживает за могилами. Приносит свежине цветы и по долгу разговаривает с теми, кто наверняка его не услышит. Он поселился в деревне, в том самом доме, что купил ему Дазай и жил там до момента нашей встречи. Когда Чуя закончил свой рассказ, у меня сжалось сердце и я с трудом сдерживал слезы. Я понимал, что этот человек после всего что он прошёл, мог шутить и улыбаться, пить и веселиться, но в глубине души я знал, что он прячет всю боль в себе. На следующее утро после того разговора, я тут же уехал обратно домой к своим родителям. Я долго просил у них прощение и пообещал никогда их не бросать. Через год, я перестал получать известия от господина Накахары и когда я туда приехал меня ударило новостью о том, что Чуя умер во сне от остановки сердца. Когда я помогал с погребением и убирал дом господина Чуи, ко мне пришли люди из банка и выяснилось что он переписал на меня все своё имущество. В тот момент меня пробило на слёзы и я долго не мог успокоиться и тогда ко мне подошла милая девушка. Как оказалась, она была дочерью воспитанницы того самого приюта. Вот так вот, я встретил свою будущую жену и мать моих сыновей. На похороны Накахары пришло много людей, которые в прошлом дети, которым Чуя подарил достойную жизнь. Возможно Накахара Чуя никогда не считал себя хорошим человеком, но несмотря на его преступления, он был любящим братом, который сделал все, чтобы не оставить своих близких в беде. Я позаботился о том, чтобы его похоронили рядом с тем, кого он любил. Сегодня, когда я счастлив благодаря Чуе, я с улыбкой смотрю на подвеску с сапфиром, золотую заколку и потертую временем шляпу, которые стоят у меня на полке в кабинете. Я не дам забыться этой истории и не дам себе забыть о Чуе Накахаре, великом из бродячих псов «Портовой мафии».