Невинный мальчик

      Резали слух сплетни, что кто-то еще не лишился невинности к окончанию одиннадцатого класса. Игра — «разоблачение». Таких лузеров школы можно было на пальцах пересчитать, и их было действительно жаль. Ярослав пожевал потерявший вкус арбуза Орбит и сплюнул его в урну у лавочки: держа собственные досье на этих неудачников школы в руках, он злорадно ухмыльнулся и захлопнул папку. Ну разве так можно, а? Пройти рубеж шестнадцати лет, не запятнав свою честь ни одним из многообразных «вкусных» пошлых способов. Затащить в постель хотя бы одну из одноклассниц или одного из одноклассников. Ярослав снова ухмыльнулся: он успел одержать победу на обоих фронтах. Если бы не эта приятная часть школьной жизни, он бы бросил учиться сразу же, как только понял, что здесь нечего ловить. Но ловить тут было «что». Даже сейчас — у него был шанс до окончания четверти заняться последними девственницами и девственниками выпускных классов. Черная овечка среди белых и пушистых. Запретный плод был надкусан давно и исследован со всех его возможных и невозможных сторон. О его бурной личной жизни знали лишь те, кто успел в ней искупаться собственной персоной. Недовольные обходили стороной, довольные — мило улыбались вслед. Если бы в спортивной секции, в которой он был капитаном, можно было носить футболку не с номером, а с собственноручно выбранной надписью, то на его спине красовалось бы весьма многозначительное слово — «Дефлоратор». Кто-то трижды процокал на ухо:       — Слава-Слава! Уже скоро конец года, экзамены, выпускной, а по территории школы все еще снуют одинокие девственники! Непорядок! Где же твоя бдительность?       Ярослав устало поднял голову на язвительного собеседника: Витя. Ну как же ему пройти мимо и не сострить? Он как раз-то и относился к тому «недовольному» виду несчастных жертв, которые после соблазнения выливали на него ушат слезно-сопливой грязи. Если бы не пари, Ярослав даже руки не стал пачкать об этого посредственного закомплексованного одноклассника; а так пришлось засунуть свои предпочтения в задницу и в очередной раз провернуть свой грандиозный план по великому соблазнению аля «Ярослав Чекалов». Витя был доволен. Несколько минут, во время которых он боялся простонать громко вслух и едва уловимо поскуливал. Он легко поддался на незамысловатую провокацию, даже не успев сообразить, как оказался в чужой квартире и в чужой постели без трусов; но следом появились обида и слезы, что им воспользовались. И Ярослав без стеснения подтвердил его догадку. Чего греха таить? Витя угрюмо попросил его на пороге коридора оставить в тайне их встречу, Ярослав только кивнул головой в ответ. Хорошее предложение. Ему только на руку. Светиться в этой области в роли ловеласа ему самому не хотелось. Он славился, как Казанова, среди юбок. Вторую часть его личной жизни он предпочитал держать за зубами от светских акул, готовых проглотить любую сплетню и распространить ее дальше для своей же выгоды.       — М-м-м! Да ты, я смотрю, серьезно к делу подходишь. Насчет твоей бдительности я ошибся. Бдишь — вижу.       Ярослав хмуро вырвал свою папку с новыми жертвами из рук наглого мальчишки. Вот сволочь! Еще не хватало, чтобы он кого-нибудь предупредил. Хотя… вряд ли он сможет это сделать: такой изначально опрометчивый поступок кинет тень на его безупречную репутацию ботаника и вызовет сомнения в его сексуальной ориентации. «Если ты знаешь такие подробности о Ярославе, значит, ты сам попался на его крючок!» Ярослав довольно откинулся на спинку лавочки, успокоившись:       — Иди, куда шел, малыш. Я сегодня не расположен к беседе.       — О! Как много чести — говорить с тобой, — презрительно фыркнул парень, поправил очки и встал с лавочки, топая на выход из школьного сквера. Ярослав проводил его своим фирменным победным прищуром и улыбкой в уголках губ, а потом перевел взгляд на синее небо и вздохнул. «Так! На чем я там остановился? То есть на ком?» Он снова раскрыл папку и поводил пальцем по коротенькому списку вниз-вверх. Ни с кем из оставшихся лузеров и неудачниц он не был знаком лично. Он закрыл глаза и ткнул пальцем наобум. Как говорится: на кого Бог пошлет.       — Так, кто там у нас получился?       Ярослав взглянул на имя и фамилию: Эрик Хворостенко.       — Что? Серьезно, что ли?       Ярослав искренне рассмеялся: «Одноклассник!!! Вот блин! Я думал, в нашем классе после моей «работы» никого из непосвященных не осталось. Ан нет! Видимо, осталось еще одно незавершенное дело». Ярослав едва вспомнил его лицо. Над этим парнем недельку поиздевались в десятом классе, когда он только перевелся к ним из другой школы, и забыли про его существование. Зарубежное имя при такой «русской» фамилии никому не давали покоя. Обычный типаж троечника, желающего просто окончить школу, с какими оценками — неважно.       — И опять парень, — Ярослав тяжело вздохнул и захлопнул папку. С парнями сложнее налаживать сексуальный контакт, нежели с девчонками. Последние хоть не воспринимают ухаживание и намек на секс, как личное оскорбление. «Ладно. Развлечемся. Этот язва Витек прав: скоро конец года, а еще столько наивных особ надо избавить от розовых очков». Он вынул сотовый на свет и набрал номер друга, который иногда помогал ему устраивать «ловушки» для новых жертв в сложных ситуациях:       — У меня тут дело намечается… Да… Снова, охота… Короче, если к тебе и твоему другу подойдет кто-нибудь и спросит про мою вечеринку, скажи, что это правда… В общем, как обычно… Сочтемся… Пока.       Ярослав забросил телефон в карман и поднялся с лавочки. Большая перемена почти подошла к концу, нужно вернуться в лоно школы и найти этого Эрика. Возможно, уже сегодня он надкусит этот молодой плод, давно созревший для любви. В таких делах нужно действовать мгновенно, любое промедление смертельно и может вызвать сомнение у жертвы. Обезоруживающая улыбка, милая чушь — и вот рыбка уже слабо подергивается на крючке… «Как вовремя!» — ухмыльнулся Ярослав, завидев идущего навстречу одноклассника, внимательно изучающего какой-то текст в учебнике. Ну да, у них же сейчас английский. Пересказ. «План-перехват!» Ярослав ускорил шаг, намеренно отвернулся в тот момент, когда они были уже достаточно близко. Удар плечом. Сильный. Непринужденный. Не вызовет сомнений, что подстроен. Учебник полетел в одну сторону, испуганный парень — в другую.       — Ой! Сорри! Сильно ушибся? — Ярослав подал ему руку, но тот поднялся сам, без его помощи. Ярослав вернул выпавший из рук учебник хозяину.       — Нет, все в порядке, — кивнул головой Эрик и ненадолго заглянул в его глаза, собираясь покинуть территорию боя.       — Эй! — Ярослав быстро остановил его. — Не могу так просто оставить это. Я так грубо тебя пихнул…       — Да ничего стра…       Ярослав не стал его слушать, продолжив:       — Надо загладить вину. Приходи ко мне сегодня на вечеринку, ладно? Будет весело, обещаю, — Ярослав быстро написал в своем блокноте свой адрес и выдернул листок, отдав его обескураженному парню. — Предки в Тайланде, так что проблем не будет. Буду ждать. Не придешь — обижусь. Понял?       Эрик натянуто улыбнулся, но все же медленно кивнул головой:       — Хорошо. Я приду. Нужно что-нибудь принести с собой?       — Если только пижаму, — подмигнул ему Ярослав. — Вечер будет как всегда насыщенный, некоторым даже лень под конец вызвать такси — засыпают там же, где пьют. Хотя не уверен, что на этот раз дело дойдет до сна, — он снова многозначительно подмигнул ему, Эрик смущенно посмеялся в ответ. «Стесняется. Боится. И правильно делает. Уж про что я не соврал, так это про сон. Вряд ли до него дойдет дело, а вот все остальное будет по высшему разряду — гарантирую».       Они вместе прошли в класс и разошлись каждый по своим местам. Ярослав только сейчас увидел, где сидит этот парень: средний ряд, пятая парта. В одиночестве. «Вот поэтому я его не особо помню: он не примкнул ни к одной из наших группировок — а мне со своей первой парты некогда смотреть по сторонам. Да и оглядываться не в моем стиле». День пролетел быстро в предвкушении сладких вечерних часов, которые он проведет в постели со своим одноклассником. Эрик еще не знает, кто такой Ярослав Чекалов. Не знает, каков он в домашней обстановке. Не знает, каким он бывает при тусклом свете настенного бра. Начиная с самого первого секса, Ярослав решил для себя, что с одним человеком не будет спать дважды. Одной ночи достаточно, чтобы понять — подходит тебе человек или нет. Но даже если и случались моменты, когда в голову забредала мысль повторить с той или иной девушкой постельные безумства, на утро эта мысль также легко испарялась. Нет обязательств, нет головной боли. Да и не в том он возрасте, чтобы загонять себя в скучные взрослые рамки длительных отношений.       Щелчок зажигалки — последняя свеча заиграла огоньком. Ярослав улыбнулся уголками губ и отпил красного вина из глубокого бокала. Это вино любила мать. Каждый раз парень уверенно убеждал ее, что она просто не замечает, как поглощает это вино бутылками, лишь бы она не заподозрила его в воровстве. Ему тоже нравилась воздушная сладость, которая остается на губах после легкого глотка. Ему нравилось целовать чужие губы, когда они вкусили аромат именно этого вина. И сегодня он будет угощать Эрика именно этим красным вином. Хотя… возможно, до этого не дойдет.       Звонок в дверь вывел его из мечтаний: Ярослав взглянул на часы — 22-01. «Надо же, как пунктуален!» Он медленно поставил бокал на накрытый стол, выключил лампу, оставив свечам заботу освещать намечающийся приятный вечер, и прикрыл двери в зал. Пусть романтическая обстановка будет сюрпризом для парня.       Ярослав распахнул дверь: Эрик поднял на него свой испуганный взгляд и улыбнулся:       — Я не опоздал?       — Нет, ты как раз вовремя, — улыбнулся тот и впустил парня в освещенный коридор. Он помог ему снять куртку и повесил ее на вешалку в шкаф, незаметно заперев входную дверь на ключ, дабы исключить возможность отступления. «Если захочешь убежать, малыш, тебе придется научиться летать: я живу на девятом этаже».       — У тебя подозрительно тихо в квартире, — усмехнулся Эрик, — я пришел раньше всех?       — Да, — коротко ответил Ярослав. Больше не хотелось говорить. Все готово. Шаг в сторону зала, и можно начинать. Он мягко подтолкнул парня к закрытым дверям и впустил его внутрь. Ему всегда нравилось наблюдать реакцию в такой момент: каждый проявлял ее по-своему. Эрик не стал исключением. Замешательство и удивление безжалостно прошлось по его лицу, богатому, как выяснилось, на проявление различных эмоций: он остановился на пороге, разглядывая многочисленные зажженные свечи по всем углам зала, круглый, покрытый бордовой скатертью стол с откупоренной бутылкой красного вина и двумя бокалами, сервиз для двух человек и, конечно же, расправленный диван с бельем из алого шелка.       — Выпьешь вина? — Ярослав непринужденно подошел к столу и разлил вино по бокалам. Эрик молчал за спиной, видимо, все еще не веря своим глазам. Ярослав поднес ему бокал, но тот не шелохнулся. Пожав плечами, Ярослав отпил самое вкусное из всех вин, которые он когда-либо пробовал, и проговорил:       — Зря! Очень шикарный напиток.       — Ты… кого-то ждешь?       Робкий вопрос. Словно голос умирающего. Ярослав обернулся и развел руками:       — Уже нет. Ты ведь уже здесь.       На мальчика было смешно смотреть: затравленный взгляд больших глаз.       — Мне лучше уйти.       Ярослав поймал его за руку, отчего парень крутанулся вокруг своей оси и идеально вписался в его крепкое объятие. Между ними были только руки Эрика, которыми он изо всех сил упирался в его грудь. Глаза в глаза. Эрик был напуган, но не отводил зеленых глаз от пожирающих его губы глаз Ярослава. Он даже не пытался вырваться: стоял так, держа лицо на расстоянии. Наверное, уже понимал, что неизбежное не остановить. Ярослав потянулся к его губам, но парень в легком отвращении отвернулся и все же отпихнул его от себя. Ярослав поймал его уже на выходе из зала, снова заключил в свои смертельные объятия, сжал сильнее, настолько, что из приоткрытых губ мальчишки с шумом вышел воздух. «Я же так могу и ребра поломать, малыш!» Ему начинала нравиться эта привычно-опасная игра: Эрик молчал, морщась от боли, его руки снова были зажаты между ними двумя. Ярослав пытался поймать его губы, но каждый раз парень вовремя отворачивался в сторону, отклоняясь назад все больше и больше. Наконец Ярославу надоело это неподчинение его воле: сколько можно играться! Нагло схватив его за руку, он толкнул парня на расправленный диван и быстро накрыл его своим телом, не позволяя ему двигаться. Одно нахальное движение бедром: и он уже лежит между его ног. Так лучше: пусть он почувствует, насколько он серьезен в своем намерении. Так близко перекошенное ужасом лицо, что можно изучить каждую ресницу. Эрик все еще упирался в его грудь руками, пытаясь скинуть его с себя. Но было уже слишком поздно. Ярослав понял, что это сопротивление жутко заводит его. Впрочем, как всегда. Он сделал попытку поцеловать этого неприступного мальчишку, но тот снова отвернулся в сторону. «От Ярослава Чекалова никто никогда не отворачивается! — парень неистово схватил его за волосы на затылке и сжал их в своем кулаке, Эрик вздрогнул, часто заморгав от неожиданности. — На этот раз все получится!» Ярослав примкнул к раскрытым губам и мягко поцеловал их. Легкое усилие отвернуться отозвалось болью, и Эрик смирился. Руки на груди ослабли, скользнули по рубашке и упали вдоль тела. Ярославу показалось, еще немного — и на глаза парня навернутся слезы отчаяния. Ярослав ослабил железную хватку на затылке и снова припал к его губам: они дрожали каждый раз, когда он мягко покрывал их поцелуями. «Страх — это нормально! Особенно в первый раз». Он снова дернул волосы на затылке парня: губы снова раскрылись, выдав ему легкий вдох. И Ярослав поцеловал его глубже. Дыхание парня было свежим: видимо, почистил зубы перед выходом. «Как предусмотрительно! Ты ведь надеялся, что тебе что-то перепадет, так? Значит, наслаждайся!» Эрик перестал сопротивляться: какое-то время он неподвижно наблюдал за действиями со стороны настырного парня, а потом Ярослав почувствовал его горячие ладони на своих плечах. Лед двинулся. Поцелуй вдруг стал обоюдным, парень начал сам ловить его губы. Ярослав оторвался от него и заглянул в его все еще испуганные глаза:       — Все будет хорошо. Я не сделаю тебе больно.       Эрик молчал, внимательно рассматривая черты его лица, а потом едва уловимо кивнул головой. Ярослав медленно стянул с него футболку, расстегнул джинсы, освобождая его тело от одежды. Эрик все еще нехотя помогал ему в этом, а потом также робко помог раздеться и ему.       — Иди сюда! — Ярослав усадил его рядом с собой и поднес бокал с вином к его губам.       — Пей. До дна.       Эрик взял бокал из его рук и в несколько глотков осушил его. Ярослав довольно улыбнулся. «Наконец-то!». Теперь можно целовать этого мальчика так ненасытно и страстно, что он начнет стонать от блаженства. И он не стал отходить от намеченного плана, опрокинул Эрика на шелковую простынь, целуя его глубже и яростнее, поглаживая его горячую кожу бедер своей ладонью. Секунда — и парень с легкостью распахнулся навстречу его непринужденным ласкам, поддаваясь его настойчивым пальцам, ласкающим его возбужденную плоть. Ярослав спустился жадными поцелуями по груди вниз, изучил губами полыхающую кожу раскрытых ему навстречу бедер, продолжая ласкать его ладонью. Он пах свежестью и молодостью. Непорочностью. «Еще ребенок! Только первый секс позволяет понять, что ты повзрослел. Так было и так будет всегда. Именно постель — тот самый порог, разделяющий детство и взрослую жизнь». Ярослав обхватил его возбужденную плоть губами: пора показать ему другой мир. Все это было лишь прелюдией, скоро начнется настоящая игра. Он слышал глубокие стоны, чувствовал его дрожащие пальцы на затылке: парень изгибался ему навстречу, чуть не плача от наслаждения. Когда ласка сильно затянулась, Ярослав запоздало понял, что зря понадеялся на свое умение: Эрик был слишком озабочен происходящим, чтобы отпустить себя и отказаться от волнующих мыслей. Он был предельно возбужден, удовольствие стало превращаться в пытку. «Чем неприличнее будет твой первый раз, тем быстрее ты расслабишься!» Продолжая ласкать его языком, он осторожно проник одним пальцем внутрь. Легкое движение вперед-назад, еще раз, и еще раз. Такая стимуляция обязана закончиться должным образом. «Давай, парень, не разочаровывай меня. Мы уже на полпути к успеху!» Все произошло внезапно: дрожь в теле, тихий вскрик — и все затихло. Ярослав облизнул губы, осторожно прилег рядом, рассматривая тяжело дышащего одноклассника. Все-таки интересно наблюдать, каким может быть человек в абсолютно иной обстановке. В школе он тих и неприметен. Рубашка застегнута под самый подбородок, а сейчас… Ярослав без труда разглядывал его блестящее при свете свечей обнаженное тело, которое мальчик даже не пытался скрывать от него. Медленно распахнув веки, он поднял на него свой затуманенный полученным оргазмом взгляд. Ярослав мягко коснулся его губ и проговорил:       — Я соврал тебе, мне все же придется сделать тебе больно.       — Я знаю, — отозвался мальчик. Ярослав от неожиданности даже брови вскинул: «Надо же, а я думал, ты дар речи потерял!». — Может, у меня и нет опыта, но я знаю, как происходит секс между двумя парнями.       — Похвально. Значит, не будем затягивать этот момент.       Ярослав раскрыл подготовленную под подушкой баночку, быстро предохранился и с первого мощного толчка вошел в парня. Эрик зажмурился, закусив губу и впившись пальцами ему в плечи. Ярослав не дал ему времени, чтобы опомниться: не в этот раз. Совсем не хотелось подготавливать его в первый раз: хотелось взять его, с силой, со страстью, показать ему, насколько он возбужден и как безумно хочет его в эти минуты. Пусть заплачет, если ему будет так угодно. Ярослав потом обязательно вытрет его слезы салфеткой и успокоит, а сейчас нужно просто отрешиться и завладеть его податливым телом. Нагло. Хищно. Беспощадно. Сжать его в своих объятиях, чтобы стало трудно дышать, и владеть, владеть, владеть… «О господи!!!» Он громко простонал и в изнеможении опрокинул себя на его грудь, в шоке от самого себя, что его предел сегодня был таким коротким, а потом впился в губы Эрика, целуя снова и снова. Безумие. Как же он любил такие минуты! Минуты сладкой расслабленности тела, приятной вибрации по коже, слияния с другим человеком. А также — минуты победы и собственной неотразимости. Он снова добился своего. Еще один гол в сторону ворот невинности. Как же восхитительно!       Ярослав оторвался от парня и встал с постели:       — Я в душ, — отозвался он на пороге, Эрик только все также молча посмотрел на него. — Даже не прикрываешься, — усмехнулся Ярослав, разглядывая его тело. — Наконец-то перестал стесняться?       — Глупо стесняться после всего, что ты со мной сделал, — пробормотал тот и едва уловимо улыбнулся. Ярослав улыбнулся в ответ и прошлепал до ванной. Быстро освежив свое тело, он запахнулся полотенцем и вернулся в зал, подошел к столу и налил себе вина. Эрик продолжал лежать в постели, на этот раз скрывшись под одеялом, а потом тихо спросил:       — Можно мне остаться у тебя?       Ярослав закинул виноградинку в рот и отпил вина, кивнув головой в ответ.       — Я приму душ?       Ярослав обернулся:       — Чувствуй себя, как дома.       Парня не было минут пять, Ярослав пожевывал виноград и слушал шум душа из приоткрытой двери ванной: Эрик даже не пытался себя обезопасить. Ярослав мог в любой момент ворваться в ванную и снова им овладеть, но он не стал этого делать. Все и так прошло гладко. Оба довольны, а сейчас к тому же будут рядом спать, что происходило редко при подобных неожиданных соблазнениях. Спокойный одноклассник Эрик боялся его только первые пять минут, а потом подхватил правила игры. Может, ему самому давно хотелось вынырнуть из мира девственности? «А я только под руку вовремя попался?» Ярослав скинул полотенце и забрался под одеяло, понимая, что утомился: весьма насыщенный вечер не прошел бесследно для молодого организма. Эрик вернулся в зал таким же обнаженным, как и ушел, даже без полотенца вокруг бедер. Казалось, происшедший между ними секс выбил из него все признаки невинного мальчика. Он потушил несколько близстоящих свечей, чтобы погрузить их уголок с широким диваном в некое подобие сумрака, и прилег рядом под одеяло.       — Ты молодец, — пробормотал Ярослав с закрытыми глазами, — недолго сопротивлялся. Для приличия?       — Нет, я пытался взвесить для себя все «за» и все «против». На самом деле, я понял, что происходит, еще в коридоре. Я был готов пойти у тебя на поводу. В конце концов, хоть кто-то обратил на меня внимание в этой школе. Пусть даже ненадолго. Это меня больше удивило, — тяжело вздохнул он, — чем тот факт, что я пересплю с парнем.       Ярослав открыл глаза:       — Ты слишком рассудительный и понятливый для бывшего девственника.       Эрик едва уловимо усмехнулся, повернулся к нему лицом и осторожно прижался к его груди, Ярослав обнял его одной рукой, поглаживая его мягкие волосы пальцами, и снова прикрыл глаза. Он отлично провел время. Даже не верилось, что с этим тихоней можно неплохо убить время. Спасает его полезная способность трезво осмысливать происходящее. Без предрассудков, которыми полны головы юных одиннадцатиклассников.       Утром Ярослав проснулся один: Эрика в постели не было. Накинув домашние штаны, он прошел на кухню, где тихо работал телевизор: парень сидел за столом и пил чай. Одетый. Причесанный. Словно готовый в любой момент сорваться домой. Он оглянулся на него и пробормотал:       — Я хотел уйти до твоего пробуждения, чтобы не смущать тебя, но дверь оказалась заперта на ключ.       Ярослав улыбнулся:       — Ты вовсе не смущаешь меня.       Эрик кивнул головой, сжав губы.       — Ты ведь не первый раз приглашаешь на подобную «вечеринку» к себе домой, да? — Эрик кивнул на папку со списком жертв, небрежно раскрытую на кухонном столе.       Ярослав кивнул головой:       — Да. И, как ты понял, не последний раз, — он сел за стол, взял шариковую ручку и вычеркнул Эрика из списка. Мальчик едва уловимо усмехнулся:       — Как же непринужденно ты это делаешь. Знаешь, я видел, насколько ты популярен в школе. И дело не во внешности: в школе есть парни, намного симпатичнее тебя.       Ярослав злостно рассмеялся:       — Парень, осторожнее с правдой.       — Не думаю, что тебя можно уколоть этим, — покачал головой Эрик. — Ты выше этого. В тебе есть индивидуальное обаяние, на которое ведутся все подряд. Ты искусно обманул меня, и, как ни странно, это меня не обижает. Я просто чувствую себя болваном. Я чувствую, что виноват я, а не ты. Чтобы так умело соблазнять — надо долго учиться. Твоя беда в том, что ты не скрываешь улики, — он снова кивнул на папку на столе. — Или ты хотел, чтобы я все узнал?       Ярослав равнодушно пожал плечами и откинулся на стуле.       — Если честно, мне плевать, узнал бы ты про эту часть нашей заранее продуманной встречи или нет. Мне кажется, мы оба получили вчера то, что хотели: мне было приятно соблазнить очередного девственника, а тебе было приятно узнать, каково это быть так близко. Разве нет?       Эрик молча посмотрел в окно, а потом все же прошептал:       — Ты не думал, что для каждого человека — свое время узнать, что такое секс? Без принуждения?       — Это время всегда можно приблизить, — обезоруживающе улыбнулся Ярослав.       — И что мне делать с этим знанием? Как мне его использовать?       — Решай сам, — приподнял брови Ярослав. — Что ты будешь делать дальше, меня уже не касается. Я свою часть выполнил.       — Ладно, — Эрик со вздохом поднялся со стула. — Я так понимаю, подобными победами ты не хвалишься. Значит, никто не узнает об этом, а это важно и для меня. Открой мне дверь, пожалуйста. Я ведь больше не нужен тебе, — тепло улыбнулся он. Ярослав проводил его в коридор, открыл дверь, зевая в кулак. Эрик вдруг протянул ладонь, Ярослав хмуро посмотрел на нее, но все же пожал.       — Не знаю, почему, но хочу сказать тебе «Спасибо», — снова улыбнулся Эрик. — Все-таки это выматывает, таким образом соблазнять людей.       — Ты даже представить себе не можешь, насколько сильно выматывает, — усмехнулся Ярослав. Закрыв за парнем дверь, он вернулся в зал: нужно еще прибраться после их романтического вечера. Убрать недопитую бутылку вина, выбросить потухшие свечи, заправить диван. Перевернуть еще одну страницу истории про личную жизнь Ярослава Чекалова. Сегодняшняя история оказалась очень удачной. Всегда бы так. Наверное, на этом можно было бы позабыть о тихом мальчике Эрике, неприметном однокласснике с пятой парты второго ряда. И Ярослав начал забывать о нем, как только тот вышел из его квартиры в то утро: как всегда сделал завтрак для себя любимого и перекусил. Родители частенько отсутствовали дома, разъезжая либо по делам, либо по разным странам во время отпуска. Ярослав постепенно привыкал к одинокой жизни старшеклассника. Они готовили его к самостоятельности, как они любили выражаться, а он понимал это слово по-своему: развлекался и развлекал других. Перечеркнутое имя Эрика в списке одержанных побед больше не попадалось на глаза. Ярослав не любил смаковать пройденный этап посредством приятных воспоминаний, ему больше нравилось представлять будущие победы. В то утро после прощания с Эриком он уже подумывал над соблазнением одной из старшеклассниц. Она была непривлекательна, но раз уж он пообещал себе, что пройдет этот путь до конца, он выполнит все условия сделки.       Эрика он случайно увидел на следующий день на вечеринке одноклассника в клубе. Парень сидел за столиком в окружении невзрачных одноклассниц и со скучающим видом покручивал бокал с пивом в руках.       — Что здесь делают неудачники? — презрительно хмыкнул Ярослав в ухо своего друга.       — Ну я пригласил весь класс, не думал, что они наберутся наглости тоже прийти. Да пусть сидят, скоро им надоест наш игнор, и они сами смоются с вечеринки.       Ярослав коротко усмехнулся, немного волнуясь. Неужели парень не пережил тот факт, что эта ночь между ними была первой и последней, и теперь отчаянно хотел попытаться что-то предпринять в его сторону. Когда их взгляды встретились, Ярослав облегченно понял, что ошибся в своих скоропалительных выводах: Эрик даже не улыбнулся в ответ. Просто сделал равнодушный вид, будто не узнал его, и отвернулся. «Надо же!» — Ярослав глубоко вдохнул пахнущий кальяном воздух в клубе и окончательно расслабился. Какое-то время он оживленно общался со своими приближенными, забыв обо всем на свете, но потом все же оглянулся на столик, где сидел Эрик: на этот раз мальчик сидел с каким-то парнем. Девушки, судя по всему, сдались и ушли с вечеринки. Ярослав прищурился, пристально разглядывая недавнего невинного парнишку: он тут же узнал этот смущенный взгляд наивных глаз. Он сам частенько добивался такого взгляда от других. Комплиментами, случайными прикосновениями, поцелуем… «Что за парень рядом с ним?» Он не был их общим одноклассником. Он даже не учился в их школе и выглядел скорее студентом. И в данный момент он откровенно клеил на его глазах парня, после которого еще не остыла кровать с прошлой ночи. Нет, Ярославу было все равно, что сейчас происходит за тем столиком. Он всего лишь был удивлен, что на Эрика кто-то обратил внимание так скоро. Или парень все-таки решил для себя, как воспользоваться своим появившимся сексуальным опытом. «Так быстро! Да ты та еще шлюшка, Эрик Хворостенко!» Какое-то время мальчик с улыбкой беседовал с тем парнем, а потом они вместе поднялись из-за стола, взяли свои куртки из гардероба и вышли из клуба. Ярослав с интересом наблюдал с балкона клуба, попивая вино из бокала, как эти двое вместе сели в такси и скрылись за углом. Почему-то Ярославу захотелось рассмеяться: громко и победно. Он был доволен тем, что сумел подтолкнуть робкого парня к прелестям взрослой жизни. Такого еще не было на его памяти: чтобы уже на следующий вечер его недавняя жертва нашла себе первого настоящего партнера. Ярослав вдруг почувствовал легкий укол грусти с примесью обиды: Эрик в отличие от остальных не стал хандрить по поводу своей странной первой ночи, а воспользовался этим предоставленным ему невзначай случаем и бросился в этот омут с головой. Ярославу даже показалось, всего лишь на мгновение, что это им воспользовались, а не он — кем-то. Он тряхнул головой, отбросив эту недостойную его внимания мысль, и ушел с балкона. «Не стоит заморачиваться по этому поводу. Сейчас самое время отрешиться от любого рода раздумий с помощью кальяна и абсента».       Утро понедельника встретило его легкими отголосками бурных выходных: Ярослав быстро позавтракал таблеткой кетанова и вырвался в суетливый город. Сегодня он планировал начать ухаживания по отношению к той страшненькой девственнице из параллельного класса. С девушками всегда затягивается процесс соблазнения. Конечно, не все такие неприступные. Нужно всего лишь найти подходящий вариант… Он так и встал посреди коридора, глядя хмурым взглядом вперед: ему навстречу шагал Эрик. Ярослав узнал его сразу, несмотря на его преобразившийся внешний вид: затемненные очки, кожанка с коротким рукавом, голубые джинсы. В глаза безжалостно бросался кричащий всеми красками радуги «знаковый» браслет на левой руке. Рядом с ним шел тот самый парень из клуба. Они непринужденно беседовали, улыбаясь друг другу. Полшколы смотрело им вслед в тихом молчании. «Черт возьми! Какого хрена?!» — Ярослав отошел к окну, чтобы не стоять на пути, и сделал вид, что говорит по сотовому. Эрик прошел мимо, даже не взглянув в его сторону и все также мило улыбаясь новоиспеченному бойфренду, еще несколько секунд он прощался с ним на пороге кабинета, а потом они обнялись и разошлись. Эрик нырнул в класс, а его спутника еще долго провожали многозначительными взглядами и шушуканьем. «Твою мать! Парень, ты что творишь?!» Ярослав медленно прошел в класс, зондируя счастливую физиономию одноклассника уничтожающим взглядом: «Тебя съедят за такое. Если не сегодня, то завтра. Нельзя с такой легкостью заявлять всем вокруг, что ты гей. Я не для этого показал тебе этот мир, чтобы ты так играючи втоптал свое будущее в грязь».       С каждым новым днем Ярослав замечал опасно растущее внимание к Эрику со стороны сильной половины школы. По всем этим улыбкам и взглядам можно было смело судить, что их классы кишат скрытыми геями или, по крайней мере, бисексуалами. Некоторые не стеснялись подходить к мальчику во время большой перемены. Только при Ярославе к нему подошло трое парней, но наверняка их было больше. Этот проклятый радужный браслет на руке делал свое дело. Эрик не сопротивлялся новым знакомствам, словно не замечая сгущающихся туч над головой. Скоро это черное облако взорвется грозой, и на несчастного мальчика посыпятся издевки. Это неизбежно. Ярослав уже видел таких изгоев школы. В итоге они не выдерживали жесткого прессинга со стороны беспощадных подростков и уходили с поля боя побитыми и униженными. Эрика ждала та же участь.       — Ну как твои успехи, Казанова?       Ярослав поморщился от презрения: Витя. Он так любил подходить к нему во время большой перемены, прекрасно зная, как он любит побыть один на лавочке в сквере у школы.       — Чего тебе надо от меня? — устало произнес Ярослав и посмотрел на присевшего рядом одноклассника.       — Хочу знать, как проходят твои жалкие попытки трахнуть весь мир.       — Нормально проходят, а вот тебе пора бы уже смириться, что я тебя трахнул так непринужденно легко.       Парень поправил очки и покраснел:       — Я думаю, никто не смирился с этим из всех, кто был в твоей постели.       — Зря ты так думаешь, — Ярослав оглянулся на Эрика, который прятался от яркого солнца под деревом вместе с каким-то парнем, и окликнул его. — Эрик!!!       Тот обернулся на звук своего имени и замер, потом все же попрощался со своим собеседником и подошел к нему:       — Привет.       — Привет, — улыбнулся Ярослав. — Как твои успехи на личном фронте?       Парень улыбнулся ему многозначительно:       — Все хорошо. Даже лучше, чем я мог себе представить.       — Витя — одна их моих жертв, — Ярослав кивнул в сторону притихшего паренька, — он считает, что ты разочарован тем, что попался на моем пути. Боится, что ты не можешь смириться с тем, что переспал со мной.       Эрик молчал какое-то время, подозрительно смотря в улыбающиеся глаза Ярослава, а потом непринужденно улыбнулся:       — Вовсе нет. После того, как ты соблазнил меня, у меня началась насыщенная жизнь.       — Будь осторожен с этой жизнью, ладно?       — Окей, — он широко улыбнулся ему и направился в школу, оставив Ярослава наедине с обескураженным Витей.       — Вот видишь, Витек, — тяжело вздохнул Ярослав, вставая с лавочки, — с этим можно смириться. Это даже можно использовать на свое усмотрение, а не плакаться всем подряд, что тебя обманул хитрый наглый Ярослав Чекалов. Во-первых, тебе никто не поверит, а во-вторых… А, черт возьми, достаточно во-первых. Бывай. Будь бдителен и храни свою попку: я слежу за ней одним глазом, — он подмигнул ему на прощание и направился в школу.       — Этот парень — Эрик, он выставляет напоказ свою гомосексуальность из-за тебя. Его бы никто тут так и не заметил до окончания школы, а теперь над ним начнут издеваться. Скоро. Очень скоро. И ты сам это прекрасно знаешь.       Ярослав на мгновение остановился:       — Время покажет, — и снова зашагал вперед. «Черт возьми, будто бы я не в курсе!» — выругался про себя парень. Ну как вдолбить в эту милую кудрявую головку Эрика, что нужно остановиться и не играть зазря на чужих нервах. Влезать не хотелось. Это не его проблема. Но заочно было жаль этого парнишку: Ярослав предполагал, почему он так поступает — надоело быть в последних рядах, а теперь о нем говорит полшколы. Но это не тот вид популярности, который приносит удовольствие. Перед главными акулами школы Эрик бессилен, у него нет поддержки. Он один, и никто из его ухажеров не захочет подставить плечо для защиты. Первый плевок в спину — и его жизнь покатится по наклонной. И с этим ужасом он останется один на один.       «Гиены» появились лишь спустя две недели: видимо, тщательно взращивали в себе план издевательств. Ярослав старался незаметно приглядывать за Эриком: с одной стороны, ему было интересно, как далеко все это зайдет и чем все кончится, а с другой стороны, он внутренне переживал за одноклассника. Если бы это был кто-то другой из его класса, ему было бы наплевать, но Эрик выглядел таким открытым миру, таким наивным, что становилось по-настоящему больно за него. Именно так ломают неокрепший, неподготовленный к жизни молодой организм, именно так появляется впоследствии ненависть к школьным годам — когда тебя превращают во всеобщее посмешище.       Ярослав все чаще проводил время в коридорах на переменах, стараясь ничего не пропустить. И вот наконец это произошло. Три одноклассницы. «Надо же, не думал, что это будут девушки! Хотя… чему я удивляюсь: Эрик ведь отбивает у них принцев», — презрительно усмехнулся Ярослав. Они долго поджидали Эрика в коридоре, и как только он появился из-за угла, держа в руках свой реферат по истории, они направились навстречу. Легкая подножка одной из них, удар плечом — второй, и Эрик уже лежит на полу школьного коридора. Третья наступила каблуком на листок разлетевшегося во все стороны реферата:       — Ой. Кажется, я немного испачкала твой реферат. Ничего, твои дружки тебе еще напечатают, так?       Они отошли от него, посмеиваясь. Эрик какое-то время сидел неподвижно на полу, а потом с тяжелым вздохом собрал разбросанные листы и поднялся. Прижав помятый реферат к груди, он опустил голову, понимая, что все сейчас смотрят в его сторону, прошел мимо Ярослава, бросив на него затравленный взгляд, и нырнул в класс. Ярослав медленно последовал за ним. Навряд ли этим все закончится. Как только Эрик отодвинул свой стул от парты, вниз посыпались кнопки. Как Ярослав и предполагал, девочки не успокоились на подножке. Присутствующие в классе втихаря наблюдали за Эриком. Парень все также молча собрал кнопки в пригоршню и выбросил в ближайшее мусорное ведро. Убрав чужие сумки со стола, он в ужасе замер: на парте большими буквами красовалась надпись: «Педик». Эрик выхватил дрожащими пальцами платок из кармана и принялся неистово оттирать буквы, но они не поддавались: маркер уже засох на поверхности парты. Какое-то время Эрик все еще пытался что-то с этим сделать, а потом бросил это глупое занятие и поднял свой отчаянный взгляд на Ярослава: тот какое-то время смотрел в его глаза, а потом равнодушно отвернулся и сел за свою парту. «Я предупреждал!»       Далее была столовая, где Эрика «случайно» облили майонезом все те же одноклассницы. Ярослав успел к тому времени познакомиться со своей новой жертвой — Викой, и к его счастью она всегда проводила большую перемену в столовой, поглощая калорийные булочки со сладким чаем. Ярославу это было только на руку: он мог наблюдать за несчастным одноклассником даже на перемене. Он неотрывно смотрел на бледное лицо мальчика, в эти опущенные печальные глаза, полные боли и непролитых слез, и чувствовал нарастающий внутри жгучий гнев. Впервые в жизни он был готов к тому, чтобы устроить драку. И повод был весомым. В некоторой степени он гордился тем, что парень смог показать всем вокруг свой выбор, показать свою любовь искренне и без фальши. И из-за этого его было жаль вдвойне: он не просто показал всем, что он гей. Он показал всем, что даже такой неприметный парень может быть любим. Неудачник да еще и гей, которого теперь провожает взглядом вся школа. Даже Ярослав мог позавидовать такой популярности. Лично он не хотел хвалиться победами на этом фронте: знал, какова цена такого хвастовства. «Как жаль, что я не успел научить его, как можно пользоваться сексуальным опытом без ущерба своим нервам».       Всю неделю Эрику не давали покоя: в один из дней Ярослав не увидел его в столовой на большой перемене.       — Ты кого-то ждешь? — спросила его Вика, поглощая очередную сладкую булочку. Ярослав бросил на нее спокойный взгляд и покачал головой. Было странно, что она сумела заметить его волнение. Неужели так сильно крутил головой по сторонам? В какой-то момент он вдруг почувствовал ответственность за этого парнишку. Он показал ему новый мир, но не рассказал о его подводных камнях и жестоких правилах.       Эрик перестал обедать в столовой. Ярослав мог видеть его только на уроках: как только звенел звонок на перемену, мальчик быстро собирал свои вещи и исчезал, боясь, что его снова кто-нибудь зацепит и оскорбит. «Твою мать! Что я делаю?!» — Ярослав закинул свои учебные принадлежности в сумку, наблюдая, куда именно потопал одноклассник. Нужно было узнать, где он прячется, все ли в порядке и не попал ли он из одной беды в другую. Ярослав понял, что не успокоится, пока не выяснит все нюансы пребывания Эрика на школьной территории. Вика должна была ждать его в столовой за их привычным столиком, но Ярослав быстро зашагал за торопливым одноклассником: Эрик спустился по лестнице на первый этаж школы, быстро вынырнул из черного хода в запустелый задний дворик, оглянулся по сторонам, видимо, для того, чтобы убедиться в том, что никто за ним не следит, и скрылся в полуразрушенной теплице, которую ремонтировали к лету для того, чтобы проводить здесь выпускные банкеты. Ярослав прятался за белой занавеской у окна, потом тяжело вздохнул, проследил за тем, чтобы никто не увидел, куда он намеревается пойти, и тоже вышмыгнул из черного хода. Главное, чтобы никто их не увидел вместе. «Черт! Зачем я так рискую?! — Ярослав быстро пробежался глазами по окнам школы. — Вроде никого нет». Он прикрыл за собой скрипучую дверь, прошелся по грязному полу теплицы и в другом конце в углу увидел своего одноклассника: он сидел на корточках, обняв колени, рядом лежал его обед в пакетике — несколько бутербродов и пакет кефира. Он быстро поднял голову, услышав небрежные шаги вдалеке, и в удивлении уставился на него мокрыми глазами.       — Ты… Зачем ты пришел? — тихо прошептал он. — Тебя могли увидеть…       Ярослав со вздохом скинул сумку с плеча на пол, сунул руки в карманы брюк и прошелся к нему неторопливой походкой, разглядывая полуразрушенные стены:       — Теперь здесь обедаешь? Сдался? Кажется, я просил тебя быть осторожнее.       Эрик вытер слезы тыльной стороной ладони и шмыгнул носом:       — Поиздеваться пришел? Мне и без тебя хреново, поверь.       — Поверю, — согласно кивнул головой Ярослав и встал рядом с ним, смотря на него сверху вниз. — Зачем же ты так выдал себя? Неужели непонятно, что такие вещи, как сексуальная ориентация, надо держать при себе?       — Тебе меня не понять, — ответил парень и уткнулся затылком в стену, посмотрев в занавешенное полиэтиленом окно. — Я хотел промолчать… Но потом… вдруг понял, что могу вырваться из своего болота. Моя семья — многодетная, нас пятеро. Я последний ребенок. Я привык донашивать обноски, привык, что мне все достается после других. Моя жизнь скучна, я ничего не добился в школе: не спортсмен, не отличник, даже не хорошист. У моих родителей уже есть гордость — старший сын. Мне остается только выполнять свою роль в жизни: окончить школу, университет. Как именно — неважно. Нужно просто окончить. Никто не обратит внимания на мои успехи. Мне… захотелось вкусить чувство популярности. Перед окончанием. Хотя бы слегка ощутить это чувство, чтобы закружилась голова. И она закружилась, — Эрик взглянул на него. — Ты классный. У тебя много друзей. Ты многим нравишься, и эти многие хотят иметь с тобой дело: дружить, веселиться, любить тебя, — парень опустил взгляд и снова шмыгнул носом. — Я знаю, все, что я сделал, было глупо. Меня самого воротит от себя. Сейчас меня ненавидит вся школа, все меня презирают, я сделал только хуже, — на его глаза снова навернулись слезы, закапав на брюки. — Я боюсь идти в школу каждое утро, я обедаю здесь уже третий день и каждый раз пытаюсь найти в себе силы, чтобы после большой перемены вернуться обратно в школу, найти вескую причину, чтобы не сбежать с уроков, — он судорожно разревелся и уткнулся в колени мокрым лицом. — Скажи мне, что делать теперь? Как все исправить?       Ярослав, хмурясь, схватил его за руку и заставил подняться, тот без предупреждения прижался к его груди и крепко обнял, подрагивая в его руках от частых всхлипов. Ярослав от злости сжал губы: «Подонки!» Как же хотелось расквасить кому-нибудь нос, видя эти слезы отчаяния.       — Для начала перестань прятаться. Теперь тебе остается только стойко принять их издевательства. В конце концов, им надоест, уверяю тебя. Скоро конец четверти: все начнут готовиться к экзаменам. Осталось совсем чуть-чуть. Прости, я… не смогу тебе больше ничем помочь.       — Я знаю, — отозвался мальчик. — Я сам не хочу, чтобы ты в это влезал. Спасибо за то, что тебе не плевать на меня. Возможно, уже это поможет мне справиться с моей проблемой.       Эрик смущенно оторвался от его груди, стесняясь своей ярко проявленной истерики на глазах у одноклассника, попытался привести себя в порядок, вытерев слезы пальцами и тепло улыбнувшись Ярославу, а тот все еще держал свои руки на его бедрах и молча смотрел ему в печальные глаза. Внутри зажгло, и это чувство походило на изнурительную изжогу, такую противную и беспощадную, подчинившую себе его волю и разум. «Неужели именно так появляется зависимость?» Он продолжал смотреть в изумленные глаза Эрика, толкая его назад к какой-то горизонтальной поверхности, которая оказалась пыльным столом. «Хочу его!» Не хотелось думать и анализировать свой поступок: уж слишком на него не похоже, а потому сводит с ума от предвкушения. Подхватив легкого парня за пояс, Ярослав усадил его на поверхность стола, мягко опрокинул на спину и прижался к соленым после слез губам. Эрик несмело отвечал на этот внезапный поцелуй, а потом, видимо, откинув все сомнения, позволил поцеловать себя глубже, томно простонав от наслаждения, и этот сладострастный стон прокатился мощным электрическим разрядом по телу Ярослава. Он дернул рубашку одноклассника наверх, брюки — вниз. Было странно ощущать под собой знакомое тело, вкушать знакомый запах и вкус уже изученных ранее бедер. Каждое движение, жест, стон, словно дежавю. Знакомые пальцы от нахлынувшего возбуждения яростно сжимали его волосы на затылке, и Ярослав терпел эту непривычную игру, понимая, что сейчас парень не в состоянии себя контролировать. Уж чем-чем, а языком Ярослав умел работать: неторопливо, но настойчиво водил губами вверх-вниз. На этот раз Эрик не заставил себя долго ждать, выгнулся ему навстречу так сильно, что, казалось, спина разломится напополам. Судорожный выдох, такой манящий и вдохновляющий. Расстегнув ремень в нетерпении, Ярослав не дал мальчику опомниться, притянул его ближе к себе и медленно вошел в него, отчасти жалея, что они сейчас не в его квартире, где можно найти хоть какое-то смазочное средство. А сейчас приходится мучить бедного парня почти на сухую. Эрик молчал, изредка постанывая от нестерпимой боли, а потом вдруг пробормотал дрожащим голосом:       — Сначала… я испугался… вдруг кто-то нас увидит… вместе… Не хотелось подставлять… ни тебя… ни себя… А сейчас мне все равно. Пусть видят… вообще плевать… на всех…       — Молчи! — пробормотал Ярослав, стараясь не отвлекаться от увлекательного процесса, которым был заполнен весь разум, но Эрик не послушал его, продолжив:       — Я бы хотел, чтобы они нас увидели! К черту, что я сейчас не в самой красивой позиции, зато меня имеет самый классный и популярный парень школы!!!       — Эрик! Заткнись! — Ярослав едва сдержал свой рвущийся наружу смех, понимая, что Эрик в некоторой степени иронизирует: парень сам не смог сдержать свою широкую улыбку сквозь слезы и улыбался ему так неприлично мило, что Ярослав испугался, если он внезапно рассмеется, то впервые в жизни секс закончится истерическим хохотом на полу. Он заткнул Эрика глубоким поцелуем, от которого внутри все задрожало от возбуждения. Мальчик, словно чувствуя его страсть, самозабвенно двигался ему навстречу, совершенно не обращая внимания на боль и сжимая его в своих руках так крепко, что Ярославу показалось, они растворятся друг в друге, окончательно слившись своими телами в этом безумном соитии. Секунда, две — и Ярослава разорвало на куски от острого оргазма. Он закончил это приятное ощущение последним глубоким поцелуем и оторвался от обмякшего в его руках парня. Поправляя ремень, он слышал, как Эрик безмятежно скрипит ширинкой брюк за его спиной. Надо было отдать ему должное: он уже дважды стойко перенес беспрекословные и нагловатые совращения с его стороны. Ярослав обернулся через плечо: парень поправил помятую рубашку и тоже взглянул на него. Как-то иначе. По-взрослому.       — Я никому не скажу, — произнес он тихо. Ярослав усмехнулся:       — Кто бы сомневался.       Эрик усмехнулся в ответ и кивнул головой. Слезы высохли, на щечках — легкий румянец. «Да, секс умеет преображать внешний вид и приводить мысли в порядок!»       — Кажется, я готов бороться за место под солнцем, — вздохнул Эрик и снова взглянул на него. — Еще несколько минут назад я не знал, как смотреть в глаза одноклассников, а теперь забыл, как выглядел этот страх. Я думал, что всем плевать на меня в школе, но после последних событий, — парень многозначительно улыбнулся Ярославу, — вижу, что у меня есть потенциальный защитник и невидимый друг.       Ярослав рассмеялся: «Эндорфины крепко ударили тебе в голову, парень!!!»       — Не воспринимай так близко к сердцу мои действия. Я уже говорил тебе, что не смогу ничем тебе помочь.       — Сможешь, — Эрик непринужденно обнял его за шею, вытянувшись на носочках, и ласково прижался к губам. — Уже помог.       Мальчик поднял с пола сумку и так и не распробованный обед и проговорил:       — Я выйду первый, а ты — минут через пять.       Он весело подмигнул ему и направился на выход, потом замер спустя несколько шагов и оглянулся на него каким-то затравленным взглядом:       — Черт! Как я сейчас сидеть буду: вся задница болит. Даже идти больно.       Ярослав наконец не выдержал и громко расхохотался — ну еще бы. Мальчик смущенно улыбнулся в ответ и вышел из теплицы. Ярослав усмирил непроизвольно вырвавшийся смех и тяжело вздохнул, вспомнив недавние события: «Что на меня нашло?» Он бросил настороженно-внимательный взгляд на пыльный стол, который Эрик «протер» своей спиной, пока они самозабвенно предавались любви… «Любви?» — Ярослав невольно нахмурился. Каждый раз секс сопровождался определенной целью, которой он упорно добивался, к которой стремился, словно бегун — к заветной черте финиша впереди, но сегодня… он случился вопреки всем логическим умозаключениям. Ярослав нагнулся, подхватив сумку за ремень: его спонтанный поступок требовал осмысления. Произошло нечто непохожее на него. Он еще не знал себя таким: желающим человека, стоящего перед ним, всеми фибрами души. Он невольно вспомнил беспощадную бесконтрольность, которой был подвержен несколько минут, пока они были вместе на этом столе; сладкую расслабленность, во время которой не нужно следить за своей жертвой и удерживать ее в своих жадных руках… Эрик не был жертвой сегодня. «Скорее, я пал жертвой печальных испуганных глаз отчаянного одноклассника. Куда катится мир?»       Вика поймала его на следующей перемене, с обидой уличив его в том, что он проигнорировал их общий поход в столовую на большой перемене, но Ярослав понял, что пребывает в некой прострации: на автомате извинился, чмокнул в щеку и скрылся за углом прежде, чем она смогла его чем-либо остановить. Не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, не хотелось никого видеть. Внутри жглось желание скрыться, побыть наедине со своими мыслями. Радуясь тому, что уроки закончены, он запрыгнул в автобус и плюхнулся в кресло, смотрясь в окно. «Осмыслить? Но зачем? Это было заманчиво, и я не смог сдержаться. Хотя… с какой стати я должен был вообще сдерживаться? Просто с другими мне не хотелось повторить, а с ним захотелось. Разве это считалось правилом — спать с одним человеком только однажды? Я придумал это, как отговорку. Назвал «правилом» лишь потому, что остальные не смогли меня заинтересовать дольше одной ночи. Твою мать!!! Почему я себя оправдываю??? — Ярослав тряхнул головой и сжал зубы от злости на самого себя. — Я ведь не совершил ошибку! Разве нет?»       Дома он с тоской откинул от себя папку с будущими жертвами, присев за свой стол в комнате и посмотрев в стену остановившимся взглядом. «Мне больше не хочется продолжать свой «забег» из-за усталости или… из-за него?» Хотелось порвать эту картонную тонкую папку, маячащую перед его глазами ежедневно. Может, действительно для каждого школьника — свое время испытать постельное наслаждение. «Вдруг я у кого-то «украл» их возможную будущую романтическую ночь любви? Они не виноваты в том, что у меня ее тоже не было». Ярослав медленно стянул с себя одежду и забрался под одеяло, несмотря на то, что еще не вечер: «Это от усталости. Конечно же, от усталости. Конец четверти, скоро выпускные экзамены. Я нервничаю и делаю поступки, не похожие на меня. А Эрик… просто под руку попался… Закончится этот период школы, и все встанет на свои места. Я даже вспоминать не буду, снова стану бодрым и целеустремленным. А сейчас… мне просто нужно отдохнуть…»       Эрик перестал скрываться от одноклассников: молча терпел унижение, но не убегал. Ярославу ясно представлялось, как он все же плачет дома перед сном, понимая, что завтра нужно снова появиться на глазах у этих голодных гиен. И он приходил: садился за свою одинокую парту с неприличным словом, которое он так и не смог оттереть, и ждал звонка на урок, как избавление ото всех грехов. Нападки, как и предполагал Ярослав, стали стихать: одноклассники все чаще разбивались на кучки, чтобы порешать вопросы по предстоящим экзаменам. Ярослав незаметно ото всех в классе спрятал в тетради Эрика листок из блокнота со своим номером и просьбой позвонить. С Викой не сложилось: он бросил затею соблазнить ее и снова проводил большую перемену на лавочке в школьном сквере. Папка с жертвами небрежно валялась в нижнем ящике стола: все равно он не успел выполнить свой забег и не успеет, даже если бросит готовиться к экзаменам — зато его жертвы не бросят это важное дело ради него. Пусть даже и самого обворожительного парня из старших классов.       Эрика он увидел не сразу: парень деловито прошелся мимо него по газону, отдалился на порядочное расстояние, расположился на траве, выудив из сумки пачку кефира и бутерброд, с удовольствием зажевал его и вдруг вынул на свет сотовый. В кармане Ярослава тут же зажужжало. Он вытащил свой сотовый и ответил на незнакомый номер:       — Да?       — Зачем я тебе понадобился, о, великий и ужасный? — послышался тихий жующий голосок. Ярослав усмехнулся, глядя в улыбающиеся глаза одноклассника, сидящего чуть поодаль на траве и уминающего большой бутерброд с колбасой и сыром. Он делал все, лишь бы никто не заподозрил их в дружественных связях. Словно берег их отношения. Или своего невидимого друга. Почему-то Ярославу впервые в жизни стало плевать на чужое мнение: даже если бы Эрик нагло присел рядом, он не стал бы его шугаться и болтал бы с ним также непринужденно, как и сейчас по телефону.       — Ты как? Я смотрю, от тебя отстали.       — Ну… — парень прожевал кусок и продолжил, — почти отстали. После школы все равно иногда пинают сумками.       — Кто?       — Не все ли равно, Ярик?       Ярослав даже дышать перестал: его никто еще так не называл. Если и сокращали имя, то называли Славой.       — Как ты меня назвал?!       — Ой! Прости! Не нужно было, да? Я на автомате — чесслово!       — Да ладно, забей. Я смотрю, ты меня заочно в свои корефаны записал.       — А я думал, мы уже заочно друзья, и это не обсуждается.       — Кажется, я предупреждал тебя, не принимать близко к сердцу наше общение.       — Да я старался. Правда. Но не я сунул в чужой конспект свой номер телефона.       Ярослав нахмурился, понимая, что ему нечем крыть.       — Я… просто хотел узнать, все ли у тебя в порядке.       — Ну я так и понял, — ироничный смешок. — Если учесть, что мы и так каждый день видимся, и ты прекрасно можешь все лицезреть во время перемен, которые ты проводишь в коридоре, присматривая за мной и моими преследователями.       Ярослав в ужасе понял, что покраснел, как невинная невеста перед первой брачной ночью. «Твою мать! На что он намекает?»       — Невзрачный Эрик Хворостенко смутил бывалого ловеласа Ярослава Чекалова? — снова легкий смешок.       — Заткнись! — прохрипел Ярослав и нажал отбой. Вот ведь засранец! Сотовый телефон снова провибрировал. — Что?! — рявкнул Ярослав.       — Ты такой милый, когда смущаешься! — уже не смешок, а настоящий наглый хохот в трубке.       — Заткнись, я сказал!!! — он снова нажал отбой, все еще хмурясь и краснея уже от того, что готов в любой момент взорваться от смеха. Как ловко он подловил его? Эрик поднялся с травы, прошелся мимо него с ехидной улыбочкой, после которой Ярославу захотелось со злости запустить в его спину недоеденным чизбургером. Паразит! Ярослав улыбался против воли, смотря ему вслед: несмотря ни на что настроение поднялось гораздо выше отметки «отлично». Все-таки не зря он дал ему свой номер. Хоть кто-то набрался наглости над ним потешиться, тем самым, раззадорив его расслабленный от чужой лести и потаканий характер. Ярослав прищурился, продолжая смотреть в спину однокласснику, который почти скрылся в дверях школы: «Я накажу тебя. И в следующий раз я забуду смазку специально!» Он злостно похихикал над своей будущей местью и встал с лавочки. В тот момент он не успел поймать себя на непривычной и опасной для его высокомерных принципов мысли: он только что принял решение за них обоих продолжить их постельные похождения, и непринужденное, вскользь произнесенное «в следующий раз» не вызвало у него никаких особенных противоречий.       Последний звонок оказался на редкость унылым мероприятием: Ярослав с тоскливым выражением лица оглядел весь выпуск школы этого года и поймал себя на мысли, что знает практически каждого выпускника. Если не пофамильно, то уж поименно точно. Когда-то он, как шпион, усердно собирал информацию по каждому школьнику и школьнице из параллельных классов. Что ж, давно известно, когда что-то планируешь, всегда может случиться непредвиденное обстоятельство, которое перечеркнет все начинания. Ярослав осторожно повернул голову в сторону — туда, где стоял Эрик, и внезапно встретился с его теплой улыбкой и пристальным взглядом. «Черт! Он что, пялился на меня все это время?» Эрик тут же благоразумно отвел взгляд, делая вид, что внимательно слушает вступительную речь директора и абсолютно равнодушен к красавцу в белом неподалеку. Ярослав усмехнулся, отвернувшись. Мать снова выпендрилась, купив ему на выпускной белый костюм-тройку: пиджак, брюки, жилетку — белый галстук, черную рубашку и черные ботинки. Сейчас он был без пиджака, оставив его на выпускной. Что ж, маме всегда нравилось одевать его с иголочки, как любимую куколку. «Лучше бы у нее была дочь, ей-богу! Ей крупно повезло, что я ей поддаюсь от нечего делать и надеваю эти дорогие, пестрящие вещи».       Экзамены он сдал без волнений, даже не сомневаясь в своих способностях отличника, хотя и выбрал сложные предметы: историю, английский язык и химию для разнообразия. Будущий университет еще не был выбран, поэтому он не стал особо заморачиваться над выбором профилирующих предметов. В любой дисциплине он был уверен как минимум на оценку «хорошо». Эрик тихонько сопел за своей партой над своими заданиями. Ярослав хотел предложить ему позаниматься вместе, но потом решил не вмешиваться. Пусть парень сам занимается, чтобы потом быть уверенным в том, что поставленная оценка — только его заслуга.       Остался последний штрих — выпускной. Их класс готовил выступление в виде костюмированного музыкального шоу. Каждый вечер они репетировали его в актовом зале школы: в постановке играли не все, но в приготовлениях участвовал каждый. Ярослав стал кем-то вроде режиссера — наблюдал со стороны и подсказывал, как себя вести на сцене, Эрик с мечтательной улыбкой возился в углу зала над декорациями, изредка поглядывая на него — такого важного и деловитого — своими лучистыми озорными глазками. Ярослав усиленно пытался не встречаться с ним взглядом лишний раз: уж слишком велик был липкий карамельный соблазн снова прикоснуться к нему и задержать свой взгляд на его губах гораздо дольше, чем это следует делать по отношению к своему однокласснику. Он даже уходил с репетиций раньше всех, чтобы не дай бог не предложить Эрику прогуляться по городу. Парня наконец-то оставили в покое: видимо, его неоценимая помощь в постановке принесла свои плоды. Мальчик не покладая рук трудился над задним фоном, надписями и даже над костюмами. Ярослав с облегчением понял, что те беспокойные будни закончились, и больше никто не вспомнит грубую ошибку Эрика в прошлом. Но ошибся… Он как раз собирался лечь спать, вымотавшись после заключительной репетиции и в предвкушении завтрашнего выпускного вечера, как вдруг раздался звонок сотового. Ярослав поднял трубку и хмуро взглянул на экран — Эрик. Брови взметнулись вверх от искреннего изумления: «И чего это ему понадобилось на ночь глядя???»       — Да? — он ответил на вызов.       — Ты дома? — тихий шепот, как будто судорожный выдох. Если бы Ярослав не знал, кто звонит, то не узнал бы голос одноклассника.       — Дома, — ответил он осторожно.       — Открой мне дверь, пожалуйста…       Ярослав замер, а потом усмехнулся:       — Ты шутишь, что ли?       На том конце молчали, едва слышно вздыхая. Ярослав перестал улыбаться:       — Нет, ты не шутишь.       Он откинул сотовый на расправленную кровать и бросился в коридор. Родители уже почти улеглись спать, тихонько слушая новости по телевизору в своей комнате. Ярослав открыл входную дверь и выглянул на темную лестничную площадку: Эрик сидел на полу у двери, склонив голову и уткнувшись плечом в стену. Тихий и неподвижный, словно уснувший. Только подняв его на ноги и взглянув на его лицо, Ярослав понял, что произошло. Парня избили. Жестоко и без сожаления. Из-под разорванной рубашки виднелись кровавые ссадины, на лице — кровоподтек, разбитая бровь, волосы растрепанные и пыльные… Ярослав быстро завел его в коридор: парень не решался поднять на него взгляд, зондируя пол влажными глазами.       — Ты мне скажешь, кто это сделал, или нет?! — злобно проговорил Ярослав. Парень медленно помотал головой, отказываясь жаловаться. Ярослав тяжело вздохнул, закатив глаза: да что за неуместное упрямство?!       — Сына! Кто там пришел? — послышался голосок матери, скрипнула дверь спальни родителей. Ярослав быстро запихнул поникшего парня в свою комнату и мило улыбнулся женщине:       — Мам, ко мне друг пришел. Я забыл сказать, что мы хотели кое-что обсудить насчет выпускного. Он останется у меня с ночевкой.       Женщина сонно зевнула в кулачок и чмокнула его в щеку:       — Ладно, долго не болтайте. У вас завтра важный день. Надо отдохнуть.       — Хорошо, мам.       — Спокойной ночи! — Спокойной ночи!       Дверь захлопнулась, Ярослав снял липовую улыбку с лица и хмуро вернулся в комнату. Эрик виновато смотрел ему в глаза своими заплаканными и красными после драки.       — Прости, что подставил тебя… — прошептал он тихонько.       — Забей, — мотнул головой Ярослав. — Меня больше интересует твое состояние. Ты чего ночью шарахаешься?       Парень опустил взгляд:       — Я прятался в сквере школы после репетиции. Я не мог в таком виде разгуливать по городу в дневные часы.       Ярослав в ужасе уставился на него:       — Тебя избили после репетиции? Она же закончилась бог знает когда!!!       — Да, я в курсе. Мне… некуда было идти… Я не хотел идти домой, чтобы родители увидели меня таким избитым. Я дождался, пока стемнеет, и пошел пешком к тебе. На автобусе тоже особо не покатаешься, когда у тебя физиономия такая покалеченная…       — Ты псих! — выдохнул Ярослав, едва веря его словам. — Что на этот раз? Почему они на тебя напали? Ведь ты так здорово помог с декорациями всему классу.       Эрик тяжело вздохнул:       — Сказали, что педикам не место на выпускном балу. И для пущей уверенности в том, что я их правильно понял, «разрисовали» мне лицо.       — И что теперь? Ты все бросишь и не пойдешь? — прищурился Ярослав.       — Само собой. Я слишком устал от такого отношения к себе. Мне хочется спокойно закончить эту идиотскую школу и забыть обо всем. Я больше не хочу встречаться с ними лицом к лицу, очень много злости, очень много ненависти. Я беспомощен. Пусть веселятся завтра. От меня все равно толку мало: буду ли я на вечере или нет. Никто не обратит внимания.       Ярослав сжал пальцы в кулаки: — Кто это сделал?       Эрик снова помотал головой:       — Я не скажу, — он поднял на него мокрые глаза. — Не хватало еще, чтобы ты в это влез. Забудь про месть. У тебя хорошая репутация. Не порти ее. Видишь, как я расплачиваюсь за свой гонор. Чересчур высокая цена расплаты за мимолетную популярность.       — Тогда зачем ты пришел ко мне в таком виде? Чтобы вызвать во мне жалость? «О, Ярик, меня избили, но ты… нет, нет, нет… не надо в это вмешиваться. Просто зацени мои синяки!» Так что ли? — закипел Ярослав. — Надо было тогда не приходить ко мне!       Эрик едва слышно всхлипнул:       — Прости, мне… просто действительно больше некуда было пойти.       Ярослав нервно выдохнул, осторожно притянул к себе почти рыдающего парня и обнял.       — Ты понимаешь, что выпускной бывает лишь раз в жизни? Ты будешь жалеть о пропущенном шансе.       — Не буду. Уверяю тебя. Я сам уже ничего не хочу, — он оторвался от него. — Я весь… грязный. Не нужно меня обнимать.       Ярослав взял его за руку:       — Пошли, примешь ванну. Все равно в таком виде я не положу тебя в свою постель.       Они выскользнули из комнаты: в спальне родителей было тихо. Ярослав приложил палец к губам, ясно дав понять однокласснику, чтобы тот молчал, и протащил его на цыпочках в ванную. Закрывшись там, каждый принялся за свое дело: Ярослав включил кран, заткнув ванную, чтобы набрать воду, Эрик умывался в рукомойнике с мылом, пытаясь смыть с лица засохшую кровь и грязь. Когда ванна набралась, Ярослав обернулся на парня:       — Раздевайся.       Эрик поднял на него смущенные глаза:       — Ты тут останешься?       — Само собой. Еще скажи, ты меня стесняешься, — усмехнулся он. Эрик улыбнулся:       — Как ни странно, но стесняюсь, — он несмело стянул с себя рубашку, показав ему истерзанное ударами тело, снял джинсы, трусы и носки, и забрался в наполненную ванную, поскуливая от шипучей боли в ссадинах при соприкосновении с горячей водой. Ярослав забросил его одежду в стиральную машину и присел рядом с ванной на табурете:       — Давай, я помогу тебе отмыться.       Эрик молча отдал себя в его руки. Ярослав не стал пользоваться мочалкой, чтобы не причинять парню лишней боли, намылил руки гелем для душа и прошелся легкими движениями по его телу, стараясь бережно промыть раны, потом намылил шампунем его волосы, ласково массируя кожу головы. Чувствовал себя нелепо, но все же продолжал. Впервые в жизни он так ухаживал за человеком: разомлевший Эрик с закрытыми глазами помогал ему привести себя в порядок. Уже в конце банной процедуры он благодарно улыбнулся ему:       — Со мной еще никто так не возился, как возишься ты.       Ярослав молча посмотрел в его глаза, а потом отвел взгляд в сторону, вытирая руки полотенцем. Нечем ответить: он сам на себя не похож в минуты, когда этот мальчик находится так близко. И самое страшное во всем этом — тот очевидный факт, что Эрик знает об этом. Наверняка знает. Не знал бы — не пришел бы сегодня к нему за помощью. Мальчик тихонько выскользнул из пенной ванны, обвил его шею мокрыми руками и прижался к его губам. Ярослав не дал себе времени возбудиться и прервал глубокий поцелуй, строго заглянув в наивные глаза:       — Родители дома. Не будем увлекаться. К тому же у нас с тобой завтра тяжелый день.       Эрик помотал головой:       — Я никуда не иду, Ярик. Во-первых, меня там не ждут, во-вторых, у меня теперь нет чистой одежды.       — Одежду я тебе найду, — ответил Ярослав, но Эрик оторвался от него, взяв полотенце из его рук, и обмотал им свои бедра.       — Я не пойду. Ничто не заставит меня пойти на эту встречу, — он хмуро взглянул на Ярослава. — И не пытайся меня переубедить. Я не пойду. И точка.       Ярослав тяжело вздохнул, глядя в эти решительные печальные глаза, и кивнул головой: «Ладно, но ты пожалеешь об этом».       — Я заберу у директора твой аттестат, если хочешь.       Эрик взглянул на него с теплой улыбкой:       — Спасибо. Буду признателен. Я буду ждать тебя в твоей комнате после вручения.       Они вернулись в комнату: Ярослав дал ему чистые трусы, и они улеглись спать. Эрик сразу же устроился на его груди, тихонько поинтересовавшись:       — Ничего, если я буду обнимать тебя ночью? Родители не будут шокированы этим, если увидят?       — Они у меня достаточно современные, чтобы обращать на это внимание.       — Здорово. Мои бы убили меня на месте.       Он помолчал, поглаживая плечо Ярослава сквозь ткань пижамы, а потом прошептал:       — Мне так уютно с тобой. Все остальное кажется таким неважным, когда ты рядом. Ярослав тяжело сглотнул комок в горле, остро чувствуя в себе безнадежно нарастающую с каждой новой секундой тягу к мальчику, а потом мягко опрокинул его на спину и примкнул к его зовущим губам — таким всегда беспредельно ласковым и покорно раскрытым ему для глубокого страстного поцелуя. Ладонь медленно спустилась с плеча Эрика по груди, вниз, вдоль бедра, и тело парня подсознательно отреагировало на это нежное прикосновение, изгибаясь навстречу, поддаваясь, подстраиваясь, прижимаясь к нему разгоряченной после ванны кожей, к которой так сильно хотелось прижаться собственным обнаженным телом, потереться щекой где-нибудь в районе живота, там, где начинается возбуждение этого мальчика, так легко сводящего его с ума. Ярослав с трудом оторвался от слегка распухших после жадного поцелуя губ и разомкнул затуманенные глаза: Эрик лежал под ним, словно натянутая струнка — коснись, и все тело завибрирует от наслаждения. Уже готовый ко всему. Податливый, словно разогретый в ладони пластилин — лепи, что душе угодно. Но… Нельзя, чтобы родители услышали их стоны. Пусть они многое повидали на своем жизненном пути, но лучше им не знать, как сын самозабвенно занимается сексом.       — Нужно выспаться. Мне завтра рано вставать, — прошептал Ярослав. Эрик распахнул глаза и расслабленно улыбнулся:       — Прости, что позволил тебе себя поцеловать.       Ярослав вернулся на место, откинувшись на подушке и посмотрев в темный потолок задумчивым взглядом:       — Ты не виноват в том, что я так бурно реагирую на тебя.       Парень снова прижался к нему сбоку, устраиваясь удобнее для сна, и непринужденно пробормотал сквозь зевок:       — А мне кажется, это именно моя вина.       В голосе послышались нотки превосходства и собственной неотразимости, что Ярослав не выдержал и легонько шлепнул его по заднице за его беспардонный гонор. Эрик едва слышно пискнул и прохихикал. «Засранец! — улыбнулся Ярослав с закрытыми глазами. — Ох, и договоришься ты у меня!!!»       Утром Ярослав проснулся раньше будильника, осторожно убрал с себя руки крепко спящего Эрика и выскользнул из постели, опустив ноги на пол и покрутив головой в разные стороны, разминая шею. За окном только-только начинало светать. Парень посмотрел на пробуждающийся рассвет и вздохнул: лишь спустя несколько секунд до него дошло, что этой ночью он спал не один. И мысль, что сейчас кто-то за спиной хранит тепло его постели, грела душу. «Это настоящая зависимость!» — Ярослав задумчиво обернулся на спящего одноклассника: расслабленный, тихо сопящий в подушку с приоткрытыми губками, лохматый. Посреди ночи они прижимались друг к другу в поисках тепла, Эрик не отлипал от него всю ночь — согревался на его груди, либо сам грел его спину, прижимаясь сзади. И лишь сейчас мальчик спал на краю кровати, вытянувшись словно солдатик, будто кровать узкая и неудобная. Ярослав склонился над его лицом и мягко поцеловал в щеку, пригладив его кудрявую растрепанную шевелюру. Тот медленно приоткрыл глаза и сонно ему улыбнулся, хрипло прошептав:       — Привет.       — Привет, — проговорил Ярослав, — может, все же пойдешь со мной на вручение?       Тот помотал головой и перевернулся на спину, присев на кровати и ненадолго прижавшись к его губам:       — Я буду ждать тебя здесь, — он с теплотой во взгляде смотрел в его глаза. Неотрывно и с таким обожанием, что даже повидавшему много всего разного на своем жизненном пути Ярославу стало не по себе. Он тяжело вздохнул и кивнул:       — Ладно. Мы закроем тебя. Проголодаешься, загляни в холодильник. Там всегда куча всяких вкусностей: родители любят хорошо поесть.       Эрик улыбнулся ему и спрятался под одеялом:       — Я пока посплю еще. У тебя тут так здорово. Я еще в первую ночь заметил, что отлично высыпаюсь в твоей постели.       — Только почему ты спишь с краю? Кровать здоровая, а ты ютишься на краю, — посмеялся Ярослав.       — Я сплю в одной двуспальной кровати с братом и сестрой, вот и привычка — спать экономно, занимая минимум пространства.       — Жуть! — усмехнулся Ярослав. — Вот вам прелести многодетной семьи.       Эрик грустно улыбнулся ему и прикрыл глаза. «Ну ладно», — Ярослав поднялся с постели, включил ночник на стене и открыл шкаф, в котором его дожидался белый праздничный костюм. Он вынул его и положил на кресло. В голове уже зрел план — злостный, едкий план мести, и когда он уже сидел на стуле в актовом зале, и когда получал аттестат о полном среднем образовании, и когда с милой улыбкой смотрел в глаза директрисы, пожимая ее теплую руку, его план в мыслях набирал обороты все сильнее и сильнее. Он уже даже несколько раз успел всем отомстить за то время, пока пришло его время — говорить речь выпускника, которую гордо предоставили сказать ему, как самому популярному и умному одиннадцатикласснику школы. Директриса с улыбкой мощно аплодировала ему, пока он поднимался на сцену, а Ярослав только безмятежно ухмылялся, представляя ее перекошенное ужасом лицо спустя пять минут после того, как он скажет свою «речь». Директриса поднесла ему микрофон, похлопала по плечу, подбадривая, но для Ярослава это было лишним: он уже бодрый настолько, что дальше некуда. Злость внутри кипела лавой вулкана, требуя выхода. Эрик не одобрит. Даже отругает его потом за это. К тому же… «Зачем мне это нужно?» Ярослав смотрел на толпу внизу, ждущую его трепетных благодарных слов: ученики, их родители, братья, сестры, учителя… Увидел в толпе свою мать и отца, которые с гордой улыбкой смотрели на него, прижав ладони к сердцу. Мама любила ломать комедию на публике. Ярослав усмехнулся: хватит тянуть.       — Всем здрасьте! — начал он без обиняков и нахально махнул всем одной рукой, улыбнувшись всем своей фирменной улыбкой Ярослава Чекалова. Сначала все молчали, потом все же зааплодировали, но Ярослав быстро прервал их приветствие. — А теперь прошу всех заткнуться и утихнуть, ибо моя речь будет коротка настолько, насколько быстро до меня добежит директор. Я обращаюсь к тем сволочам, которые вчера избили Эрика Хворостенко! Ну что, покажете мне свои наглые морды или будете также прятаться в толпе? А? — жгучая злость внутри ликовала и пела, лицо залилось краской от игры адреналина в крови — ощущение похлеще оргазма. — Эрика сегодня нет здесь, вы уже заметили. Или нет? Вам же всем плевать на факт его присутствия. Но ликовать рано: Эрик придет сегодня на выпускной. Я сам его приведу. И мы вдвоем оттянемся на нем так, что вам и не снилось. Всем ясно?! И если хоть одна падла к нему прикоснется помимо его желания, я выбью всю дурь раз и навсегда одним ударом с разворота. Я узнаю, кто это сделал. Уж поверьте, я не был бы Ярославом Чекаловым, если бы не смог бы узнать такую мелочь особенно после того, как в моей постели побывала половина выпускного состава. Верно? — он подмигнул всем и рассмеялся. — Ну что, мне сказать пофамильно или лучше не стоит? Мне начать с девочек или с тех самых пидорасов, которые не смогли устоять перед моими чарами???       Чья-то рука вырвала-таки микрофон: Ярослав обернулся — багровое лицо директрисы так близко.       — Ярослав, — тихо прошипела она ему в лицо, — что на тебя нашло???       — На меня?! — ухмыльнулся парень и кивнул в сторону притихшей толпы. — У них спросите, что на них нашло, когда они жестоко избивали одноклассника за то, что он гей. Дайте микрофон кому-нибудь другому, кто действительно благодарен школьным годам. Лично я теперь ненавижу вашу школу.       Он спрыгнул со сцены, злобно умиляясь тем, как ему все расступаются навстречу, боязно пропуская к выходу. «Правильно, я сейчас на взводе — могу так пихнуть плечом, что в другом конце зала очухаетесь!!!»       Родителей он дождался у машины, сидя на капоте и разглядывая небо. Они молча подошли к нему, мама подняла на него спокойный взгляд:       — Отличная выпускная речь! Ты ее дополнил чем-то своим, верно? Реакция директрисы была неадекватной: вырвала микрофон на самом интересном месте, — в голосе прозвучала ирония. Ярослав усмехнулся: мать порой поражала его своим безмятежным отношением к его самым невыносимым выходкам.       — У меня к вам есть просьба, — улыбнулся Ярослав, щурясь от лучей солнца, — не ходите на выпускной сегодня: там будет еще хуже, — он посмеялся и подмигнул отцу.— Сходите в боулинг. Кажется, ты хотел взять реванш у мамы.       — Хм, — отец довольно покивал головой. — Прекрасная идея! Как ты смотришь на это, дорогая?       — Ну, — женщина кокетливо улыбнулась. — Раз сын просит, то, думаю, стоит согласиться. Правда, я так люблю скандалы, что мне очень хочется попасть на выпускной. Но не будем портить сыну вечер и проведем его в другом месте, — она мило пожурила Ярослава за щечку. — Только не разгроми всю школу, сына! Я хочу съездить в этом сезоне в Японию, а не платить за разбитые стекла в школе, в которой ты уже больше не появишься. Кстати, — она села в машину, подтянув стройные ножки в салон, и взглянула на Ярослава, — а у твоего друга, кажется, нет выпускного костюма. Как ты смотришь на то, чтобы я свозила вас в отменный бутик мужской праздничной моды?       Ярослав благодарно взглянул на нее:       — Мне нужно, чтобы он был одет так же, как и я.       Она кивнула головой и мило подмигнула ему:       — Я знаю, где можно купить тот же костюм, что на тебе сейчас.       Эрик ждал его дома на кухне в пижаме, тихо-мирно попивая чай с печеньем и смотря телевизор в тот момент, когда Ярослав вернулся с родителями домой.       — Собирайся. Мы едем в магазин, — махнул он рукой обескураженному мальчику и направился в спальню — найти ему одежду для поездки.       — В какой магазин? — недоуменно спросил Эрик, шагая вслед за ним. — Зачем?       — За костюмом. Мама дала добро на покупку твоего костюма для выпускного. Мы купим тот же костюм, что и у меня. Чтобы быть похожими. Как две капли воды. Чтобы они даже тронуть тебя не посмели! — Ярослав почувствовал, что все еще зол. Все еще кипит внутри та ярость, которой он дал выход на торжественной части вручения. Эрик поймал его лицо ладонями и заглянул в его бешеные глаза своими обеспокоенными:       — Что случилось? Что произошло?       Ярослав успокоил взвинченный организм глубоким вдохом:       — Я сказал всем, что ты придешь на выпускной. Обозвал всех пидорасами. На весь зал.       Эрик в ужасе посмотрел на него широко раскрытыми глазами, а Ярослав понял, что лопается от смеха от своей же выходки в школе, и расхохотался от души, выдернув свое лицо из дрожащих в нервном припадке пальчиков мальчишки. Черт возьми, он бы, наверное, отдал бы миллион за видеопленку записи его речи, особенно если там будут видны выражения лиц зрителей в зале. Эрик наконец поглядел на него теплым взглядом и с доброй улыбкой:       — Видимо, это было эффектно, раз тебе настолько весело.       — Ты пропустил такое шоу!!! — Ярослав отсмеялся, вытерев слезы. — Эх, черт подери. Я еще никогда так не отрывался.       — Что именно ты сказал всем?       — Да там много сказать не вышло, — отсмеялся Ярослав, — директор почти сразу микрофон вырвала…       Эрик закатил глаза, не веря ушам и качая головой из стороны в сторону.       — Сказал, что узнаю, кто тебя избил, — продолжил Ярослав, — сказал, что покалечу любого, кто к тебе еще раз прикоснется, сказал, что притащу тебя на выпускной силой, если потребуется.       — Зачем?! — Эрик печально вздохнул, глядя в его глаза. — Ярик, я не хотел, чтобы и у тебя остались плохие впечатления от выпускного. Ты не обязан был меня таким образом защищать. Мне было достаточно твоей вчерашней заботы.       — Зато мне недостаточно! — отрезал Ярослав и кинул в него своими джинсами и джемпером. — Давай, одевайся. Я сказал, что ты будешь на выпускном. И ты будешь там! Потом благодарить меня будешь, что я затащил тебя на этот вечер. Не переживай, мы там долго не задержимся, и я буду рядом постоянно. Мы просто должны доказать всем, что мы — самые крутые перцы школы!       Ярослав лучезарно улыбнулся и заговорщически подмигнул ему, но Эрик в неуверенности замешкался, держа одежду в руках. Ярослав с тяжелым вздохом подошел к нему и дернул за края пижамы:       — Я тебя сейчас сам буду раздевать и одевать!!! Я могу, ты знаешь это, — он изящно приподнял бровь, дав понять, что серьезен в своих намерениях. Эрику ничего не осталось, как подчиниться и одеться. Они прокатились до центра города, изобилующего пестрящими вывесками бутиков, где все же нашли мальчику костюм, похожий на костюм Ярослава: Эрик нерешительно смотрелся в зеркало, не веря, что он может быть таким неотразимым.       — Это правда я? Никогда не думал, что могу выглядеть так очаровательно, — смущенно улыбнулся он через зеркало Ярославу и его маме. Женщина подошла к нему и заботливо поправила воротничок:       — Если тебе уложить волосы, ты будешь еще более очарователен. Сына, как ты смотришь на то, чтобы посетить с другом салон красоты для придания большей убедительности вашему сногсшибательному образу?       Ярослав тихонько посмеялся:       — Мам, ты ведь знаешь, что я всегда за то, чтобы потратить твои деньги. Ой, прости, — деньги моего отца!       Мать укоризненно посмотрела на него и рассмеялась:       — Я вырастила самого бессовестного и невоспитанного сына во вселенной!       — Я тоже тебя люблю, мам, — он ласково чмокнул ее в щеку.       Эрик старался не потеряться между этими двумя странными людьми, которые с милой улыбкой поливали друг друга ушатом грязи, смеясь и подшучивая, но Ярослав сам не дал ему потеряться. Уже когда они ехали в заказном лимузине к школе, одетые с иголочки и причесанные, он следил за ним каждую секунду: поправлял рукава, прическу, нежно прижимался к его губам, давая понять, что все будет отлично. По великому плану разоблачения они надели солнцезащитные очки. Белые костюмы, черные очки. Они вышли из лимузина и зашагали, держась крепко за руку, к входу бывшей теплицы, в которой уже вовсю гудел банкет. У входа стояли несколько одноклассников, прячась за углом от взрослых, чтобы незаметно покурить. Ярослав и Эрик сняли очки одновременно. Жест был накануне отрепетирован. Ярослав обдал курильщиков таким сладострастным взглядом, что те выронили замусоленные бычки изо рта, провожая их шокированным взглядом. Эрик боязно прижимался к его плечу, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, а Ярослав склонился к его лицу и мягко прошептал:       — Сегодня наша ночь! Ничего не бойся, я буду рядом. Устроим небольшое шоу и смоемся, — он ласково подмигнул ему. — Готов?       Эрик тяжело вздохнул и решительно кивнул головой. Ярослав толкнул дверь в банкетный зал, и они вдвоем ворвались в мир светомузыки и веселья. Они специально опоздали на час, чтобы прийти именно тогда, когда все уже на кураже. Бывшие школьники покинули столы и вытанцовывали на свободном для дискотеки месте огромного зала. Ярослав провел за руку Эрика на свободное место, галантно поправил под ним стул, догадываясь, как на них сейчас все смотрят, откупорил бутылку шампанского и наполнил им чистый пластиковый стаканчик. Присев рядом на свободный стул, Ярослав заглянул в глаза все еще напуганного мальчика и твердо сказал:       — А теперь до дна.       Эрик сделал глубокий вдох, зондируя стаканчик, схватил его, расплескав почти половину, и осушил его. Ярослав довольно посмеялся и сделал несколько хороших глотков прямо с горла бутылки. Игривое шампанское почти сразу ударило по голове и пустому желудку. Оно сумело раскрепостить порядком напряженного Эрика: Ярослав впервые увидел парня таким смешливым и неуклюжим. Мальчик спьяну смеялся с каждого чужого жеста, движения, слова… Уже через полчаса они вдвоем выплясывали под хит Lady Gaga и подпевали «…until you love me papa-paparazzi?», сместив своим танцем всех по периметру. Кто-то похлопал Ярослава по плечу, и тот от неожиданности обернулся: рядом стояла насупленная директриса.       — Ярослав, не нужно так увлекаться. Здесь все хотят отдохнуть по-человечески. Я думаю, что сделаю правильно, если попрошу вас уйти.       — Уйти? — прищурился Ярослав в шоке. — Мы только пришли!!!       — Мы уйдем, — вдруг проговорил Эрик. — Буквально через минуту!       Оторвавшись от обнимающего его Ярослава, мальчик вдруг ринулся к столу, где сидели их одноклассники, брезгливо рассматривая их пару и шепчась. Эрик вдруг схватил со стола графин с вишневым соком, подошел к шушукающимся одноклассникам и без обиняков полил их головы соком. Раздались возмущенные вскрики, одноклассники повскакивали со стульев, отряхивая свои испорченные костюмы. Музыка резко стихла, все глазами ужаса смотрели на бушующего парня.       — Ярик! Ты хотел знать, кто меня обидел??? — закричал из-за стола Эрик, продолжая злобно обкидывать облитых одноклассников тем, что попалось под руку — колбасной и сырной нарезкой, солеными огурцами, — это вам за вчерашний испорченный вечер! — Потом он подбежал к однокласснице, в испуге прижавшейся к стене, и впечатал ей в грудь тарелку с салатом оливье. — Вот тебе за испорченный реферат!       Вторая девушка поспешила покинуть стол, но ее на лету догнала пластиковая тарелка с нарезанными фруктами, чинно вписавшаяся в затылок: девушка взвизгнула и вжалась в плечи, вытряхивая апельсиновую нарезку и виноградины из шикарной прически.       — А тебе — за неприличное граффити на моей парте, сучка!!! — выкрикнул Эрик, тяжело дыша от выброса адреналина.       — Эрик Хворостенко! Прекрати это безобразие!!! Немедленно!!! — закричала взбешенная директриса, пытаясь поймать его за руку, но тот схватил скатерть с ближайшего стола и опрокинул его сервировку на пол, перегородив ей путь горой еды, тарелок и бутылок.       Ярослав сначала с ироничным взглядом наблюдал все это непристойное действо со стороны, с нарастающей гордостью понимая, что просто бесстыдно рад за своего смелого мальчика, устроившего такой веселый балаган на первом и последнем в своей жизни школьном выпускном, а потом громко расхохотался во весь голос, сложившись пополам в приступе истерического смеха, который гулко прокатился по затихшему залу. Как же здорово, что здесь нет их родителей. Они бы не пережили такого искрометного шоу! Эрик тоже хохотал во весь голос, удирая от директрисы и других очнувшихся от шока учителей, подбежал к смеющемуся Ярославу, крепко схватил его за руку, и они вместе выбежали из теплицы, покинув сорванную вечеринку. Они бежали еще долго, пока не стало хватать воздуха от продолжительного бега и непрекращающегося смеха. Схватившись за колени, они отдышались и взглянули друг на друга.       — Почему ты всегда оказываешься прав? — улыбнулся Эрик, тепло посмотрев в веселые глаза Ярослава.       — В чем я оказался прав на этот раз? — поинтересовался Ярослав.       — В том, что я пожалел бы, если бы не пошел на выпускной. Это было незабываемо. Обалденное пати!       Их одновременно общий смех нарушил тишину ночного города, подтверждая только что произнесенные слова Эрика.       — Пошли гулять, — Эрик непринужденно зашагал вперед, Ярослав с улыбкой последовал за ним. — Все равно на выпускном нас не ждут. Я, кстати, голодный, как волк, — парень обернулся на него с унылой гримасой.       — Давай заглянем в ближайшее кафе, — кивнул головой Ярослав, — я сам не прочь перекусить.       Они прогулялись по засыпающему городу, с сарказмом вспоминая последние полчаса их жизни, потом перекусили в пустом круглосуточном кафе, где распили бутылку «Москато» на двоих. Эрик веселел на глазах: алкоголь действовал на него возбуждающе, делая его чересчур храбрым и смешливым. Он чуть не разбил пустую бутылку шампанского, когда Ярослав подшутил над ним в плане его алкогольной смелости. Парня раззадорил этот наглый выпад, и он пообещал, что как только они допьют шампанское, он разобьет бутылку об пол, чтобы он знал, как в следующий раз подтрунивать над его нежной душевной структурой. Ярослав тепло посмеивался, вытаскивая его из-за стола и одновременно пытаясь расплатиться с нахмуренным официантом, недовольным громкими ребятами в такое позднее время.       Остаток ночи они провели в восхождении на самую высокую и уединенную точку города — Орлиную сопку. Туда, где в утреннее время они смогут встретить рассвет уже как повзрослевшие молодые люди. Встретить так, чтобы никто не указал на них пальцем и не оскорбил в очередной раз. Они пересекли почти треть города до места назначения, подошли к подножью и молча стали взбираться по тропинке, которая едва уловимо виднелась при легком сумраке раннего утра. Небо стало светлеть с восточной стороны как раз в тот момент, когда они поднялись на самый верх. Отряхнувшись от веток и листвы, они отдышались, нашли удобный камень и присели на него.       — Нет! Не так! — Ярослав заставил парня подняться с камня и усадил его на свои колени лицом к себе. Эрик непринужденно устроился на его ногах и с ироничной улыбкой обнял его руками за шею:       — Будем встречать рассвет, как самая настоящая парочка?       Ярослав в спешке отвернулся от него, пытаясь проигнорировать этот опасный вопрос, боясь признаться самому себе, что происходящее с ними — нечто серьезное. Отношения, до которых он еще не дорос. Или все же дорос?       Эрик не стал, по-видимому, ставить их обоих в неудобное положение и мягко поцеловал его, расслабив тем самым напряженные мозги Ярослава. Даже закрытыми глазами он чувствовал приближение рассвета: свет стал отчетливее, грел затылок. Эрик все же оторвался от его губ и восхищенно прошептал, глядя в сторону окрашенного ярко-оранжевыми лучами неба:       — Так красиво!!!       Ярослав распахнул затуманенные долгим поцелуем глаза, взглянув на лицо изумленного парня: русые волосы окрасились почти в огненно-рыжий цвет, в глазах — искорки от лучей. «Да, действительно красиво! — подумал он безнадежно, уже не сопротивляясь сладкой боли внутри от присутствия этого мальчика рядом. — И все это — мое! Ведь мое?..» Ярослав крепче сжал худенькое плечико под белой тканью пиджака, Эрик перевел на него свой теплый, восторженный взгляд и улыбнулся также по-мальчишески мило, как это делал всегда. Только сейчас Ярослав обратил внимание на его ямочки в уголках губ: он ласково провел по ним пальцами, притянул парня ближе и поцеловал его так неистово, как только умел. Эрик жадно ловил его губы, сжимая его волосы на затылке своими крепкими пальцами и ни на минуту не отвлекаясь от их глубокого, страстного поцелуя. Поцелуя, которого каждый раз было мало обоим, от которого горели опухшие губы, и сердце билось в груди так мощно, что его стук заглушал все внешние звуки пробуждающегося города.       — Что теперь? — послышался робкий шепот Эрика, когда он оторвался от его губ и прижался лбом к его лбу.       — А что теперь? — непонимающе приподнял брови Ярослав.       — Мы встретили рассвет, стали взрослыми, — он иронично посмеялся. — Скоро ты поступишь в университет, продолжишь там просвещать молодежь в сексуальном плане. Наверняка, на первом курсе будет еще куча необразованных в плане постели молодых девушек и парней, — он грустно улыбнулся, а Ярослав тоскливо понял, что последнее, о чем он думал бы, поступая в университет, — это продолжение школьной традиции. Сейчас это уже не кажется таким важным занятием, даже наоборот, выглядит бессмысленной тратой свободного времени и себя самого на чужих людей, которым не нужно его внимание и опыт.       — Мне это неинтересно, — произнес он наконец.       — Правда? — удивленно воскликнул Эрик и даже отодвинулся от него, недоверчиво сдвинув брови. Ярослав заглянул в его глаза:       — А ты? Куда пойдешь учиться?       Эрик тяжело вздохнул и покачал головой, продолжая разглядывать рассвет и щуриться от ярких лучей:       — Никуда не пойду. Устроюсь на какую-нибудь работу. Так от меня будет больше пользы для семьи. Не вижу для себя будущего после окончания университета, не того я поля ягода, только время потрачу в пустую. Лучше пойду трудиться на благо страны.       — Понятно, — Ярослав снял парня с колен и сам встал с камня. — Судя по всему, твоя судьба — снова в моих руках.       — О чем ты? — нахмурился Эрик.       — О том, что ты опять глупости говоришь, а когда будет уже достаточно поздно что-либо менять, снова скажешь, что я был прав. Ты поступишь в тот же университет, куда и я. Я сам все организую. Наверное, мне придется еще долго быть «твоими мозгами», — он злобно ткнул пальцем в висок озадаченного парня. — Когда ты уже начнешь думать о себе, а не о семье, которой ты безразличен.       Эрик опустил голову:       — Я не говорил, что я им безразличен. Просто им больше не нужны герои в семье.       — А тебе для самого себя не хотелось бы стать героем? Причем здесь другие? — Ярослав покачал головой и прыснул смехом. — У тебя разве нет своих личных желаний? Целей? Стремлений? Чего ты хочешь от жизни ДЛЯ СЕБЯ?       Парень пожал плечами: — Я не думал об этом.       Ярослав тяжело вздохнул:       — У тебя еще есть время подумать, пока я нахожусь рядом.       — Прямо сейчас подумать?       Парень задал вопрос так серьезно, что Ярослав не выдержал и расслабленно рассмеялся:       — Ну если ты хочешь прямо сейчас решить эту небольшую проблему, то валяй прямо сейчас думать…       — Я бы не хотел торопиться, но… сейчас ты рядом, а через пять минут мы разбежимся по своим домам, и неизвестно, когда увидимся опять. Если вообще увидимся…       Эрик произнес это так печально, что Ярослав нахмурился против собственной воли:       — Никуда мы не разбежимся.       Эрик поднял на него взволнованный взгляд, а Ярослав нервно схватил его за руку и потянул за собой:       — Пошли домой.       Они молча топали вниз с горы, Ярослав ни на секунду не отпускал запястье, которое крепко сжимал в своей ладони, и только внизу у подножья отпустил руку парня, указав следовать за ним. «Разбежимся! — передразнил он. — Ишь ты! Разбежался, черт возьми!!! Я на тебя столько сил и времени угрохал, чтобы вот так вот взять и отпустить! — парень со злостью пнул лежащий на пути камень. — Твою мать! Будет надо, к кровати привяжу!» Эрик испуганно шагал рядом, едва поспевая за его бешеным темпом. Уже в квартире на пороге темного коридора Ярослав грубо схватил парня за плечи и прижал к стене:       — Тебе ведь все равно, да? — пропыхтел он ему в лицо, все еще пытаясь держать себя в руках и безнадежно понимая, как же он попал. — Как игру все воспринимаешь, да? Совсем не видишь, что со мной творится? Или хочешь это услышать? Хочешь вконец меня доконать…       — Я… — Эрик взволнованно облизнул сухие губы, — я ничего от тебя не требую, Ярик…       Ярослав опустил голову и презрительно усмехнулся, зажмурившись:       — Вот именно. Тебе от меня ничего не нужно. Ничего. Что бы я ни делал…       — Ярик, — мальчик вдруг приподнял его лицо ладонями и улыбнулся ему так тепло, что Ярослав на мгновение потерялся в пространстве. — Мне нужен только ты. И на меньшее я не согласен. Я сказал, что ничего не требую от тебя, но это не значит, что ты мне безразличен, как ты решил сейчас. Да, мне было бы приятно, если бы время от времени ты показывал мне свою заинтересованность моей невзрачной персоной, но того, что ты привнес в мою жизнь, того, что сделал для меня, уже достаточно, чтобы быть тебе благодарным на много-много лет вперед. Одно твое слово — и я буду рядом. Мне нужно знать лишь одно: это действительно то, чего ты желаешь в данные минуты? Не хочу тебя смущать, не хочу рушить твои привычки и тем более не хочу, чтобы тебе причиняли боль из-за меня. Ты стал слишком важным человеком в моей жизни. Была бы моя воля, привязал бы себя веревкой к твоей руке и ходил бы по пятам, смотря в твой величественный затылок и благодаря Бога за то, что ты не ездишь на мотоцикле. Иначе я сдулся бы на первом же километре… — мальчик рассмеялся с собственной шутки, и Ярослав рассмеялся вслед за ним, представив Эрика, бегущего рядом с мотоциклом с языком на плече от усталости. Он с улыбкой прижал его к себе и крепко обнял, потом увел в свою спальню и задернул шторы. Родители снова где-то пропадали ночью, но это было на руку обоим. Наконец можно уединиться и провести время с пользой, не торопясь и изучая друг друга настолько усердно, насколько каждый позволит это сделать. Мальчик перестал стесняться, с жадностью возбуждая его поцелуями и ласковыми руками. С его подачи Ярослав впервые испытал на себе обоюдные оральные ласки, узнав, какой сногсшибательной может быть поза 69. После нее они еще долго приходили в себя, тяжело дыша в потолок, а потом накрылись одеялом и в изнеможении прижались друг к другу: бессонная ночь плюс сладкое утро дали о себе знать. Они уснули одновременно, усталые, спокойные, довольные. Ближе к обеду Ярослав услышал скрип входной двери: вернулись родители — но не стал подскакивать с кровати, как ошпаренный, дабы скрыть от них происшедшее утром. Он даже ухом не повел, когда мягко приоткрылась дверь в спальню. Пусть думают, что хотят. Их сын счастлив. Неужели важно, каким образом он этого добился?       — Я должен это спокойно принять? — послышался тихий голос отца.       — Думаю, мы оба должны, — также тихо шепнула мама. — Наш сын повзрослел, открыв свой собственный сезон любви. Он влюбился, а мы приобрели второго сына. Главное, чтобы предохранялись, — тихий зевок. — Пойдем. Я спать хочу.       Дверь тихонько закрылась, в спальне родителей сначала было шумно, потом все утихло. Ярослав усмехнулся, распахнул глаза и откатился от спящего Эрика: «Я влюблен? Это так заметно?»       — Это правда?       Ярослав даже вздрогнул, обернувшись от неожиданности: Эрик смотрел на него абсолютно не сонными глазами. Серьезно. С каким-то опасным подозрением.       — Что «правда»? — переспросил Ярослав.       — Ты меня любишь? — мальчик даже тяжело сглотнул от предвкушения ответа, в надежде заглядывая в испуганные глаза Ярослава. Тот тяжело вздохнул и хмуро посмотрел в потолок:       — А о чем, по-твоему, я тебе талдычил в коридоре? Даже предки все поняли. Я стал непохожим на себя в последние месяцы. И все — после знакомства с тобой. Я не знаю, если честно, люблю или нет. Просто… хочу, чтобы ты рядом был…       Мальчик с улыбкой заглянул в его глаза и прижался к груди:       — Этого вполне достаточно для признания, — он помолчал, а потом тихонько хихикнул под боком. — Ярослав Чекалов любит меня, с ума сойти!       — Эй ты! — Ярослав обидчиво спихнул его с себя. — Не смей надо мной издеваться, ты понял?!       — Понял, — снова усмехнулся мальчик и снова продолжил. — Но это же просто уму непостижимо: самый популярный выпускник школы Ярослав Чекалов влюблен в меня!!! Втрескавшийся по уши Ярослав Чекалов — то еще зрелище!!!       — Ах ты засранец!!! — Ярослав схватил подушку и озлобленно впечатал ее в усмехающуюся физиономию Эрика, в негодовании понимая, что больше ничего-то и не может сделать с этим голым насмешником в своей постели. — А ну выметайся отсюда, живо!!!       — Ни за что! — кудряво-лохматый Эрик выполз из-под подушки, быстро обхватил его руками, продолжая весело улыбаться, и шепнул. — Ты самый лучший парень в моей жизни!       — Ха! Лучший! — прыснул смехом Ярослав. — Понятное дело! Ибо единственный!!!       — Да, ибо единственный и неповторимый! Я люблю тебя, Ярослав Чекалов. О, великий и ужасный! — мальчик приподнял голову и расплылся в самой беспардонной карамельной улыбке, после которой Ярославу жутко захотелось завалить его на обе лопатки и грубо поцеловать. Что он, в общем-то, и сделал впоследствии.       — Кстати, — Ярослав собрался с мыслями и выпалил, — что это за хмырь с тобой в школу приходил? Это ведь был тот же парень, который сидел рядом с тобой в клубе и с которым ты потом на такси уехал?       Эрик улыбнулся ему уголками губ:       — Ты следил за мной с самого начала?       — Я первый задал вопрос!!! — свел брови Ярослав.       — Забудь про него, Ярик, — мальчик ласково провел пальцами по его нахмуренным бровям, расслабляя их. — Он попытался меня соблазнить, но я не дался, — Эрик подмигнул ему. — После той «настольной» игры в теплице вместе с тобой я понял, что больше никому не смогу так легко доверить свое тело. По крайней мере, в ближайшее время. Меня и в школе пытались клеить, но… — Эрик заглянул в его глаза. — Ты — единственный мужчина в моей жизни. Был и есть.       Ярослав прыснул смехом:       — Сериалов насмотрелся что ли? Выражаешься, как заядлая домохозяйка перед телевизором!       Эрик рассмеялся вместе с ним и обидчиво насупился:       — Не придирайся к словам. Я тут ему о своих глубоких чувствах говорю, а ему, видите ли, не нравится текстовка. Все, — Эрик шутливо отпихнул его от себя, — развод и девичья фамилия. Иди в задницу, бесчувственный чурбан!       — С удовольствием!!! Переворачивайся!!! — Ярослав попытался опрокинуть парня на живот, но тот со смехом вырвался:       — Ах ты, извращенец! Я не то имел в виду.       — А мне уже все равно, что ты имел в виду. У меня воображение разыгралось.       — А как же родители?       — Они уже увидели больше, чем мы могли им показать. Надеюсь, они крепко спят… Куплю им завтра беруши… Иди ко мне, я уже соскучился по твоим губам, Эрик Хворостенко…       — Есть, Ярослав Чекалов. О, великий и прекрасный!!!