Кошка

В таверне канонично шумно, дымно, пахнет жареной курицей и медовухой.  — Слышал, принцесса-то, краса златокудрая, мужа себе ищет? Пара рыцарей после тяжёлого задания по поимке разбойников отдыхали, заливая усталость ледяным элем.  — А то как же, враньё это все, просто чтоб не скучать придумала себе забаву. — бывший бравый рыцарь, срывая зубами мясо с кости махнул рукой на двух других, мол, пустой разговор. — А что за забава? — два молоденьких барда, про которых говорят «не пришей кобыле хвост» оживились, перебравшись к беседующим.  — Да говорят, издала принцесса указ недавно, что коли кошку ее кто приручит — тот и мужем ей станет. Байки все это, глупости, — пожала плечами хозяйка таверны, расставляя по кругу новые, наполненные кружки, сразу запотевающие от жары в помещении. — А не так все просто: у кошки на шее ключик висит, позоченный. Вот им-то нужно двери открыть в покои принцессы, — добавил рыцарь.  — А где кошку ту искать? — второй бард с нарастающим интересом окинул взглядом рыцарей за столом.  — В покоях королевских! — от смеха, грохотом прокатившегося по таверне, забренчала посуда, загудели дубовые столы и на некоторых канделябрах потухли свечки, стало ещё мрачнее. — а ты что, небось, пошел бы попытать удачу? — с насмешкой бросил один из стражников Дворца.  — А чего ж нет? И пошел бы! — приосанился, и, поправив забавный хвостик на белокурой макушке, мальчишка перебросил свою лютню на другое плечо.  — Ты, это, дурью-то не майся, а лучше сыграй нам что-нибудь, да повеселее! — крикнул кто-то с соседнего стола и стукнул кружкой. Оживление в таверне перешло на новый уровень. «Указ принцессы √247: в саду, что скрывают две скалы, отыщешь ключ от моих сердца и души. В просторах зелёного цветущего рая, обителью ставшего для осколка луны, получишь покой и пристанище для уставшей от воин души». Королевский посол свернул пергамент и, не особо утруждая себя поклонами, вышел из таверны, в которой сразу, как только за ним закрылась потрескавшаяся дверь, взорвалось бурное обсуждение и расшифровка несвязных слов. — Странная она у нас, принцесса-то. И почему именно кошку? Они ж тупые, только мяукать и спать могут. То ли дело собака! — почесал лысый затылок высокий юноша, выискивая что-нибудь интересное на доске с заданиями.  — Да попробуй ты пойми этих девиц заморских. — рассмеялся и загремел доспехами стоявший рядом бородач в шлеме. — А как это — «заморская»? — мальчишка, помогающий в таверне кружки разносить, остановился, переводя непонимающий взгляд с одного воина на другого. — А так. Не дочь она нашей Королевы. Когда-то король привез ее с другой далёкой страны и… — начал было говорить мужчина в капюшоне, надвинутом на лицо, стоявший поодаль, но договорить не успел: хозяйка таверны оказалась рядом и быстро отвесила мальчишке подзатыльник. — А ну иди работать, бездельник, нечего байки глупые слушать! — косо глянув на незнакомца, женщина, неодобрительно покачав головой, удалилась.  — Ну-ка странник, поди к нам, да расскажи эту историю до конца, больно уж интересно. — поставив полную кружку сбитня как предлог, мужчины, за столом обратили взгляды на человека в балахоне. — Ну, будь по вашему. — подойдя, путешественник занял свободное место за столом, и все вокруг обратились в слух. — Все ведь знают, что Король и Королева наши детей иметь не могли, вот и отправились тогда они в дальнее странствие, знания искать, а вернулись не одни, а с ребеночком да именовали своей дочерью, и титул принцессы подарили. То-то праздник был, то-то счастье! Только где ж взяли они девочку годовалую, коли не было их в королевстве всего месяц?..  — Так известно же, что чудо с ними в дороге сотворилось! Помнится, все говорили об этом, новость благая всю округу облетела! — возразил старый латник, и все сразу заголдели, загудели согласно, перепалка даже началась.  — Мужики старые, столько лет прожили, а наивные, как детвора! Не бывает чудес в нашем мире, что ж вы такое говорите? — рассмеялся повествователь, ниже натягивая капюшон. — где ж это видано, что б чудеса приносили детей? Думаете, почему правитель наш так равно скончался? Магия тут замешана, и колдуны, и ведьмы к этому «чуду» руки свои костлявые приложили.  — Но ведь принцесса, говорят, красивая, на Королеву-мать похожа! — возмутился мальчишка, которому все же удалось убежать из-под надзора хозяйки. — Говорят-говорят, а только не видал ее никто. Все только слышали. Принцессе нужен муж, чтобы на престол взойти, а она не хочет обучаться ни с кем, вот и играет вами, как марионетками, время тянет. А ложь быстро слухами неверными обрастает, так и легенды слагаются. Не верь тому, чего твои глаза не видели, а то так и останешься глупым ребенком. — глухо рассмеялся путник, потрепав мальчишку по волосам. — Ну что ж, вот и конец подошёл истории моей, посему: вам, сильные королевства, спасибо, за угощение, за внимание. И ты, хозяйка, не сердись — не гоже ведь это, во лжи жить. Ждет меня дорога далекая, надо уже и отправляться. — сделав последний глоток уже согревшегося напитка, мужчина покинул таверну, оставив всех в ней в непонятках и волнении. Всю ночь обсуждали такую весть инакомысленную люди, да к утру, после драк и свар порешили, что придумал странник все, обманул их. И потекла жизнь как прежде. Долго ли, коротко ли текло время, а сад, скрытый за скалами, становился все популярнее у послов, придворных, принцев, рыцарей, воинов всех мастей, разбойников, желавших озолотиться, или просто у люда, которому скучно было в избах сидеть да в таверне эль глотать. Только как бы не старались они — все тщетно. Да так зверюга пушистая отделывала неугодных, что никто не смел придти во второй раз. И рыцари бравые, не одну шайку разбойников присмирившие, не получали одобрения кошки, и принцы выбегали в дорогих одеждах в страхе, запрыгивали в повозку и укатывали что есть мочи подальше. Тут не то что до ключа, до шерстинки дотронуться не позволяла. Некоторые ухитрялись и ловушками счастье пытать, только кошка умная была, обман и опасность за версту чуяла: носом розовым воздух понюхает, прыг-скок и по другой тропинке уже идёт, не по заговоренной. И яства носили аппетитные, дорогие, что люди и не пробовали, и игрушки из перьев павлиньих — все неугодно было ей. — А я говорила, что ерунда это! Глупые вы, мужики. Мало вам баб что ли? И красивых, и сильных, хоть куда! А вы? Эх! — сетовала хозяйка таверны, промывая травяным настоем царапины на лице мальчишки с лютней с порванными струнами. — Да пел я ей, пел, ходила кругами, о ноги терлась, а стоило руку к ней протянуть, как зашипела, как ощетинилась… Только и помню, как ключик блеснул перед глазами… — чуть не в слезах верещал музыкант, на потеху рыцарям и страже.  — Говори ли же тебе, дурень, не даётся животина никому, принцесса забавится себе, небось в башне где сидит, с высока смотрит и смеётся над глупцами. — осушив кружку, повидавший многое, седой, в золотистых латах оруженосец встал, поправил меч в ножнах, и пошел прочь от шумной забегаловки. Укрытый тенью силуэт в темно-зеленом плаще, бесшумно обошел стражу у ворот, и сквозь кованую калитку вошёл в сад. — Ох и не мало тут работки мне будет, однако, как же головокружительно пахнет жасмин.  — Слыхали, мужики? В соседнем королевстве, говорят, подняли восстание за то, что Король казнил ведьму на главной площади. — все изрядно подвыпившие и расслабленные обратили свои взоры в сторону двери, где прям с порога вещал оруженосец одного из рыцарей.  — Так им и надо, ведьмам этим. Совсем распоясались. — зазвучало несколько согласных голосов. — Да не будь этих самых ведьм, местная нечисть невесть как бы расплодилась, разбушевалась, и не сидели бы вы тут, потягивая эль да байки слушая, — высказалась хозяйка, унося пустые кружки. — И то правда. — поднял указательный палец вверх бывший советник, не особо соображая, о чем речь. — Да о том я, что много кого из восставших изгнали из королевства и теперь тут ошиваться будут, раз наш Король почил. — стукнул кулаком по столу оруженосец, обведя всех присутствующих злым взглядом. — Да пусть попробуют, мы их быстро! — бравые воины с улюлюканьем повыхватывали из ножен мечи и кинжалы, показывая, свою мощь и готовность.  — Эти розы так прекрасны. Хотя, будь они белые, сад был бы ещё краше, верно? — садовник, пришедший в сад под покровом ночи, теперь укрывался в тени старинных яблонь и берёз. Совсем рядом из-за кустов выпрыгнула кошка и села рядом, наклонив голову, наблюдая, как высокий, худой мужчина в кожаной шнурованной жилетке поверх зелёной рубахи, наспех отряхнул с суконных бриджей кусочки листьев, налипших во время стрижки кустов и, поправив на голове отсроконечную широкополую потрепанную шляпу, перешёл с секаторами на другую сторону. — А ты как сюда забрела, киса? Хозяева тебя уж верно обыскались, ступай домой. — но кошка только потянулась и упала на спину, заигравшись с остриженной веточкой. — Красивая ты, пушистая такая, и глаза у тебя необычные, желтоватые. А зачем ключ тебе такой на шее? Тяжеловат, небось. — садовник отложил секаторы и, отломив прутик принялся играть с кошкой, уводя ее все ближе к воротам. — ну вот, смотри, там и выход. Давай, давай, хозяйка дома молочка нальет. А кошка знай себе мурлычет и о ноги трётся, хвостом опавшую листву шевеля. — Ну и бес с тобой, заблудишься — одичаешь, да и помрёшь тут. — садовник махнул рукой, возвращаясь к прерванной работе. — Отпусти меня, отстань, дьявол, ведьмино отродье!!! — на верещание очередного рыцаря, в ужасе пытающегося продраться сквозь плотную терновую изгородь, прибежал садовник. Сначала не понял он, что стряслось с мужчиной, пока не увидел кошку ту, висящую на спине солдата.  — Ну что ты, Мурка, так и знал, что не место тебе здесь. — пытаясь оторвать цепкие когти от жертвы, приговаривал садовник, и, когда ему это все же удалось, воин приосанился, обернулся. И, ошалело глянув на угрожающе шипящую кошку, сидящую на руках садовника, старательно приглаживающего ее шерсть, с воплями «Это все заговор!» убежал прочь.  — Ух ты какая, хищница…- вздохнул садовник, прикладывая лист подорожника к размашистой царапине на тыльной стороне руки. — на «Мурку», чтоль, обиделась? Кошка только нервно дернула шерстью на загривке и скрылась в зарослях шиповника. — Слыхали, кошка та, принцессы нашей, пропала куда-то. Купец мимо ехавший захаживал в сад недавно да только сугробы и садовника нашел. — отряхивая со шлема снег прямо на стол, делился новостями один из охранников. — Ой, да что ты врешь, сам, небось там ошиваешься, кошечку-то высматривая, а? - подначивая, пихнул локтем в плечо второй, дразня друга. — А откуда садовник? Я слыхал, что сад заброшен давно, а сейчас такой красивый стал, цветет, пригожеет на глазах. Уж не с соседнего ли королевства беглец? — Оттуда. Только королева и не перечила вовсе. Отвела ему комнатушку в домике для прислуги, в самом конце сада и оставила его. Видать, любит она сад тот, ведь там, как ходит молва, наш король ей предложение сделал! — мечтательно вздохнул бард, закатив глаза. — А может и ребёночка он ей там сделал! — зароготали купцы, за соседним столом. — Фу, мужланы неотёсанные. Не удивительно, что кошка принцессы вам даже не показывается, не сдался ее хозяйке сброд эдакий. — поставив на стол кружку с остатками верескового меда, с трудом задвинув тяжёлые стул, музыкант прошествовал к выходу. — Кис-кис-кис! Мурка, ты где? Смотри, я тебе немного своего ужина припас, иди сюда, я тебя покормлю. — садовник, накинув на плечи выцветший плащ бродил по заснеженным дорожкам в поисках пропавшей кошки. — Ой, да не ищи ты ее, давно в королевских покоях на кровати принцессы бока греет. — сообщила служанка, идущая помогать готовить ужин для королевской семьи. — Так кошка та не беспризорная вовсе? — опешил садовник, вздыхая, над остатками остывшей еды. — а я уж подумал, что приплелась откуда, да боялся, что б тут от голода не померла. — А ты что ж, не знаешь, что за кошка эта?.. — удивлению женщины не было предела. — Так вот оно как, игра это все, а я так привязался к ней, красивая она такая, ласковая… Я переволновался, тут морозы ударили прошлым вечером, уж грешным делом подумал, не окоченела ли она где… — Да что ж ты говоришь такое, лесовик? Где ж ты в ней ласку-то увидал? Она как тигрица, как дикий зверь на всех кидалась, пока принцессе забавы эти не надокучили. — махнула служанка рукой и поспешила удалиться от странного собеседника. — Эх, Мурка-Мурка, а ты зачастую в полуденные часы спала на лавочке подле меня, пока я изгороди плел да ножницы точил, ластилась, когда мятой дразнил, всегда в одно и то же время на лавочке меня ожидала… Хотя, какая ж Мурка, может ты Аделаида или Жозефина какая. — укутавшись поплотнее в плащ, мужчина, собирался уж вернуться в свою каморку, как за спиной внезапно возник чей-то силуэт. Глухой удар и вот, на этом месте только осколки тарелки в снегу. — Признавайся, кто ты? Колдун ли, чародей, а может и вовсе, ведьмак какой? — седая, но от того не менее прекрасная королева меряла шагами грязный и холодный пол подземелья. — Ваше величество, моя госпожа, как могли вы такое подумать? Садовник я, садовник обычный, с соседнего королевства к вам пришел. — А что ж так? Не по своей воле ведь! Бежал оттуда, потому что ведьму сожженную защитить хотел? Конечно, своих вы в обиду не даёте! — Госпожа, ну что вы? Просто за справедливость я, она не была злой. Она помогала, а ее ни за что и на костер… — Молчать! — от величественного голоса задрожали кандалы на мужчине. — говори, как кошку околдовал, которая в саду бегала? — Да не колдовал я вовсе! Не умею даже! Она сама ко мне привязалась, а я животных люблю, вот и стал иногда играть с ней, подкармливал временами. Одиноко мне, в таком огромном саду, вот я и рассказывал ей, про жизнь, про семью свою, про наше королевство. А она лежит на теплом краю скамейки, мурлычет, только глаза свои хитрые щурит да ухом подергивает… — чуть не плача каялся слуга растений, не понимая, чем заслужил такую нелюбовь. — Видал ли ты, как она расправлялась со всеми? Видал, как рыцари и принцы сверкая доспехами ноги уносили? — на грани крика вопрошала Королева. — Видал, Ваше Высочество, да не раз от ее когтей спасал бедолаг. Не знал я всей этой истории с играми ее Величества Принцессы. Не ведал… Помолчала королева, подумала, и приняла решение изгнать садовника, чтобы глаза не мозолил. — Сегодня пьем до потери памяти и чести! — вскричал рыцарь, как вихрь врываясь в таверну, принеся на доспехах к запахам жареного мяса в помещение аромат цветущей глицинии. — Тебя что, конь с седла выкинул? — недоуменно глянула на него хозяйка таверны. — Сплюнь, женщина, праздник сегодня у нашего королевства! — Говори, чтоб тебя, что случилось?! — невыдержанные барды в возрасте повскакивали из-за столов. — Да вы что, живёте здесь и на белый свет не показываетесь?! — вскричал второй, вбежавший в таверну гонец, наспех открывая свиток с позолоченной сургучной печатью. «Благая весть! Счастливый день! Сегодня станет всем известно, что Королева до зимы родит наследника! В чреве теплом и уютном спит младенец, коему суждено стать Властителем земель наших и новым Королем!» По всем государствам летел пергамент с королевской печатью, приглашающий на пиршество по поводу скорого рождения Нового Короля тех земель. — Пир в честь ещё не родившегося принца! Наверняка невесту сегодня же присматривать ему будут! — по торговому ряду торопясь, шли две особы, радуясь событию вместе со всеми. — И волосы будут золотистые, от Королевы! — И глаза зелёные, как у отца! — А голос такой же величественный! — И стать, и поступь грациозная! — вторили друг другу люди в толпе.  — А как же Принцесса? Она же должна стать правительницей? — недоумевал садовник, смотря на весёлых женщин и мужчин, сидя на скамье, думая, куда дальше путь держать. — Не слышал что ли? Принцесса та давно уже в королевской семье не живёт. Вернули ее туда, откуда Король привез когда-то. — шепотом сообщила краснолицая купчиха. — Ну, вестимо, зачем им чужой ребенок, когда свой будет, настоящий, благородных кровей, а не эта, странная девица. — согласилась вторая, торгующая в лавке напротив. — А почему странная-то? — садовник отложил свои ножницы, которые редко выпускал из рук, и перебрался поближе к сплетницам. — Ну как же, видно ведь было, что не дочь она нашим Королю и Королеве. Они ж, оба, златоволосые, зеленоглазые, бледнолицые, а девица смугленькая, ещё волосы словно серебро. Да и глаза ни в отца, ни в мать. Странная она, заставила тучу людей под ее дудочку играть, кошку баловать, которая в каком-то саду жила… — а садовник, не дослушав, разочарованный в правде в этом мире, снова взял в руки ножницы, и, откланявшись дамам, пошел на конный двор, в надежде с кем-нибудь уехать на окраину королевства, где его точно никто не найдет и не прогонит прочь невесть за что. Все шел садовник, волоча за собой ножницы и суму с припасами, и все больше новых вестей узнавал. К весне добрел до старого полуразвалившейся маленького бурга, заброшенного уже как четверть века. — Вот тут-то я и буду доживать свой век. — подойдя к пыльному окну с витражными стеклами странник осмотрел свои владения: небольшенький фруктовый садик, опутанный аллеями, кое-где скамейки, с гнилыми, правда, досками, но все ещё красивые. Погода радовать не спешила: первые летние деньки, а за окном безумный ветер гоняет вихри из опавших лепестков яблонь. Старую раскидистую вишню, стоящую на пригорке, и ту вырвало с корнем. Холодные порывы вместе с влажной моросью свободно гуляют по чердаку, гоняя пыль и скопившийся там многолетний мусор. Настойчивый шорох разбудил садовника раньше, чем лучи восходящего солнца: «Неужто крысы завелись?». Накинув плащ, и потирая сонные глаза, мужчина устремился к лестнице, ведущей на мансарду. Прогнившие доски угрожающе заскрипели от неуверенных шагов, столп света, льющийся сквозь дырку в крыше, осветил маленький участок пыльных досок. Копошение в углу прекратилось, и словно что-то светлое мелькнуло вниз и скрылось где-то в глубине перекрытия. — Вот дьявол, и мышеловок тут не сыщешь… — садовник разочарованно потоптался на месте и побрел обратно в кровать. Погода, как избалованная девица бросалась из крайности в крайность в этом году: то холодина зимняя, то жара, от которой трава желтеет. — Ирисы мои, ирисы… — обитатель сада раздосадованно качал головой над погибшими на солнцепёке цветами. В ароматном кусте жасмина что-то зашелестело. — Ах, вот ты и попался! — садовник неистовствуя бросился к кусту, раздвигая жёсткие ветви. — негодяй серый, все мои фиалки потоптал! Никого. Только неуклюжий жук в испуге расправил крылья и улетел на другой куст. — Паршивец, в следующий раз я тебя поймаю, ушастый! Из-за частых проливных дождей в замке стало сыро, и утреннее пробуждение становилось все труднее. Да и ночью нет покоя: шаги, они слышатся со всех сторон, словно много маленьких чертят бегают по всем поверхностям, каждому шагу вторит звон, такой тоненький, но навязчивый. Он и блюдца с едой оставлял и шалфеем все углы окуривал — без толку. Висящий над кроватью пучок полыни от нечисти не помогал от слова совсем, только своим мерным покачиванием ещё больше страху нагонял в предрассветном сумраке. Да и в саду работа не спорилась: то тяпка пропадет, то ножницы, положит на траву шланг, а он знай уже в кустах где-то. И цветы то вянут, то сохнут, и звон этот навязчивый не покидает слух, все вьется и вьется со всех сторон — голова кругом идёт. Изнуренный странностями садовник, в очередной раз не найдя под рукой тяпки не вставая с колен возвел руки к розоватому закатному небу: — Древнее зло или божество, которое я побеспокоил своим присутствием, не гневайся, прости меня, я твой друг, я не причиню вредя, давай жить в мире! Тишина. Только запах позднего жасмина и белой сирени, переплетаясь достигли обоняния и растеклись внутри как сладкий мед. Вдруг на вершине густой белой акации послышался шум, мелькнул светлый силуэт, изящная тень переместилась на ветвь ниже, коснулась тяжёлых гроздьев цветов, стряхнув с них умопомрачительно пахнущую росу. На нижней ветке мелькнул белоснежный хвост, сверкнули янтарные глаза и на землю, словно облако, опустился воздушный шлейф платья цвета бисквита, затем копна серебристых волос, и, наконец, босые человеческие ноги коснулись сырой травы. Девушка, красотой сравнимая лишь с богиней, прошествовала к садовнику, собирая волосами все опавшие цветы, подолом платья цепляясь за ветки и корни. Садовник так дар речи и потерял. Красавица закружилась вокруг своей оси, и, словно невзначай потеряв равновесие прильнула к груди мужчины, отогнула зелёный ворот рубахи и уткнулись носом в холодную ключицу, вдыхая запах скошенной травы.  — В-вы… — садовник в панике закрутил головой, не зная куда деть руки, глаза и всего себя. — Я Мурка твоя, аль не признал меня? — медово-тягучий голос растворился в мареве, утонул в стелящемся тумане.  — Да как же я мог… хвоста нет, и лап меньше… — мужчина совсем потерял связь с реальностью, метаясь глазами по вершинам деревьев.  — Ну вот же, смотри, доказательство! — девушка, отпрянув, наконец, отошла на пару шагов, и, убрав волосы за спину, указала бледным пальчиком на молочного цвета шёлковую ленту, обвивающую тонкую шею: в центре ленты, поблескивая, висел тот самый ключ, который садовник заприметил ещё тогда у кошки, с которой подружился. А рядом колокольчик позолоченный, чей звон в ушах отдается как птичья трель. — Так это ты мне спать не давала, ты с ума сводила звоном этим?! — возмутился садовник, глядя в хитрые глаза. Незнакомка лишь рассмеялась в ответ. — Пойдем со мной в горы, оставь эту обитель сырости и плесени. Я покажу тебе дивные виды, мы будем вместе выращивать эдельвейсы и наслаждаться ароматами горных трав. — девушка оторвала пару цветков акации, вдыхая их благоухание. — Но мой сад… — мужчина беспомощно развел руки в стороны. — Он не твой. Скоро он починет. И я не хочу, что бы та же участь постигла и тебя. — девушка подобрала подол платья и укуталась в накидку, появившуюся из ниоткуда. — Но как вы оказались здесь, Принцесса? — садовник, все ещё не пришедший в себя, осматривал чудо, сотворившееся на его глазах. — Не Принцесса я, и не была ею, лишь временной игрушкой была в том королевстве. Ты узнаешь все, а сейчас нам пора в путь: уже на рассвете мы будем на месте. — девушка пару раз обернулась вокруг своей оси, в вихре лепестков вновь оказавшись той самой белой кошкой, с янтарными глазами. — Мурка, моя Мурка… — садовник, в последний раз осмотрел сад, и, полной грудью вдохнув феерию ароматов, навсегда оставил свои ножницы на скамейке. Много легенд слагали барды об одиноком путнике, в чьей заплечной сумке всегда сидела кошка призрачного цвета, и сводила звоном своего колокольчика с ума тех, кому не посчастливилось его услышать, а после них всегда все оживало, цвело и благоухало на радость людям.