О взаимности

— Я люблю тебя. Нежный теплый голос луной прошелся по всему сознанию и стало невероятно больно и страшно, как будто что-то внутри сломалось и вся хрупкая конструкция тела сейчас развалится к чертям. Тэен хотел услышать это всегда и в то же время никогда в жизни. Бойся своих желаний. По щекам тихо покатились слезы и, рефлекторно, тэеновы руки сильно сжались в кулак, вонзая в кожу острые ногти, дабы успокоиться. Там, за его спиной стоял его лучший друг, лучший слушатель, лучший рассказчик, лучший человек во всей его жизни. Тэен буквально чувствовал, что взгляд Донена был устремлен на его затылок, ожидая, что вот-вот он обернется и скажет хоть что-нибудь. Секунды тянулись невероятно долго. Перед глазами невольно пролетали совместные воспоминания. Кажется, у обоих одновременно. От этого становилось еще больнее. Донен был рядом как будто всю жизнь. Он значил для Тэена так же много, как и он для него. Хотя, скорее всего, немного больше. Тем не менее, Тэен для Донена был всем: всегда поддерживал, всегда выслушивал, всегда помогал, всегда заступался и всегда оставался в тени. В тени собственной неуверенности и сомнений, день за днем полностью отдавая себя другу и пытаясь напиться в ответ его благодарностью. И с каждым мгновением Тэен влюблялся сильнее, хотел отдать больше, посвятить всего себя, а в ответ не получать ничего. Безвозмездность. Сдерживать свои чувства сначала тяжело, а потом, кажется, привыкаешь. Привыкаешь к странному горькому спазму в груди, к порыву прикоснуться, к чувству безысходности. Привыкаешь довольствоваться дружескому объятию, редкому комплименту, заинтересованности в глазах. Привыкаешь сдерживать все эмоции и врать, постоянно всем врать, включая себя. Тэен сказал себе, что его все устраивает, эта странная дружба, от которой он только в минусе. Стараясь уберечь Донена от своих невзгод и переживаний, пытаясь показаться еще более сильным и непоколебимым, он наносил себе вред все больше и больше. Но Донен был другим. Завидовал ли Тэен? Он никогда этого не признает, но сейчас, в эту самую секунду, когда он услышал те самые три слова, которые не мог произнести в течении многих лет, он точно завидовал. Тэен обернулся. Год за годом он изучал эмоции Донена и различал их по одному лишь взгляду: волнение, страх, искренность. Поверить ему было как будто не сложно, но в тоже время мозг в безумии кричал «Ложь! Я не верю!». В груди перестало хватать воздуха, сердцебиение было слышно в ушах, а к горлу подкатил ком. Внутри Тэена шла настоящая борьба с самим собой. Донен судорожно выдохнул, опустил глаза и его голос дрогнул: — Прости. Его хотелось утешить, хотелось обнять, хотелось сказать так много, но Тэен не мог. Привыкнуть к постоянной буре разрывающих тебя чувств невозможно, но отвыкнуть их выражать — вполне. Хотелось сделать хотя бы шаг, но тело было непослушным, мягким, сломанным. Он ненавидел сейчас себя за то, что не мог сказать и слова. Ненавидел за то, что этим обижает Донена. А от этого было еще более паршиво. Донен неуверенно поднял взгляд на друга. Он проклинал себя за то, что сказал это так резко, неожиданно и пугающе серьезно. Он хотел сделать все не так: не после обычной посиделки, не при свете тэеновой лампы, не ему в спину. Он не чувствовал неловкости, только страх перед неизвестностью. Донен смотрел в такие родные, но все равно не до конца понятные глаза Тэена и пытался уловить хоть что-то. Слезы. Донен никогда не видел, как он плачет. Стало еще более страшно. Но в тоже время не чувствовалось отвращения, ненависти, разочарования. Это было что-то другое, что Донен не мог понять, но искренне хотел. Донен был не на столько терпеливым, как Тэен, не умел сдерживать долго эмоции, не мог не выражать чувства. Они были как полюса. Полярности, что притягиваются. Секунда и Донен сделал шаг. Неуверенный, не обдуманный, но невероятно важный. Внутри Тэена все сжалось, ладонями он почувствовал как его пальцы похолодели. Через миг руки Донена обвили его талию, а голова мягко опустилась на плече. Его прерывистое дыхание было слышно так пугающе рядом. Эти объятия были другого вкуса — слишком приятного, чтобы быть правдой. Тэен почувствовал, будто Донену удается удерживать руками его полностью сломанное тело целым, как будто пустота заполнилась, как будто за все это время он впервые смог утолить жажду. Неуверенно, дрожащие руки Тэена в ответ легли на тело Донена, от чего тот весь вздрогнул. Сначала он почувствовал лишь легкие касания, потом резкий вздох, и вдруг как будто перевернулась страница книги, началась новая глава. Тэен сжал худое тело в своих объятиях, прижимая голову парня еще сильнее к себе, как будто больше не собирался никогда отпускать. С-под опущенных век вновь бесконтрольно полились слезы, но почему-то было так хорошо. Момент длился вечность, не хотелось отстраняться даже тогда, когда воздуха перестало хватать. По рукам Тэена вновь прошлась легкая дрожь. — Донен, — голос дрогнул. Горло опять сжало спазмом. Говорить было сложно и как будто не нужно. Тэенова талия еще больше сжалась руками парня. Он действительно не хотел отпускать. Началась не просто новая глава, это был следующий раздел. Иногда просто хочется забыть всю предыдущую историю и остановиться на одном приятном моменте, перечитывая его день за днем. Но Тэен не такой. Его пугала бесконечная неизвестность, как будто от следующего действия зависела вся его жизнь, все казалось невероятно важным и в тоже время было как в тумане, но он все же продолжал эту книгу. Треск. Тонкая, не дающая в полной мере чувствовать себя живым скорлупа вокруг Тэена треснула. Он наконец-то почувствовал, что может сказать, что может ощутить все вокруг. В комнате как будто стало светлее. — Я тоже тебя… — он вновь запнулся. Поверить в себя оказалось легче, чем сделать это. Но кажется, это единственное к чему Донен будет терпелив. «Я тоже тебя люблю.»

Конец.