Если ты неудачник, то и я тоже

Эдди точно не знает, когда для него станет привычным врываться в квартиру Ричи, если в этот день ему особенно беспокойно, или если он не может дышать и его ингалятор не творит чудес, как обычно. Он также не уверен, что Ричи действительно наслаждается его обществом, или ему просто жаль этого безумного, карманного, комочка беспокойства, который часто входит в квартиру Ричи по собственной воле, всегда без стука. Серьезно, это становится проблемой. Количество раз, когда он плечом открывал дверь, пока Ричи срал, или трахался, или дрочил, или что-то еще, граничит с неловкостью. Он говорит себе, что это Ричи виноват в том, что никогда не запирает свою чертову дверь. Эдди предполагает, что все началось с того, что он переехал в квартиру этажом выше Ричи. Парень стоял на своем балконе и курил, совершенно не подозревая об этом Эдди, который был занят тем, что рассказывал переезжающим ребятам о том, что нет, подушки технически не классифицируются как хрупкие предметы, но кто, блядь, платит вам, придурки? Эдди следовало бы взять с Ричи деньги за представление, которое он устроил в тот вечер, потому что этот ублюдок так громко кудахтал со своего балкона, что в какой-то момент у Эдди не было другого выбора, кроме как свесить голову через перила, чтобы убедиться, что психопат под ним на самом деле не задохнулся. Их дружба только расцвела с этого момента, как сказали бы некоторые. На следующее утро Ричи появился на пороге квартиры Эдди в неоново-розовой рубашке и с глуповатой кривоватой ухмылкой, протягивая ему тарелку с чем-то похожим на заранее упакованное шоколадное печенье. Эдди постарался немедленно сообщить ему, как банально он себя ведет, но все же впустил его внутрь. В то утро они скрепились над кружками кофе, балансируя на движущихся коробках с аккуратной надписью «КУХНЯ», и все было нормально. Все было нормально, пока у Эдди не случился случайный приступ астмы (паники) посреди ночи, он запаниковал и сбежал вниз по лестнице в квартиру Ричи. Ричи немедленно впустил его внутрь, несмотря на то, что его только что разбудили в нечестивые часы раннего утра, заварил ему чай и гладил по спине, пока он не успокоился. И это было то самое начало чего-то прекрасного. У них уже в который раз происходит такая активность, и это, честно говоря, не самая худшая вещь в мире. Хотя Эдди временами чувствует себя паразитом- питается энергией Ричи, использует его как источник комфорта и счастья, почти ничего не давая взамен, — их дружба далеко не односторонняя. По крайней мере, так ему постоянно говорит Ричи. Да, Эдди бесстыдно высказывал свои опасения по поводу того, что Ричи «лечит» его, но в ответ он всегда получает разные варианты одного и того же ответа. Каждый. Чертов. Раз. — То, что ты счастлив, делает счастливым и меня, Эдс. Так что заткнись нахуй. А потом, напомнив ему, чтобы он не называл его Эдс, Эдди обычно затыкается нахуй. Именно сегодня жизнь Эдди полностью перевернулась с ног на голову. Ну, может быть, это немного чересчур драматично, но все же в какой-то степени это правда. Эдди сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати и подтянув колени к груди, ведет очень жаркий спор с самим собой. Его мозг бегает кругами по внутренней части черепа, бросаясь на стены, казалось бы, с силой приближающегося товарного поезда, и голова Эдди сильно раскалывается. Глубоко в темных, подавленных глубинах своей души он знает, что хочет пойти к Ричи. Это, по правде говоря, единственный способ, которым он будет чувствовать себя лучше сегодня вечером, и единственный способ вообще заснуть. Ричи даже не нужно ничего говорить, правда. Он просто должен сидеть и слушать, как Эдди извергает обычную бесконечную тираду беспокойства, расхаживая взад и вперед, пока у него не закружится голова и он не сядет. Но мысль о том, чтобы поговорить с Ричи о предмете, который сейчас чувствует себя как дома в его пульсирующей голове, заставляет его извергать гораздо больше, чем просто безумные слова. Он стонет и прикладывает большие пальцы к вискам. Нахуй это, нахуй это, нахуй это все. Ну ладно, у Эдди кончается Тайленол, так что, возможно, вполне логично для него вломиться в квартиру Ричи, чтобы немного одолжить. Да, это определенно так. Эдди на какое-то время откладывает свои мысли и натягивает огромную толстовку, которая, честно говоря, вероятно, одна из тех, что он оставлял валяться у Ричи. У Эдди нет времени думать о последствиях этого. Вместо этого он натягивает тапочки поверх носков и бежит к входной двери. Если бы Эдди уже не был достаточно напуган, то тот факт, что дверь Ричи, скорее всего, чертовски заперта, приводит его в овердрайв. Все рациональные мысли катапультируются из окна, и все, о чем может думать Эдди, это: черт возьми, он меня ненавидит. Наконец-то я ему надоел, и он ушел, заперев свою чертову дверь на засов. У него, наверное, тоже есть гребаный запретительный ордер на меня. О Господи, черт возьми. Должно быть, он дергает дверную ручку более настойчиво, чем намеревался, потому что теперь слышит усталый стон и шаркающие шаги, приближающиеся к двери изнутри. У него в груди замирает сердце. Ричи либо собирается крикнуть ему, чтобы он отвалил, либо открыть дверь и выстрелить ему в гребаную голову, но ни с тем, не с другим Эдди не думает, что сможет эмоционально справиться прямо сейчас. На самом деле, теперь, когда он думает об этом, последнее звучит не так уж плохо. — Эдди? Эдди вздрагивает от тихого оклика своего имени, и он почти бросается назад к стене позади него, когда дверь со щелчком открывается. Ричи стоит там в своих гребаных боксерах с рисунком пиццы и бледно-розовой футболке, одной рукой почесывая затылок, а другой крепко держась за дверной косяк. К абсолютному облегчению Эдди, он слабо улыбается, когда они встречаются глазами. — Черт возьми, это ты. Я думал, что меня вот-вот убьют. Эдди даже не может изобразить смех. У него трясутся руки. — Почему ты запер свою чертову дверь? Ухмылка исчезает с лица Ричи в тот момент, когда он понимает, что Эдди не шутит. Он говорит совершенно серьезно, и все его тело дрожит, и на долю секунды Эдди кажется, что он видит, как руки Ричи дергаются вперед, пытаясь обнять его, но затем они снова висят по бокам. Эдди поражен тем, как сильно нахмурены брови Ричи. — Мне жаль. Прости, я должен был сказать тебе на случай, если понадоблюсь. Я просто думал о том, что ты сказал о безопасности и— — Ричи теперь ковыряет ноготь большого пальца, и Эдди чувствует вину, смешанную с тревогой, в животе. — Я подумал, что это было бы довольно умно, Ну знаешь, запереть мою гребаную дверь на ночь.- он сухо смеется. Эдди на самом деле не знает, что сказать, поэтому он протискивается мимо Ричи, спотыкаясь, входит в гостиную и бросается на диван. Ричи следует за ним по пятам, но старается держаться на расстоянии. Он похож на полуобнаженного фламинго, парящего в дверном проеме и неловко пытающегося балансировать одной ногой на другой. Немного успокоившись, Эдди решает поставить на кон свою гордость и не быть полным придурком. Он вздыхает. — Тебе не нужно извиняться. Ты можешь запереть свою чертову дверь. Это не значит, что ты мой психотерапевт или типо того, ты не можешь быть рядом со мной все время. Извини. Ричи поднимает брови за своими тупыми очками с толстыми стеклами. — Извини. — повторяет Эдди, наклоняя голову вперед и прижимая подбородок к груди. Он самый большой мудак на свете. Он буквально стучал в дверь квартиры Ричи, пока тот спал, а потом накричал на него за то, что он хоть раз в своей чертовой жизни проявил благоразумие. Такой идиотский ход. Эдди вздрагивает, когда Ричи не отвечает в течение нескольких долгих секунд, но затем его губы растягиваются в кривой усмешке, и на мгновение все становится хорошо. — Как насчет того, чтобы мы оба перестали извиняться и были квиты? Эдди благодарно кивает. Он смотрит, как Ричи с трудом пробирается на кухню, натягивая на ноги неподходящие носки. Он почти не носит одежду, о чем Эдди очень хорошо осведомлен, и так было с тех пор, как он вошел внутрь, но что он собирается с этим делать? Сказать Ричи, чтобы он надел штаны? Сказать ему, что его отвратительные боксеры с изображением пиццы лично оскорбляют его? Он никогда бы этого не сделал. То, что Эдди ложится спать в пижаме, вовсе не означает, что Ричи не может разгуливать по квартире в нижнем белье. Эдди закрывает лицо руками. Хотя он был значительно отвлечен от своей головной боли, он не может не вернуться к своему прежнему ходу мыслей. Он даже представить себе не может, как Ричи отреагирует на то, что он хочет сказать. Он вообще хочет это сказать? Нет, не совсем так. Будет ли Ричи осуждать его, смеяться над ним или, возможно, больше не захочет дружить? Это настоящие мысли первоклассника, но Эдди догадывается, что ответ-да. Может быть, он просто параноик, но если это не так? — Э-э… не хочешь чаю? — раздается из кухни голос Ричи. Я могу сделать немного т— — Ричи, неужели я такой жалкий? Он выпаливает это прежде, чем успевает подумать о последствиях или о последующем разговоре, который Ричи определенно собирается провести. Он позволяет этому пролиться между его губ, как тупой ублюдок, которым он является, несмотря на то, что прокручивает эту самую ситуацию миллион раз в своей голове. Честно говоря, это был не тот способ, которым он предполагал начать разговор. Из-за двери появляется голова Ричи. Его дурацкая грива волос взъерошена, не расчесана и падает на глаза. Эдди хочет провести по ней рукой. Очевидно, чтобы убрать ее с его лица. — А почему ты спрашиваешь об этом, Эдс? Эдди застыл на месте, откинувшись на подушки и крепко сжав колени, сцепив руки на коленях. Он рискует бросить взгляд на Ричи, но тут же отводит глаза, когда их взгляды встречаются. — Я просто… черт. Ладно, все в порядке. Может быть, на самом деле все будет не так плохо, как ты думал. Ричи тебя не осудит. А когда он вообще так поступал? Может быть, разговор об этом поможет почувствовать себя лучше. Ведь они все так говорят, верно? Лучше снаружи, чем внутри. Ричи шаркает по деревянному полу и устраивается поудобнее рядом с Эдди. Эдди ожидал, что кто-то ободряюще положит руку ему на поясницу, но Ричи не шевелился. — Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне буквально все на свете, верно? — его голос так искренен, что все еще немного странно слышать, только потому, что обычно его тон саркастический, юмористический, но сейчас он разговаривает с Эдди по-другому. Когда Ричи говорит серьезно, он имеет в виду то, что говорит. Он может быть огромным идиотом в девяноста девяти процентах случаев, но он чертовски хороший друг. Этот редкий один процент искренности сохраняется для Эдди. По крайней мере, ему так хотелось думать. Эдди тяжело сглатывает. — Да. Просто… это на самом деле так чертовски глупо. Это так… жалко. На этот раз рука Ричи действительно тянется к Эдди, опускаясь ему на колено. Это немного неловко, но у него добрые намерения, и это помогает Эдди опуститься на землю и вернуть свой мозг обратно из космоса. — Эдс, я гарантирую тебе, что все, что ты сейчас скажешь, даже близко не приблизится к самой жалкой вещи, которую я когда-либо делал. Эдди удивляет и Ричи, и самого себя, когда он хихикает, как гребаная школьница. — Я в этом сомневаюсь.- Затем он добавляет, для пущей убедительности — не называй меня Эдс. Ричи драматично стонет и наваливается всем своим весом на плечо Эдди. — Мои самые искренние извинения, Принцесса Эдвина, — когда Эдди явно не в восторге, он мягко продолжает — просто выкладывай. Я с радостью просижу здесь всю ночь и буду слушать твои трогательные истории. Что Эдди и делает. Потому что, черт возьми, почему бы и нет? Это же Ричи. — Ты же знаешь, что у меня никогда раньше не было девушки? — Эдди вздрагивает, стараясь избегать любого зрительного контакта с Ричи, чтобы не показать отвратительный румянец, поднимающийся на его щеках. — В начальной школе каждый раз, когда мои друзья говорили мне, что девушка влюблена в меня, я выходил из себя. Практически все в моем классе впервые поцеловались, когда им было лет по тринадцать. И у меня был свой первый поцелуй, когда мне было шестнадцать лет с какой-то девчонкой на год старше, из-за гребаного вызова. Эдди замолкает и краем глаза смотрит на Ричи. Ричи пристально смотрит на него, как будто искренне наслаждается тем, во что, черт возьми, превращается эта история с детской травмой, и это заставляет Эдди чувствовать себя немного тепло внутри. — Дети начали бы приставать ко мне. Они бы назвали меня педиком, феей и прочим дерьмом. Как это бывает обычно. Ричи мрачно смеется над этим. — Да. Как это бывает обычно. Я получил эти имена, как и все мои друзья. Чертовски отстойно. Эдди торжественно кивает в знак согласия. — Да. Это действительно был полный отстой. И это ничуть не улучшило того, что я был, вероятно, единственным парнем во всей этой гребаной школе, у которого никогда, никогда не было девушки. Я тоже никогда по-настоящему не хотел этого. — Эдди вздыхает и подтягивает колени к груди. Сейчас он делает это по привычке, когда начинает нервничать, как будто его собственные ноги-это защитное одеяло, за которое он цепляется, когда чувствует, что теряет рассудок. — Наверное, я думал, что как только закончу школу и выберусь из этой чертовой дыры, все изменится. Но этого не произошло. — он хихикает почти маниакально, ком в горле становится все больше и больше с каждым сдавленным вздохом, слезы жгут уголки его глаз. Чертовски жалко. — Я все тот же парень, каким был в старших классах. За двадцать пять лет своей жизни я буквально ни разу не пригласил девушку на свидание. Я просто гребаный неудачник. Эдди чувствует, как рядом с ним шевелится Ричи, и тут чья-то осторожная рука обвивает его талию, а другая отталкивает колени от груди. У Эдди перехватило дыхание. Это из-за его астмы, из-за того, что он не может дышать, и, конечно же, он оставил свой гребаный ингалятор в своей квартире. Он позволяет себе утонуть в объятиях Ричи, позволяет своим ногам упасть обратно на пол. Ричи притягивает его к своей груди и просто держит так, как будто он баюкает маленького ребенка. Эдди должен был бы испытывать клаустрофобию, как это обычно бывает, когда люди прикасаются к нему, но сейчас ему кажется, что тепло тела Ричи рядом с его собственным раскрывает грудь и очищает легкие, и он снова может дышать. — Знаешь, если ты неудачник, то и я тоже. Эта фраза так проста, так глупа, возможно, это просто бессмысленная попытка заставить Эдди почувствовать себя лучше, но этого все равно достаточно, чтобы довести его до слез. Он не видит смысла пытаться остановить их, поэтому вместо этого просто утыкается головой в грудь Ричи и позволяет себе шмыгать носом, как чертов ребенок. — Я просто… мне кажется, что я трачу свою гребаную жизнь впустую. Никто не будет любить меня, и я… черт, я даже не думаю, что вообще могу любить. Ладно, это было определенно чересчур драматично. Если Ричи и думает так же, то не упоминает об этом. Вместо этого он притягивает Эдди невероятно близко. — Я точно знаю, что это неправда.- Эдди хочет попросить его рассказать подробнее, предоставить доказательства или что-то еще, но Ричи снова начинает говорить, прежде чем он успевает открыть рот. — Я тоже имел это в виду, когда сказал, что я неудачник. У меня тоже никогда не было девушки. Ну, по крайней мере, настоящей. Что, наверное, делает меня столь же жалким.- Затем он добавляет немного небрежно — если, конечно, не считать парней. Мир вокруг Эдди как бы замедляется до полной остановки. На секунду ему кажется, что его только что сбросили с орбиты, сбросили с оси, и он свободно дрейфует в пространстве среди звезд, невесомый. Осознание того, что его только что ударили по голове, на самом деле не должно было так сильно изменить его жизнь. Это всего лишь одно слово. Это одно гребаное слово заставляет его открыть глаза и прилепить ко лбу наклейку с надписью: «САМЫЙ БОЛЬШОЙ ИДИОТ В МИРЕ». Может быть, очки Ричи нужны ему больше, чем ему самому, потому что Эдди, должно быть, чертовски слеп. Поэтому он говорит робко и неуверенно. — Парни? И Ричи отвечает, так же неуверенно, слегка ослабляя хватку на плечах Эдди. — Это что, вроде как проблема? — Черт возьми, нет.- Эдди отвечает слишком быстро, явно удивляя себя и Ричи, судя по его маленькому «хм» ошеломленного узнавания. Внезапно Эдди с болью осознает, в какой интимной позе они с Ричи свернулись калачиком, но не делает ни малейшего движения, чтобы сесть. Руки Ричи скользят по волосам Эдди, но затем быстро возвращаются к его спине, как будто он не собирался этого делать; как будто это был просто бессознательный рефлекс. — Ну… я просто хочу, чтобы ты знал, что тебе не обязательно встречаться с девушками. Не то чтобы я был против или что-то в этом роде, но я тоже прошел через это дерьмо. Вот только вместо того, чтобы удивляться, почему я не хочу целоваться с долбаной Рейчел из класса алгебры, я был слишком сосредоточен на том, как пальцы Коннора Бауэрса двигались по джойстику, когда он играл в Street Fighter.- Ричи смеется, почти печально, и Эдди кажется, что все, что он когда-либо знал, только что было насильно извлечено из его мозга и брошено в огонь мусорного бака. — Хотя я вроде как знал, что ничего не может случиться. Коннор был двоюродным братом моего хулигана. Эдди удивленно вскрикивает, прижимаясь к груди, и Ричи снова смеется. — Да. Очень неудачно, я знаю. Эдди хочет что-то сказать. Он действительно так думает. Но кто-то, кажется, засунул ему в глотку горсть камней, потому что ему трудно что-либо сказать. Несмотря на то, что он полностью наслаждается теплом и комфортом объятий Ричи, Эдди решает, что сейчас самое время уйти. Он вырывается из объятий Ричи и садится прямо на диван, стараясь не обращать внимания на панику, появившееся на лице Ричи. Он выглядит встревоженным, почти сожалеющим, как будто сказал слишком много, а может быть, вообще не должен был прикасаться к Эдди. Эдди не мог с этим не согласиться. По-прежнему не сводя горящих глаз с лица Эдди, Ричи осторожно говорит. — Я и не думал, что y— — Заткнись на секунду. Я думаю. Эдди действительно следовало бы думать реже. Это становится проблемой. Он в значительной степени убежден, что его тревога должна платить свои собственные налоги, потому что в данный момент это более функциональный человек, чем он сам. Он слегка сползает с дивана, проводя дрожащей рукой по волосам. Он может произнести это слово в своем мозгу. Он слышит его громко и отчетливо, эхо отражается от стен его черепа. Гомосексуал. Ричи-гей, и он никогда в жизни не хотел прикасаться к девушке, целовать девушку или встречаться с девушкой. Дело не в том, что Эдди совершенно глуп и ничего не замечает; он просто ошеломлен. Он определенно не ожидал, что в двадцать пять лет у его лучшего друга в квартире в два часа ночи случится кризис сексуальности, но он полагает, что все когда-нибудь случается в первый раз, и обстоятельства действительно не так уж ужасны. На самом деле, это совсем не то, что ужасно. После еще одной минуты почти уютного молчания Эдди думает, что он, вероятно, готов к этому разговору с Ричи как никогда. Поэтому он наконец смотрит на него, и ему нетрудно встретиться с ним взглядом, потому что Ричи уже смотрит на него в ответ. Эдди проглатывает поднимающийся в груди страх. Он решает, что не будет больше анализировать это, потому что, во-первых, он понятия не имеет, с чего начать, а во-вторых, он чертовски устал. Так что он просто… идет с этим. — Окей. Так.- Эдди прочищает горло, голос его дрожит. Ричи выглядит слишком озабоченным. — Ты хочешь сказать, что считаешь меня геем?» Глаза Ричи расширяются до размеров обеденных тарелок. — О, черт, нет, это не то, что я имел в виду! Например, я не говорю тебе, что ты гей, это чертовски глупо. Я просто пытался н— — Заткнись, мать твою. Ричи стискивает зубы. — Просто послушай, — настаивает Эдди, теребя пальцами колени. — Я думаю, то, что ты сказал, имеет для меня очень много смысла. Я никогда не думала об этом так, как сейчас.- он вздыхает, внезапно охваченный изнеможением. — Я думаю, это потому, что я никогда не позволял себе думать об этом подобным образом. Ричи ерзает на диване. Он выглядит так, как будто действительно хочет что-то сказать или ему действительно нужно посрать. Эдди об этом не слишком задумывается. — Я не хочу прямо сейчас возвращаться в свое поганое детство, но— — Эдди давится смехом. —… меня вроде как воспитали в мысли, что другого выхода, кроме нормального, нет. Ты знаешь? Ричи кивает, и на его лице появляется выражение отвращения. — Поверь мне, я знаю. — Да. Так. Тогда Эдди смеется, и он, вероятно, выглядит как настоящий психопат, но он не может заставить себя волноваться. Вся эта ситуация просто чертовски глупа. Он вытирает слезы с глаз тыльной стороной рукава. Ну, например, рукав Ричи. Теперь он на сто процентов уверен, что толстовка, которую он носит, не его собственная, и, как ни странно, это его не слишком беспокоит. Ричи уже давно ничего не говорит, и Эдди берет на себя смелость сломать лед. — Я так же не думаю, что кто-то из парней захочет со мной встречаться. Я довольно неприятный человек.- хотя он говорит это в шутливом тоне, эти слова посылают острую боль осознания через тело Эдди. Он, вероятно, умрет в одиночестве, как ему и было суждено, гей он или не гей, и он не уверен, что это его устраивает. — Я не думаю, что это правда. Эдди боковым зрением видит, как нервно ухмыляется Ричи. — Как это не может быть правдой? Эдди скрестил руки на груди и впился взглядом в лицо Ричи. — Назови мне хоть одну вескую причину. — Я дам тебе очень вескую причину, — говорит Ричи, осторожно поворачиваясь, чтобы встретиться взглядом с Эдди, и Эдди может узнать этот слишком знакомый намек на беспокойство в его голосе где угодно. -Но ты должен пообещать, что не будешь смеяться надо мной. — С чего бы мне это делать? — — Просто скажи, что не будешь. Эдди соглашается только потому, что Ричи выглядел таким отчаянным и маленьким, глядя на него, а Ричи никогда не выглядел маленьким, потому что он гребаный шестифутовый гигант. Поэтому Эдди обещает.  — Я не буду смеяться. — Окей.- Ричи вдыхает через нос и выдыхает воздух через рот, как будто это сигаретный дым. — Окей. Так что я совершенно не против того, чтобы пойти с тобой на свидание. Слова находятся в открытом пространстве, паря между ними, просто ожидая, что кто-то, кто угодно, протянет руку и схватит их; закрепит их на земле, а затем зацементирует их в землю. Эдди чувствует… ну, он что-то чувствует, и это удивительно похоже на ощущение падения с высоты тысячи футов с вершины небоскреба. Он тихо говорит. — Я ничего не понимаю, — хоть и думает, что понимает, потому что сложно не понять. Ричи жует нижнюю губу. Эдди внимательно наблюдает за ним. — Послушай, может быть, это и слишком, но я не могу допустить, чтобы ты ходил вокруг и думал, что ты чертовски не любим или что-то в этом роде.- Ричи смотрит на Эдди, потом на свои колени, потом снова на Эдди. — Вообще-то я уже давно хотел пригласить тебя на свидание, но не был уверен, что ты вообще поверишь в это.- Ричи жестом указывает сначала на воздух вокруг себя, потом на самого себя. Эдди фыркает, отчасти потому, что не может в это поверить, а отчасти потому, что не знает, что еще можно сделать. — Ерунда. — Нет, это не чушь собачья.- Ричи теперь двигается ближе к Эдди на диване, позволяя их коленям соприкоснуться. Эдди вздрагивает, но не отстраняется. — Ты вовсе не так отвратителен, как думаешь, Каспбрак. Ты чертовски милый. — Я… милый?! — бормочет Эдди. Он явно польщен, но и напуган тоже. Никто никогда не называл его милым так, чтобы не оскорбить его. Это новая гребаная территория, но он совсем не начинает ненавидеть ее. Очевидно, он недостаточно ясно выражает свои чувства, потому что Ричи теперь краснеет и качает головой. — А знаешь что? Мне вообще не следовало ничего говорить. Извини. Разочарование и унижение, застывшие на лице Ричи, когда он встает на ноги, тянут что-то глубоко в груди Эдди. — Мы можем забыть, что я это сказал? Я не хотел все испортить. Эта дружба так важна для меня, чувак, что я с тобой… — Тогда Ричи замолкает, но только потому, что Эдди делает что-то настолько импульсивное и нехарактерное для Эдди, что они оба теряют дар речи. Буквально, на самом деле физически не способны говорить. Потому что Эдди просто дико хватается за переднюю часть дурацкой розовой рубашки Ричи, тянет его вниз и сжимает их губы в поцелуе, который не является ни объективно хорошим, ни плохим, но каким-то совершенно охуенным. Если процитировать один из его любимых фильмов всех времен, Эдди парит, летит. И да, он почти уверен, что в этот самый момент — слыша тихое удивленное ворчание Ричи, чувствуя, как их рты идеально соприкасаются, головы наклоняются и губы раздвигаются, как будто это вторая натура — нет ни одной звезды на небе, до которой он не мог бы дотянуться. Конечно, Эдди уже несколько раз представлял себе этот момент. Не с Ричи, конечно, а просто целоваться с кем-то вообще. Кто-то, кого он хочет поцеловать. Как взрослый. Он никогда не ожидал, что ему это понравится — мысль о том, что его собственный плевок смешивается с чьим-то еще, не особо приятная мысль, — но теперь он быстро приходит к выводу, что причина этого в том, что его фантазии, как правило, связаны только с девушками. Он все еще вертит головой, пытаясь не позволить словам матери звенеть в ушах и чувствовать себя таким грязным, грязным, грязным. Но трудно чувствовать себя грязным, когда нежная рука Ричи на его щеке заставляет его чувствовать себя единственным человеком в мире. Поцелуй не длится долго, но все же достаточно долго, чтобы Эдди вышел из него раскрасневшимся, тяжело дышащим и с широко раскрытыми глазами. Ричи плюхается рядом с ним на диван, вытирая губы тыльной стороной ладони. Он выглядит совершенно ошеломленным, и Эдди не может его винить. — Хорошо.- Эдди не ждет, пока повиснет неловкое молчание. -Тогда, может быть, я не совсем натурал. Ричи бросает на него такой взгляд, когда его брови нахмурены в какой-то полу-озабоченной, полу-недоверчивой манере, а затем он открывает рот и издает оглушительный смешок. — Ты только что поцеловал меня, парень. — Да. — говорит Эдди между приступами озадаченного смеха Ричи. — Да, я так и сделал. Вообще-то он сам себе не верит. Эдди Каспбрак, вероятно, тот человек, от которого меньше всего ожидаешь импульсивного поцелуя в своей квартире в два часа ночи, особенно, когда он поцеловал мужчину. Очень мужественного, очень мужественного мужчину. Ну… настолько мужественного, насколько может быть человек в розовой рубашке и боксерах с пиццей. Эдди чувствует, как паника впивается ему в грудь. Ладно, может быть, это все-таки была ошибка. Трудно думать об этом как об ошибке, когда это было так чертовски хорошо, но кто такой Эдди, чтобы знать? Он совершил много ошибок в своей жизни. Однажды он чуть не поджег свое общежитие в колледже, пытаясь приготовить попкорн в микроволновке. Он иногда разговаривал с мамой, когда еще жил с ней, не думая о последствиях. Он кричал на людей-коллег по работе, одноклассников, совершенно незнакомых людей, — но на самом деле не собирался кричать на них. Он причиняет людям боль, но не физическую, а эмоциональную, что поражает его не меньше. Он не самый лучший человек в мире. Но он далек от этого. Хорошо, теперь, когда он думает об этом, возможно, эта «ошибка» поцелуя Ричи чувствует себя совсем иначе, чем в тот раз, когда он чуть не сжег свою комнату в общежитии, и когда он кричал на свою маму. Может быть, это вовсе и не ошибка. Что-то, что чувствует себя так хорошо, конечно, не может быть. Поэтому он поворачивается к Ричи. — Это было плохо? А Ричи недоверчиво смотрит на него в ответ. — Эдс, это, наоборот, не было чертовски плохо. Что-то теплое клокочет сейчас в глубине живота Эдди, затопив панику и тревогу в его горле и заставляя его мозг кружиться. Он ухмыляется, и у Ричи такой вид, будто он вот-вот «охнет» вслух. — Как ты думаешь, может быть, мы могли бы сделать это снова? Ричи сияет и тянется к руке Эдди. — В какой вселенной я бы отказался от такого предложения? Поэтому Эдди наклоняется и целует его снова, а Ричи запускает пальцы в волосы Эдди и целует его в ответ. И впервые в жизни Эдди многое начинает обретать смысл.