Прошлое

Каким цветом окрасится чужая боль? Как будет гореть плоть, если поднести к ней спичку? Что случится, если отринуть все человеческое, поддаться демонам и желаниям, выплеснуть наружу давным-давно скопившуюся боль и досаду? Что произойдет, если гнев помутнит разум, а слезы польются из глаз? Что делать, когда сил сдерживаться уже нет, а грубые слова (почти всегда неосознанные; никому ведь нет дела, что они могут ранить хуже самого острого ножа) до самого утра звучат в голове? «Твоя сила такая прикольная!» «Ты бы стал отличным злодеем!» «Только не используй ее на мне, договорились?» И мысли звучат голосами одноклассников, и их слова из раза в раз меняются, но по сути остаются неизменными. Они становятся только резче, острее, протыкая насквозь своими шипами, полными яда. Кровь течет по рукам, падая на пол. В голову вонзаются иглы чужих монологов, которые умоляют, просят (злятся, кричат и ненавидят, боятся и презирают) и восхваляют. Шинсо никак не может выбросить тихий (яростный, громкий и вселяющий ужас) шепот из головы. Неуверенность в себе смешивается с влиянием общественного мнения, и Шинсо уже не ищет спасения. Зачем, если они все решили за него? Ведь ему не стать героем, верно? Шинсо боится. Поддается, отступает. Проигрывает, когда нужно победить. Старается, когда уже ничего не сделать. Верит, когда нужно потерять надежду, и ненавидит, когда нужно любить. Шинсо, когда видит Мидорию Изуку, думает, что он такой же. И эти волнистые зелёные волосы, и глаза, в которых смешались вселенская грусть и неудержимая ярость, и готовность идти вперёд по головам, добиваясь своей цели, — все это такое же, как у него. Но чуть позже Шинсо понимает, что Изуку не такой — он спасает, когда нужно бороться, проигрывает, когда можно победить, и помогает тем, кому это не нужно. Те, кто уже отчаялся и закрыл сердце на сотни замков, смогут найти спасение у Мидории. Тодороки стал первым. Сможет ли Шинсо стать следующим? Ведь он так устал себя ненавидеть. Мидория может то, чего не смогли его друзья, окружающие, родители, братья и сестры (Шинсо всегда один). Там, где нужно промолчать (чтобы тишина стала верной спутницей, чтобы она ассоциировалась с темнотой и одиночеством. Чтобы она не устрашала, а приносила долгожданный покой), он кричит во все горло, а там, где нужно отступить, он сражается. Стоит до конца. Говорит, когда нужно, вытаскивает из пропасти отчаянья. Мидория лезет не в свое дело, вытаскивает чужие слабости и осознанно показывает свои. Проигрывает битву, но уходит с поля битвы с гордо поднятой головой. Ведь он сделал то, ради чего проливал кровь: он смог спасти кого-то. Мидория ярко сияет на площадке, улыбается, когда понимает свои слабости. Но это не значит, что он в состоянии принять их. Парень ломает руки, пальцы по второму кругу, лишь бы достучаться. Он сражается не ради победы, не из-за красивой золотой медали, которая будет вечным напоминанием о его триумфе, не ради одобрения одноклассников или новых связей в геройском обществе. Ему не нужны блага, которые он мог получить. Мидория самостоятельно решил отказаться от победы, лишь бы помочь, выбросить всю дурь из сына Старателя. Ведь спасения жизней (или душ) окружающих — то, что должен делать герой. Верно? Мидория Изуку стал той тьмой, которую Шинсо так ненавидел. Но жаль только, что эту тьму видит только Шинсо. Шинсо видит только то, что хочет. Во время их сражения Мидория слаб: несмотря на все предупреждения парня с хвостом, он все равно попался на уловку. Пусть Хитоши немного стыдно, но он сделает все, чтобы стать героем и попасть на геройский факультет. Он говорит себе, что ничего не чувствует. Почему-то когда он видит Мидорию, берет под контроль его мысли и действия, голоса затихают. Становится так тихо (слышен лишь одобрительный гул толпы и чужие крики где-то на трибунах), что он еле слышно облегчённо выдыхает, уже готовясь праздновать победу. Но что-то идёт не так, чернильная тьма, окружающая Шинсо слишком долго, начинает медленно рассеиваться, а контроль над бессознательным телом ослабевает. Шинсо уверен, что всё идёт не по плану, и боится, что голоса вернутся. Но слова унижения не звучат, крики не слышны и даже шепот не твердит надоевшее «злодей». Секунда — и Мидория останавливается прямо перед линией. Вокруг образуется непривычная тишина, когда готовые объявить победу Хитоши судьи замолкают, видя, как на пальце Мидории на миллисекунду образуется молния, а потом он застывает, снимая контроль разума. Изуку оборачивается, смотрит пронзительным взглядом на Шинсо, и парню кажется, что Мидория сожалеет. Хитоши видит в глазах напротив не насмешку, ненависть или превосходство. В них читается сожаление и искренняя поддержка. Мидория явно не хотел выигрывать, отнимая надежду у того, кто этого заслуживал. Но мечты, цели и стремления, та поддержка и вера, что он получал от других… Шинсо видел, что Мидория просто не мог обмануть чужие надежды. Да, в конечном итоге Шинсо проиграл не только в скорости, силе и ловкости, но и в самом важном — в желании победить, потому он и приготовился к очередным порциям насмешек и презрения, ведь Изуку так и не использовал причуду в их бою, хотя мог! Ему даже не потребовалась использовать способность, чтобы втоптать Шинсо в грязь... Но в ответ на свою слабость Хитоши получил лишь восхищение и одобрение. «Классная причуда!» — твердили голоса, искренне веря в свои слова. «Она отлично подходит герою!» «Ее можно использовать для допросов!» «Хочешь со мной дружить?» — Изуку появляется неожиданно. После того, как Исцеляющая девочка забинтовала пострадавший палец, он начинает нести полный бред, краснеет и запускает пальцы в шелковистые зелёные пряди. Он говорит что-то о дружбе, поддержке и том, что знает, каково Шинсо. Хитоши привычно не верит. Он до сих пор считает Мидорию лжецом, который может ранить гораздо сильнее, чем его бывшие одноклассники. Но теплые слова всех людей, что смотрели на него, до сих пор греют сердце, и Шинсо даёт Изуку шанс. Он надеется, что тьма вокруг рассеется. Он слишком счастлив сейчас (когда в его жизни нашлись люди, которые смогли растопить его сердце и найти геройское применение в злодейской причуде), чтобы слушать разум. Шинсо пожимает протянутую руку, совсем не тонет в изумрудных омутах и не смотрит на сложенные в искренней улыбке губы. Когда с трибун он видит сломанные руки Мидории, сердце не стучит бешено в груди. Но когда по всему стадиону разносятся слова помощи («Это твоя сила!»), Шинсо понимает, что беспокойство в желудке, которые он испытывает последние несколько часов, люди называют «порханием бабочек в животе». Шинсо начинает понимать Мидорию, осознавать его поступки. Читать мысли, предугадывать действия. Когда тьма наконец-то отступает, Шинсо было готов разглядеть душу Мидории, которая вроде бы должна сиять еле заметным маяком, но не может — а всё потому, что его душа яркая настолько, что Шинсо слепнет, стоит только раз взглянуть на чужую душу. Она настолько огромная, что в ней можно потеряться. Раствориться в блеске тысяч (миллионов сотен) огней, что могут осветить даже самую прогнившую и кровавую душу. Шинсо выход видит почти физически, находит без проблем, почти сразу. Понимает, что его проблемы могут показаться ничтожными, незначительными. Его проблемы не-важ-ны по сравнению с остальными. Шинсо думает, что его должны презирать. Ведь он слабак, и эта слабость так сильно заметна, что, кажется, ее можно потрогать. Ощутить кончиками пальцев. И такой как Мидория должен эту слабость обходить стороной, чтобы не стать таким же. Но он почему-то целенаправленно ищет прогнившие души, которые нуждаются в спасении. Мидория готов проигрывать и ломать кости, если это поможет спасти ещё одну заблудшую душу. Склеить сломанные мечты или построить новые. Но разрушать ведь всегда легче, чем создавать. Поэтому Шинсо и не мог понять, почему Мидория выбрал его. Почему ждал после уроков у ворот академии, почему садился с ним за один стол во время обеда. Даже когда Хитоши старательно игнорировал его, Изуку продолжал приходить день за днём. Разговаривать, не получая ответа, и слушать привычную тишину. Мидория не отчаивался, будто знал, что рано или поздно Шинсо ответит, отбросив осторожность и почувствовав, поверив в добрые намерения Изуку. Шинсо до последнего думал, что сможет продержаться и жить спокойно, когда терпение Изуку лопнет и он перестанет приходить, быть все время рядом, источать искристо белое сияние, влюблять с каждой секундой все больше, неосознанно завлекая в омут, из которого уже не выбраться. Хитоши слишком сильно недооценил Мидорию. В который раз он поддается на наивные зелёные глаза, которые, казалось, не могут врать? Оказалось, что Мидория может ждать очень долго. И вот Шинсо не замечает, как привычная тишина рвется на части от его ответа. Как он самостоятельно отворачивается от выхода, который сам же нашел в первую же секунду, стоило дать шанс (парень просто хотел сбежать от ласковой улыбки, нежного взгляда, но так и не смог устоять). Шинсо не помнит, как открывал рот, чтобы в очередной раз вздохнуть, но вместо этого начал отвечать на нескончаемые вопросы, задавать свои и поддерживать беседу. Шинсо не замечает, как корка льда вокруг его сердца начинает стремительно таять, а голос дрожать, когда он говорит с Мидорией. Изуку и сам поначалу смущается, смеётся неловко, но потом начинает открываться, рассказывать о себе, своих увлечениях (Хитоши продолжает молчать) и надеждах. Шинсо не замечает, как начинает слушать, запоминать. Потом он рассказывает о прошлом, не боится услышать в ответ мерзкий смех и улыбается, стоит Мидории неудачно пошутить. Они гуляют в парках, обедают в кафе и сближаются все сильнее. Шинсо беспокоится о Мидории, звонит ему в общежитии и иногда приходит в гости. Он влюблен и не скрывает этого. Изуку смеётся радостно и шепчет: «я рад, что спас тебя». И слышит в ответ: «я рад, что это был ты». Их любовь похожа на сказку, на самую смешную комедию, на американские горки. В ней неловкость, нежность, доверие, верность и резкие повороты. Шинсо теряется, тонет, но боли все равно нет. Потому что рядом Изуку. Он не может (не умеет) лгать. Ведь ему это не нужно. Шинсо видит это, чувствует своим сердцем. И ему больше ничего не надо, только бы видеть улыбку Мидории Изуку и знать, что его любовь абсолютно взаимна. Так он думает. Но когда он заходит в комнату Изуку (дверь никогда не заперта, а Шинсо слишком ленив, чтобы стучать) и видит его без футболки, мысли путаются. Нежная кожа привлекает, а шрамы почти не заметны в полутьме. Но Хитоши знает, что они есть, и сжимает кулаки, чтобы не дать беспокойству и ярости взять верх. Шинсо замирает и не может пошевелиться. Он боится потерять (кто бы мог подумать) с трудом сдерживаемый контроль. Оказывается, парень слишком часто думает о Мидории. И теперь сил сдерживаться нет, особенно когда Изуку привычно улыбается, совсем не стесняясь своего тела и своей наготы. Бледную кожу хочется распробовать, а шрамы целовать, чтоб хотя бы немного облегчить боль. Хитоши слышит, как дверь закрывается за его спиной, как в тишине раздается щелчок замка. Парень не может сдержать восхищённый вздох, когда Изуку подходит ближе, дразня кожу на шее своим дыханием, но пока не касаясь, боясь спугнуть. Шинсо хочет зажмуриться, уйти, оставляя Изуку наедине со своими желаниями (он не хочет думать, что и его собственные останутся там). Но глаза остаются открытыми, взгляд блуждает по любимому телу (наконец-то ему показали больше открытой шеи, длинных аккуратных пальцев и рук с голубыми росчерками вен), а рука тянется вперёд, прижимая полуголого парня ближе. Хитоши слышит облегченный вздох и усмехается. Он чувствует чужое возбуждение, не может сдержать тихого стона предвкушения и слышит, как Изуку запирает дверь на ключ. Их первый раз происходит сумбурно, и решимость Изуку тает где-то на третьем пальце. Шинсо улыбается мягко, когда слышит первый тихий стон и видит раскрасневшегося парня. Румянец стыда спускается с щек на шею, ключицы и плечи. Шинсо хочет это смущение укусить, поцеловать, слизывать красный покров со сладкой (а ещё такой солёной, что этот контраст сводит с ума) кожи. Шинсо выводит лишенные смысла узоры на открытой груди, целует пухлые губы, заглушая слишком громкие стоны, двигает медленно пальцами, желая подарить своему Изуку гораздо больше наслаждения, чем он когда-либо мог получить. Шинсо не хочет, чтобы их первый раз ассоциировался с болью и страданием. Шинсо не хотел, чтобы, видя его, Изуку вспоминал насилие и кровь. Поэтому Хитоши аккуратен: он отвлекает от неприятных ощущений, нежно сжимает переплетённые пальцы и шепчет признания на ухо, от которых Изуку краснеет сильнее, смотрит в глаза пристально и кивает. Мидория тихо вскрикивает, когда Шинсо входит, обвивает его ногами за талию и царапает плечи. Хитоши наблюдает за сменой эмоций на красивом лице и останавливается, давая время привыкнуть. Стыд накрывает с головой, но Шинсо молчит, только дышит хрипло, отбрасывая мокрые пряди со лба. Хоть кто-то должен довести дело до конца, оставаясь смелым и решительным. Шинсо никогда не делал первого шага в отношениях с Изуку. Может, сейчас самое время начать? Поэтому Хитоши гладит чужие бока, обводит руками ноги, обхватывает пальцами член Мидории и целует открытую шею. По комнате разносятся громкие стоны и неконтролируемые частые вздохи. Безумная нежность и дикая страсть оказываются почти синонимами. Они звучат в каждом звуке, слышны в каждой ноте. Мидория прижимается ближе, впитывает чужой запах, задыхается от наслаждения. Боли давно нет, а голоса, твердящие о его никчемности, исчезли. Потому что с Шинсо безопасно. И в огне этих чувств хочется утонуть, не задумываясь о том, что в таком случае их ждет только смерть. В самом деле: и зачем бояться смерти, если она наступит из-за любви? Шинсо задыхался от любви к Изуку, от нехватки воздуха во время их обжигающих поцелуев и долгих прелюдий. Его лишали кислорода все эти моменты, когда остановиться кажется невозможным и когда даже протесты, просьбы и крики (которых никогда не было, ведь Шинсо не сможет причинить кому-то боль, особенно Изуку) не помогают. Их первый раз вышел сумбурным, состоящим только из стыда, смущения и неловкости. Но потом они освоились, изучили друг друга. Стали пробовать по-другому, экспериментировать в постели. Изуку мог откровенно заявлять о своих желаниях, не краснея, а Хитоши с радостью ему в этом помогал. Подталкивал в нужную сторону, скептически относился к некоторым просьбам и сразу отказывался от невыполнимых, невозможных из них. После окончания академии их встречи стали реже. Они теперь не могли позволить себе ежедневные встречи на занятиях или стажировках. Их расписания изменились. Пусть они и съехались на следующий день после получения дипломов, но их графики стали слишком разными. Поэтому и желания стали жарче, эротичнее. Более решительными. Они давали ещё больше, снимали напряжение лучше. После недели разлуки именно Шинсо первым подходит к Мидории в поисках ласки. Им по девятнадцать, гормоны шалят, а секс становится единственным способом расслабиться. И пусть в первые дни совместной жизни они слишком загружены, чтобы заходить дальше нежных ласковых поцелуев перед сном... Стресс скапливается постепенно, оба не замечают этого до последнего. Они ведь герои, которые должны спасать людей, не заботясь о себе ни секундочки! Хитоши думает так ровно до того момента, пока не видит Мидорию в костюме. Он облегает так сильно, что можно посчитать ребра, увидеть кубики пресса и залипнуть на поджарую задницу. Они трахаются около входной двери, на невысоком комоде в коридоре, в ванной, где оба успевают смыть липкую сперму и пот, и только потом добираются до спальни. Весь вечер в комнате слышны частые вскрики, хриплое дыхание и просьбы замедлиться, которые игнорируются с непроницаемым лицом. И явным удовольствием. С явно возросшей ответственностью их игры начинают переходить на новый уровень. Сперва постепенно, на пробу (тонкие повязки на глаза и аккуратные кошачьи ушки на ободке из дешёвого пластика). Но потом стресс увеличивается, раны становятся опаснее, а беспокойство за чужие жизни становится почти осязаемым. Шинсо начинает покупать через интернет плётки, ошейники и наручники. Изуку покорно и с наслаждением купается в лучах славы и любви. Он добровольно встаёт на колени, собственными руками застёгивает на своей шее ошейник и улыбается слишком ярко и слишком вызывающе за закрытыми дверьми. Но Шинсо любит его таким. Любым, если быть точнее. До темноты перед глазами, до возвращения слишком громких голосов, твердящих колкости, ненавидящих и презирающих. Но живя рядом со светом, Шинсо понял: эти голоса врут. Они лишь пытаются запугать, но добиться желаемого у них никогда уже не получится! Почему? Потому что Изуку Мидория стёр из памяти жуткое прошлое Шинсо, изменил его настоящее и подарил им совместное будущее. И Шинсо ему за это благодарен.