Одержимый любовью

      Прошёл месяц. Энн сидела на работе и редактировала газету, когда наткнулась на фрагмент текста, привлёкший её внимание: “За каждым великим мужчиной стоит великая женщина — так гласит древняя мудрость, а люди всего земного шара теряются в догадках: какая счастливица заполучила сердце великого шоколадного мастера, покорившего мир своими новыми конфетами в виде сердечек с названием “Ann”. Люди поговаривают, что мягкий вкус нежного и немного горького шоколада вызывает повышенное чувство любви ко второй половинке и не вызывает никаких чувств, если второй половинки нет”.       Энн расплылась в широкой улыбке, а её сердце растаяло при воспоминании о произнесённой ею шутке в порыве досады про конфеты в форме сердечек. Вся алая и с улыбкой до ушей, она шла домой, придумывая, как бы ей рассказать мужу о том, что она узнала. Энн лёгкой походкой, почти бегом забежала за калитку, вошла на фабрику и остановилась в раздумьях о том, где лучше начать искать мужа. Она забежала в сладкую комнату, но Вилли там не оказалось. Прочесав добрую треть фабрики, Энн отыскала мужа в цехе с золотыми гусями.       Открыв дверь в цех, девушке сразу начали резать слух вопли незнакомого испуганного голоса, а в глаза бросился человек, с которым на высоте десяти метров играл большой золотонесущий гусь, одно яйцо которого было размером с треть человека.       — Беда, дорогая! Случилась трагедия! Катастрофа! — восклицал уже знакомый голос подбежавшего к девушке мужа.       — Да я уж вижу, что что-то пошло не так, — недоумённо пробормотала Энн.       — Понятное дело, не так! Посмотри! — Вонка указал на воротник своей рубашки, — Моя золотая буковка “W” стала отваливаться. Видишь? Ниточки дёргаются. Нельзя допустить, чтобы она отвалилась, я же без неё буду чувствовать себя голым, уже проверял в горькие времена своей холостяцкой жизни.       — А понятно, — спокойным от полного шока голосом ответила Энн, — Там как бы человек на высоте десяти метров кричит от ужаса, это ничего?       — А, ты про этого воришку? — как ни в чём ни бывало, переспросил Вонка, — Ты забыла закрыть калитку утром, и он забежал на фабрику. Потом нашёл моих золотых гусей и намеревался украсть золота, вот только гусь воспринял его как птенца и теперь заботится о нём. Мило, правда?       — Мило… А ты не думал позвать умпа-лумпов и решить эту проблему?       — Проблему? Не вижу никакой проблемы. Правда я их уже звал и несколько раз, но они почему-то не идут.       — Ясно. Значит, вор без твоего ведома пробрался в центр фабрики, до которого даже я с трудом добираюсь, и при этом ни ты, ни один из умпа-лумпов его не заметил?       — Да! Такой пронырливый вор!       — А потом его поймал золотой гусь и теперь издевается над ним, а ты просто стоял здесь один и непонятно, чем занимался, потому что с золотыми гусями явно никаких проблем нет, да и умпа-лумпов нет рядом. И при этом ты нисколько не причастен к тому, что сейчас творится в гнезде этой обезумевшей птицы.       — Конечно же нет! Он сам пошёл за золотым яйцом. Я здесь никаким боком…       Энн схватила мужа за букву “W” и притянула его к себе.       — Быстро зови умпа-лумпов, пока я не вырвала вместе с тканью твою драгоценную буковку.       Вонка побелел и хитро улыбнулся.       — Я люблю тебя, дорогая.       — И я тебя, дорогой!