Контакты

— Привет! Ты смотришь шоу Контакты, я Антон Шастун, и в гостях у нас сегодня... — парень едва сдерживает улыбку, разрывающую довольное лицо, — мой коллега, актёр и импровизатор... Арсений Попов! Камера ловит лицо Арса, так же едва сдерживающегося, чтобы не засмеяться. Он в футболке "поцелуй, любовь, бордель", на голове тщательно уложенный творческий беспорядок, а в руках... Мячик. — Ты че, ты мнешь его до сих пор, ты нервничаешь, что ли? — Антон хитро понижает голос и чуть опускает голову. Провоцирует. Попов мысленно слышит ор сотен тысяч фанатов. Если уж простая фотка дивана порвала их в клочья, то сейчас они, наверное, визжат в голос. Нервничает ли он? Ха. — Может, я тоскую по собачке, которой у меня никогда не было, чего тут нервничать-то... — Он улыбается, глядя в камеру. Специально делает вид, что врёт, пытается казаться неловким. Им всегда нравится, когда он ходит по грани и даёт прозрачные намеки на то, чего нет. И это он не о фанатах сейчас. — Так, — Антон кашлянул, — Давай объясню тебе правила. — О, как будто я их не знаю, да, давай, я притворюсь, что ты не все уши мне про своё шоу прожужжал, да. Я же актёр, я умею притворяться. — Арс разворачивается лицом к Антону и делает жутко заинтересованное лицо, как будто готовится услышать что-то действительно важное. Антон смеётся. Ещё неизвестно, кто задолбал Арса больше, Серёжа со своей скрепкой или Антон со своими Контактами. Но ведь он добился своего, верно? Попов-таки пришёл после сотни подколов, уламываний, угроз и прямых провокаций. Значит, всё не зря. — Ты отдашь мне свой телефон. Я буду задавать вопросы, но тебе не обязательно знать на них ответ. Ответ должен знать кто-то из твоей записной книжки, а кто именно это будет, мы с тобой решим прямо в процессе разговора. — Ты как Паша сейчас, он так же на Опциях говорит. — Арс не выдерживает и смеётся. Антон в своей дикого цвета футболке почему-то кажется ему смешным именно в этот момент. Свет, что ли, так лёг? — Ладно, ладно, я просто учусь у лучших. — Антон делает серьёзную моську и проникновенно смотрит в камеру, взглядом передавая, насколько он восхищен Волей в частности и ТНТ в целом. Ну, а что, он держится за свою работу. Подлизываться через шутки на эту тему для них — обычное дело. Впрочем, надолго его не хватает — он сдаётся и смеётся тоже. — Так, ну мы с ребятами думали, какого плана вопросы для тебя придумать... И так ни к какому выводу и не пришли. Так что начнём с простого и нейтрального. Почему-то, последнее слово Арса напрягает. Либо этот вопрос будет с подвохом, либо один из следующих. Антон тянется за спинку дивана и выуживает карточку с вопросом. Он стреляет в Арса глазами и протягивает руку за телефоном. Честно говоря, Арсу стрёмно. Он по сути своей скрытный человек, но честный, потому не стал специально подчищать контакты перед программой, благоразумно надеясь, что Шаст не станет читать лишнего. Во всяком случае, вслух. То, что он сам узнает о нём что-то не то... Ну и ладно. Это он переживет. Не чужие же они друг другу, в конце концов. Он кладет телефон в протянутую ладонь аккуратно, стараясь не задеть пальцы. Он буквально видит миллионы скриншотов и гифок, которые появились бы, если бы они всё же коснулись бы друг друга. Как в тех фильмах типа Сумерек. Случайное прикосновение, искра, мурашки... Фу. Ну и что, что он смотрел это. Ему даже почти не стыдно. — Итак, наш первый вопрос. — Антон ёрзает на своём месте и поджимает под себя ногу в гигантском кроссовке. — Из каких цветов состоит радуга? Перечислите по порядку. — Так, ну, — Арс поправляет челку, — Каждый Охотник Желает Знать, Где Сидит Фазан. Красный-оранжевый-жёлтый-зелёный-голубой-синий-фиолетовый, — тараторит он, быстро загибая пальцы, — а всегда по началу так легко? — Ну, то, что ты отлично разбираешься в цветах радуги, — Антон вдруг резко поворачивается к камере, поднимает брови и пожимает плечами, — хрен пойми почему, — он так же резко поворачивается обратно к Арсу, — ещё не значит, что все другие тоже. — Мы это в детском саду ещё проходили, — недоуменно тянет Арсений, краснея кончиками ушей. Как на минном поле, ей Богу. Что ни скажи, везде подтекст. Он знал, что так будет, он знал... — Ходил ли, в таком случае, в детский сад Авангард Гараж? Это что вообще такое? — Шастун начинает смеяться, ставя брови домиком — то ли умиляется, то ли недоумевает. — Ну, конечно, он бы ответил, только мы не будем ему звонить. Это один галерист из арт-центра Гараж, он меня консультировал, когда я покупал себе картину. Глупо будет, если я к нему с таким вопросом позвоню. Посчитает меня совсем идиотом. Арс всплескивает руками, в одной из которых до сих пор зажат мяч. — Ты покупаешь предметы искусства, серьёзно? — Шаст понижает голос и снова чуть наклоняет голову. Кажется, он и правда удивлён. — Ну, да, а что такого, многие так делаю-ю-ут, — Арс меняет голос на манерный и двигает шеей, как светская львица. Он догадывается, сколько "графских" шуток породит информация о том, что он покупает картины и антиквариат, но... Этот образ ему даже нравится. Пускай. — У тебя дома че, Лувр что ли, те деньги некуда тратить? — Антон не бычит, просто действительно не понимает. Одна картина, небось, стоит, как новые кроссы из лимитированной коллекции, не меньше!.. — Антох, ну у каждого свои тараканы, — Арс тоже наклоняет голову и немного жмакает мяч, — мне нравится, чтобы было красиво. — Эстет, блин... Ладно. Может ли ответить Аня Четверка? Аня Блондинка? Аня Зелёные глаза? Аня... Сколько у тебя тут, нах**, этих Ань?! — Антон смеётся и хмурится, неверяще глядя в телефон. Арсений смущается. Нет, правда, ему немного стыдно — он не помнит о бедных Анях почти ничего. — Давай пролистаем всех Ань подальше, им мы точно звонить не будем. Я им, скорее всего, вообще никогда не звонил, а у них уже, небось, у каждой по мужу и по пять детей. — Ты с детского сада, что ли, симку не менял? Как выучил про радугу, так и поставил её, да? — Шаст смеётся. Арс залипает и не находит, что ответить. — Амир и... Тут квадратик, как бывает, когда ставишь смайлик, который не считывается системой. Что там за смайлик, Арс, что за Амир? — Да так, есть там один... Не очень хороший человек, скорее всего, смайлик там в виде какашки. Оба смеются, Антон листает телефон дальше. — Серьёзно, первый вопрос не трудный... Кому звоним? Может... — Он выпучивает глаза и замолкает на мгновение, словно не верит в то, что читает. — Ахеренные плечи? Это ещё как так, А-а-арс? Ну, началось в колхозе утро. — Это прям ахеренные плечи у кого-то, Тох. Я не помню, как записывал это, но раз записал, значит, так и было. — Арс с достоинством и загадочностью улыбается улыбкой Моны Лизы. Он понятия не имеет, что это за контакт. Наверное, был пьян. — Что ж за баба такая, что ты на плечах завис, а дальше не пошёл. — А может, дальше ничего хорошего и не было, вот и не пошёл. А может, это вовсе и не баба была. Шастун качает головой, улыбаясь своим мыслям, и вчитывается в список дальше. — Ахмедова. Это Юля, да? — Да, это Юля, — Арс кивает и раздумывает, стоит ли рискнуть и позвонить. — Ну что, она может ответить, как думаешь? — Ну, давай проверим. Попов вздыхает и, наконец, откладывает из рук мячик на диван рядом с собой. Что ж, коллега с ТНТ — это безопасно. Юля не скажет ничего такого, что потом можно было бы использовать против него. Они не так уж хорошо знакомы, на самом-то деле. И... Юля не берет трубку. Он держит телефон недалеко от лица и прекрасно видит, как бегают на дисплее точечки, никак не желая становиться цифрами. — Не судьба. — роняет Шастун и забирает у него из рук телефон. По-свойски, по-хозяйски, даже не думая спросить. — Поехали дальше... Бортанула. Фига себе контакт! — Ша-а-аст, — Арс откидывает голову назад и тянет другую "а". Ну нафига вот он это прочитал? — Бора-бора. Чего? Ты, блин, шифровальщик какой-то. Кроме Ань со стрёмными позывными у тебя тут нормальных людей нет, что ли? — Чё это нет, а Ахмедова? — А она трубку не берёт. Шаст шебуршится, в нетерпении устраиваясь поудобнее. Его, кажется, действительно затягивает любопытство. — Бортич. Бортич?! Ты когда успел? А... Как... — Антон поднимает на него взгляд с видом обиженного щеночка и выпячивает губы трубочкой. Смотрит в телефон, потом опять на Арса. — Что, не дала тебе телефон свой, — фальшиво-сочувственно тянет Арс, пытаясь не заржать в голос. Но Шаст грустно мотает головой, и его всё же прорывает. — Ну, можешь тогда позвонить ей сейчас. Услышишь её голос... — Он тянет это нарочито романтичным тоном, так что Антон всё же усмехается. — Так что, звоним? — Да, давай. Шастун придвигается ближе, шепчет "шестьдесят секунд" практически в самое ухо и выставляет карточку с вопросом. На всякий случай, вдруг, Арс забудет. Саша берет трубку после второго гудка. — Арсюш, Арсюш, привет. "Арсюш?!" — Антон повторяет это одними губами, улыбаясь и хмурясь одновременно, но Арс отмахивается от него. — Привет, Сань, да, слушай, у меня тут викторина с Шастуном, ты можешь ответить на вопрос? — С Шастуном, ага, викторина, — в трубке слышится смешок, — давай, конечно. Арс долго моргает и вздыхает. Ну, сарказм ему во всем слышится уже не первый год. Это просто паранойя. Нечего переживать. — Из каких цветов состоит радуга, по порядку перечислить можешь? Секунда тишины, а потом громкий смех. — Ты?! Ты забыл цвета радуги? Я сплю, что ли, или что? — Сань, сорок секунд, я тебе мороженку куплю, просто назови их, а? — Ну за мороженку ладно. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый. Мне, пожалуйста, эскимо. Шастун отстраняется ровно настолько, чтобы повернуть к Арсу лицо и притом не ткнуться в него носом. "Эскимо" — он снова проговаривает слово без звука и двигает бровью в намёке. Арс снова делает вид, что не придаёт этому значения. — Умничка моя, спасибо! — Ну ещё бы. Пока, Арсюш. — Пока-пока. — Ита-а-ак, — хитро тянет Антон, смотря на Арсения как-то подозрительно весело, — Саша Бортич назвала целую кучу цветов, из которых, по её мнению, состоит радуга... Он смотрит Арсу в глаза, и становится очевидно, что он не оставит эту тему просто так. Он ещё спросит, с какой стати горячая девчонка, которая младше Арсения на кучу лет, просит его купить ей эскимо. Но, скорее всего, допрос состоится уже после программы. И тем хуже. —...И это абсолютно верный ответ! — Ну, кто бы сомневался. Шастун протягивает руку для "пятюни", и Арс привычно отбивает ладонь о многочисленные кольца. — Едем дальше! И.... Наш второй вопрос... С чем, согласно женской примете, связан размер ноги у мужчины? — Ну, Тох, это ж только второй вопро-о-ос... — тянет Арс, смотря на Шастуна с досадой, но при этом не может сдержать улыбки. Что ж, он подозревал, что вопросы будут включать в себя крайние крайности, но чтоб так сразу... — Есть, кто ответит на него? — Шаст смотрит в ответ так хитро и бесстрашно, что Арс невольно включается в игру. — Матвиенко ответит, конечно, — конец фразы тонет в их общем смехе, — но он ж меня заколебёт потом. — Дай сюда этот грёбаный мячик, бесит меня, когда ты чё-то теребишь, **ять, — Антон вырывает из рук Арсения многострадальный мячик, который тот снова — неосознанно — начал жамкать. Арс же сидит с лицом лица и пытается осознать катастрофу от этой фразы. Антон тупой? Или где? Он просто моргает и молчит, безропотно отдавая мяч. — Отлично, — Шастун весело кидает мяч куда-то в сторону камеры, — продолжаем. Может, Братан знает ответ на этот вопрос? Или... Бентли Бой? Арсе-ени-ий... Антон чуть не скулит от смеха, а Арс закрывает руками лицо. — Господисукабожемой, — он невнятно бормочет, не в силах от смеха связать хотя бы два слова, — это не то, что ты думаешь. — Бентли Бой, **ять. — Без комментариев. — Они смеются так, что в студии кроме их хрипов не слышно ничего. — Арс, у меня богатая фантазия. Можешь не пояснять, ага... — Антон утирает совсем не метафорические слёзы с глаз и вглядывается в телефон, — Ладно, давай пролистаем букву "Б". Что у нас тут дальше... Ванна. Вано. Вина. Вино... Ты, **ять, алфавит какой-то писал? Я, конечно, подозревал, что у тебя будут экстравагантные контакты, но это уже просто вообще финиш. Телефон трясется в руках истерически ржущего Шастуна, и Арс боится, что он упадёт и разобьется. — Да ладно, звучит, как какой-то поиск рифм для плохого рэпера. Покажи. Антона просто размазывает по дивану от этой реплики, так что Арсу приходится наклониться к нему, чтобы заглянуть в телефон. Да не может быть там такого бреда... А, нет. Может. Он действительно это всё записал. — Так, ну смотри. Вано — это мой друг из Омска, он тоже армян, как Серый. Вина... Это не надо туда звонить, мне от одной мысли стыдно. Вино — это мужик, он сам делает потрясающее винишко, я у него уже лет десять покупаю. Его Амирад Гамирович зовут. — Арс, у тебя в телефоне есть славяне? — Антон смотрит на него абсолютно поехавшим, влажным от смеха взглядом, и Арс тоже чувствует это — пузырьки шампанского в солнечном сплетении и шар с гелием чуть выше. Смех делает им обоим так же хорошо, как секс. Даже лучше. — Ну... Надо поискать будет. Читай дальше, вдруг, найдём. — Окей. Так. Виолетта. Звучит как Изольда или Снежана... Скажи, что это не... — Нет, это не путана, как ты мог подумать. Это Серёгина мадам, которой надо было перекинуть деньги. — Звучит примерно так же, как я подумал, только ещё плюс Серёга. — Шаст, правда. Я эту девчонку не знаю вообще и звонить ей мы точно не будем. — Вязкий клён. Ребусений, нах**, это че такое? Как ты вообще можешь понять, кто тебе звонит по таким именам? Вязкий клён, приём-приём, Березка на связи? — Ну, у этого парня вкусный сироп... Стой, стой, подожди, он бариста! — Арсу приходится перекрикивать гогочущего Шастуна и сдерживаться, чтобы не помереть со смеху самому. — У него лучший в Питере раф с кленовым сиропом! Ну знаешь, у всех обычно сироп жиденький такой, разбавленный, а у него прям как мёд. Ну, че ты, блин! — Нет, Арс, я не знаю, какой там обычно сироп по консистенции, но пусть будет бариста... — Шаст дышит прерывисто, пытаясь успокоиться, и качает головой. — О-о-ой, что ж ты за человек такой, Арсений Сергеич... Так... Вредина. Прекрасный контакт, я думаю, у каждого такой можно найти, только записан он будет по-разному. — А давай позвоним. Это моя однокурсница бывшая, у нас вечная война, но знаешь, верный враг надёжнее друга. Её Маша зовут. — Окей, звоним Маше. Вредине. Антон снова наклоняется ближе, смотрит Арсу в лицо и разворачивает карточку с вопросом. — Сеньчоус! — Машандр! Шастун сгибается пополам, пытаясь ржать молча, и почти утыкается лбом Арсу в колени. — Че надо? — Ответь на вопрос, только быстро. С чем, согласно женской примете, связан размер ноги у мужчины? — А ты, часом, не офигел? — Нет, Маш, я изначально такой и был. Ответь, пожалуйста. — Тупой вопрос, Сенька, как и обычно. Арс морщится, выражая лицом всё своё негодование и сожаление, что позвонил этой ужасной женщине, но трубку не бросает. Антон тихо трясется где-то внизу. — Тебе не привыкать отвечать на тупые вопросы, другие тебе не задают. — Ты меня пять лет не вспоминал вообще, а прошлый раз позвонил сказать, что все бабы дуры, а теперь ждёшь, что я тебе скажу что-то? — Десять секунд, Машка. — Прям как у тебя обычно бывает, да, Сень? Размер ноги не всегда ещё значит качество, усёк? — Маш, Маш, — Шастун дрожащей рукой вслепую тянется сбросить звонок, но Арс уворачивается, не давая ему этого сделать, — бабы, может, и не все дуры, но ты — точно да. Они не прощаются, но трубки кидают одновременно, а Шаст так и не разгибается и не издаёт никаких звуков. — Тох, ты там живой? — Арс тыкает его в плечо. Вставай, дурачина, все уже успели заскринить твою двусмысленную позу. — Это просто капец, Арсений... Че, как там, Сеньчоус? Что за сра-а-ань... — Шаст стонет от смеха ему в колени, глуховато, но отчётливо, а потом всё же изволит сесть ровно. — Ты просто ***дец, Арс. Я не вывезу с тобой до конца передачи. Пятьдесят секунд у тебя остаётся. Я б твою вредину иначе записал, кстати. — Я переименую. Второй вопрос и пятьдесят секунд, ну ё-моё... — А ты че хотел, до конца с минутой дойти? Не, Арс, Маша права. Ты офигел. — Он красный, встрепанный, но аж светится. Арсений в очередной раз понимает, что Антон бы сдох без юмора в своём менеджменте. — Давай дальше. Так. О, имя! Смотри, это не странная абракадабра! Это Гришенька. Че за Гришенька? Это как в восемнадцатом веке, что-то из классики, типа, Аркаша, Сашенька Трубецкой, вот, Гришенька... — Это костюмер наш из прошлого театра. Его все только так и звали, он и представлялся так же. Я даже фамилию его не вспомню сейчас. Арс немного расслабляется. Хуже Маши уже вряд ли что-то будет. Хотя... — Ладно... Так... Гандон. Этому ты вряд ли позвонишь, кто бы это ни был... Геркулес. Каша или качок? — Антон вскидывает лукавый взгляд и с полуулыбкой ждёт ответа. Арс теряется. — Пусть будет каша. Он краснеет. Конечно, он краснеет. Геркулес — это стриптизер, которого он заказывал на девичник одной подруге, но если он произнесет это вслух, потом до конца жизни не отмоется. Антон понимает всё за долю секунды. У него в глазах вспыхивает адский огонёк, но он тут же его прячет, делая вид, что поверил. Каша в записной книжке, ага. — Галина Анатольевна. — Мой преподаватель по актерскому мастерству. — Герда. — А вот ей тоже можно позвонить. Соседка моя. Она вообще Гертруда, но её так вообще никто не зовёт. — Это реальное имя? — Шастун удивляется, как ребенок. Как будто не он живёт в мире, где детям иногда дают имена даже в виде цифр. — Ей что, сто лет? Она немка? — Не сто, она примерно моего возраста. Гертруда — это от Герой Труда сокращение. Мы в СССР родились, Шаст, это было модно. — Папа, папа, а ты динозавров видел? — Шаст делает наигранно восторженное лицо, а Арс мысленно считает, сколько шуток придумают шипперы про это "папа". Папочка, блин. — Звоним Герде, давай, Шаст. Они снова сближаются, хотя Арс про себя отмечает, что, кажется, с другими гостями Антон не позволял себе так часто нарушать личное пространство. Впрочем, ему это не мешает, так что пусть. — Алё? — Герда, дорогая, это Арсений, сосед твой, привет. — А, привет, Арсень. — Ты можешь ответить на вопрос, у нас сорок секунд уже, я на программе... С чем, согласно женской примете, связан размер ноги у мужчины? — Ой, Боже мой. Дурацкая примета, на самом деле. Она не работает вообще. — Герда, двадцать секунд. Просто скажи, с чем? — Ну, с достоинством его мужским... Считается, как бы, что если нога большая, то и там большой. — Спасибо, Герда, ты золотце, вечером тебе тортик занесу. Арс кладет трубку, даже не слушая недоуменное "пока", а Антон сидит довольный, как объевшийся сметаны кот. — Что ж. Твоя соседка Гертруда ответила, что, согласно женской примете, размер ноги у мужчины связан с размером его мужского достоинства. И это совершенно правильный ответ! Какой у тебя размер ноги, Арс? — Он задаёт вопрос быстро, словно если не акцентировать на нём внимания, то и забудется этот интерес быстрее. — Сорок четвёртый. — А у меня сорок пятый. Едем дальше! Арс немного бесится от этого диалога, но Антон не развивает тему, так что можно перевести дух. Два вопроса позади. Есть шанс, что они оба выживут. — Третий вопрос от Авиасейлс. — Антон переворачивает карточку и не может сдержать шкодливую улыбку. — На чём летает волшебник, который бесплатно показывает кино и дарит эскимо ящиками? Арс на секунду задумывается, припоминая известную детскую песенку, а потом выдаёт, забывая подумать, а стоит ли. — На голубом... Вертолёте. Серьёзно? Серьёзно?! — Расслабься, параноик, здесь нет никакого подвоха. — Арс думает, что раз Шаст так говорит, значит, подвох здесь определённо есть. — Давай подальше пролистаем. Ага... Вот. Желание. Отличный контакт! — Да это... Я проиграл желание в карты. Надо было позвонить на неизвестный номер, сказать там какую-то белиберду... — Ты играл в карты на желание? — Брови Шастуна почти достигают волос. — Э, а со мной отказался! Я не азартный, я не умею, — он мастерски передразнивает Арса, — или ты просто на деньги играть не хотел? Окей, давай сыграем на желание! Только предупреждаю, я коварный. Попов смеётся. Ну что за ребёнок этот дылда, ну что за малыш... Что ж... Терять им уже нечего. Сам факт того, что он сюда пришёл, уже улика. Так что... Можно и развлечься. Арс откидывается на спинку дивана, вольготно раскидывает руки и улыбается. — Хорошо, сыграем с тобой, после шоу. Он наклоняет голову вбок и смотрит на Шаста до тех пор, пока тому не становится не по себе. Он прокашливается и читает дальше. — Женя. Может Женя ответить на наш вопрос? — Ну, он, наверное, сейчас на работе, мы его отвлечем... — А, так это он... Опять мужик. Ладно. — Шаст закусывает губу и дёргает рукой, подтягивая браслеты, так что они звенят. — Лисичкина, перестань, — бормочет Арсений, и Антон смотрит на него круглыми глазищами. — Сам ты Лисичкина, **ять. Давай... Жопа орех. Скажи мне сразу пол этой жопы. Арс молчит. Он сжимает губы и пытается убрать из глаз искру дерзости, чтобы Шаст не раздул её в грёбаный пожар. Молчание — тоже ответ. И Антон давится воздухом. — Да ладно, Арс, да быть не может. Ну расскажи, кто это? — Ты этого человека не знаешь. Удобная формулировка. Арсений не говорит ни "да", ни "нет", как обычно. Ни "он", ни "она". И так же, как обычно, зрители всё додумают сами. — А ты знаешь? А насколько близко? А как ты узнал, что у него жопа орех, на глазок или пощупал? — Антон включается в игру, утрирует свой образ ревнивого "друга" и всё же раздувает из искры ярчайшее пламя. Арсу теперь хочется назло его провоцировать, проверять, как далеко они зайдут. В конце концов, при монтаже особо дикие моменты вырежут. — Шаст, орехи обычно едят, если ты не знал. Не смотрят на них и не щупают. Их суют в рот. До Антона смысл фразы доходит через секунду и его просто уносит. Он становится пунцовым, то ли от уровня пошлости фразы, то ли от сдерживаемого смеха. Он не находит, что ответить, и Арс мысленно ставит себе галочку. Ну, теперь-то игра пойдёт веселее. И опаснее. Главное, оставаться в границах устных пикировок. Если они перейдут на тактильные баталии, зритель этого выпуска контактов не увидит никогда. Только через Арсов труп. — Ну-ка, кто у нас ещё тут есть... — Голос у Шастуна сипит. — Мистер Грей. — Пауза. Шаст поворачивается лицом в камеру. — Официально заявляю, что это самый дикий выпуск Контактов за всю историю. Меняем рейтинг на двадцать один плюс. — Антон, я объясню, — Арсений не теряет достоинства и даже не сжимает спинку дивана до белых кулаков, — это Паша Серов, мы как-то пили вместе, и там такая история приключилась... Сразу скажу, я в этой истории не участвовал. Начнём с того, что пили мы в... Клубе по интересам. — Он многозначительно смотрит на Антона. — И там одна барышня нарисовалась. Так он её в два счета очаровал и увёл. И было прям так похоже на книгу, что я переименовал... — Постой. Ты... Ты это читал? Хочешь сказать, даже не смотрел, а читал?! — Антон дышит открытым ртом, потому что не может подобрать с пола отвалившуюся челюсть. Пожалуй, не стоит говорить ему, что Маркиз Де Сад тоже весьма интересные книги писал. Это сломает его детскую психику, взрощенную мемами. — Ну, читал. Да весело же, ну! Что такого. Я же не говорю, что это шедевр литературы. И порно не шедевр кинематографа, но ты же смотришь. — А там... Ну, там прям порно? — Антон понижает голос и по тембру, и по тону и сразу словно становится на несколько лет старше. — Ну-у-у... — Арс со значением тянет гласную, давая возможность Антону догадаться обо всем самому. — **дец, а у тебя есть? Ну, дашь почитать? — Ну, смотря как попросишь. — Пауза. — Вырежьте это. Они оба смеются. Искренне и взахлеб, как и всегда, когда признаются друг другу на сцене в любви или лапают друг друга в Красной Комнате. В текущем контексте название Комнаты звучит двусмысленно. — Так, окей... Монстр. Что за человек может быть так записан? Макс. Мансарда... Кому звоним, Арс? — Ну, смотри, Монстру точно нет, ему можно, только если речь идёт о дикой тусе и бухиче. Мансарда... Ну, это я вообще не знаю, девушка с какого-то приёма. Имени я не помню, записал по месту, где она меня выцепила... А вот Максу можно позвонить. Ну, по идее, он должен знать. — Звоним Максу? Он кто? — Он... Друг. — Ладно. Антон на этот раз не лезет ближе, только поворачивает карточку и неотрывно смотрит Арсу в глаза. Арс же вместо того, чтобы повторять вопрос, смотрит в глаза Антону не менее пристально. — А-арс? — раздаётся из трубки запыхавшийся мужской голос. — Макс, привет, не отвлекаю? — Мххх... Нет... — Он там на пробежке, что ли, — бубнит Антон, не разрывая с Арсением зрительный контакт. И прямо в этот момент в трубке раздаётся томный женский стон. В студии сразу становится жарче градусов на сто. — Ты... Эм... Ничего, я просто хотел поболтать... — Арс понимает, что надо немедленно идти на попятную, бросать трубку и прекращать происходящее, но его взгляд примагничен к Шастуну, и сил двинуть пальцем совсем нет. — А-арс... — Теперь это протяжное обращение звучит как-то интимно, учитывая, чем при этом занят Макс. Антон слегка краснеет, но взгляд не отводит. Уровень неловкости растёт на глазах. Это нормально, слушать, как кто-то трахается, при этом смотря коллеге в глаза? — Ладно, попозже позвоню... Ты там это... Не отвлекайся. — Арсений слышит, как его собственный голос приобретает те самые нотки. Опасно. — Ты всегда вовремя, Арс... Хм... Звони. После окончания звонка ещё несколько секунд царит тишина. А потом Антон тихо начинает разговор, пытаясь нарушить сложившуюся атмосферу. — Ничего себе, у тебя друзья. Он даже в апокалипсис трубку возьмёт, если ты позвонишь? — Если я позвоню — возьмёт. Я важнее. Черт, надо прекращать играть в гляделки. Слишком откровенно. — Так, ладно, — Шаст встряхивается и, наконец, отворачивается, — у тебя сорок секунд остаётся. Кхм... Смотрим дальше. Давай я с конца начну. Кто там у тебя есть... Это... Что за символизм? Иероглифы?... Хреновы ребусы, даже здесь! Почему мне кажется, что это похоже на слово*... Ты дофига заморочился, чтобы знаки подобрать, че не буквами-то. — Читай дальше, Тох. — Ладно... Дальше у нас... Эдвард. Эдвард? — Антон смотрит на Арса со смешинками в глазах и, во всяком случае Арсу так кажется, со странной нежностью. Так смотрят на тупого мопсика, жующего тапки. Фигню творит, но прикольно же. — А ты, что, Белла? — Я знал, что ты так пошутишь, когда прочитаешь. — Че этот Эдвард, вампир? — Не кровь, но сосёт. Дальше давай. — Что?! — Что? Они смотрят друг другу в глаза и напряжение, ослабевшее после разговора с Максом, крепнет снова. Антон, кажется, шокирован тем, что Арсений произнёс это вслух. Это... Шуточка в духе Матвиенко. Арс обычно менее прямолинеен, если он только не хочет довести ситуацию до абсурда. — Вырежем это. Антон шумно сглатывает. Улыбка Арса становится чеширской. — Дальше... Эдос Кря. Я уже, кажется, ничему не удивлюсь. Это кто? — Скруджи. — Да ла-а-адно. — Антон снова смотрит на него круглыми глазами, почти как после обнаружения контакта Бортич. — И че, вы прям общаетесь? — Ну не прям общаемся, — Арс делает страшные глаза и машет руками, — но общаемся, да. — Давай ему позвоним? — Ну... Давай. Давай позвоним Эду. — Звоним. Сорок секунд. Арс почему-то чувствует, как сердце начинает стучать быстрее. — Але. — Трубка хрипит голосом Скруджи, и Антон рядом как-то странно вздыхает. — Эдос, привет! — Нарочито громко говорит Арс, едва удерживая себя, чтобы не сказать что-то типа "бро". — А, Арсюх. Да, даров, че звонишь? — У нас тридцать секунд, ответь, пожалуйста, на вопрос. На чём летает волшебник, который бесплатно показывает кино и дарит эскимо ящиками? Только не спрашивай, я тебе потом объясню. Эд смеётся, так заразительно, что Арс прыскает тоже. — Э-э-а-а, ща... Ля, ну на чем ты там ездишь, инфинити какая-нибудь. Он смеётся снова, а у Антона становится такой вид, словно его по затылку огрели арматурой. Он так и застывает с кривой улыбкой и широко открытыми глазами. — Эдик, мы проигрываем, — смеётся Арсений. — Ладно, ладно, как там было... Прилетит вдруг волшебник в голубом вертолёте... — Эд успевает пропеть только эту строчку, как длинный палец Шастуна нажимает на красную трубочку. — Общаетесь, значит? Инфинити у тебя, да? — Давай, ну он же правильно ответил, правда? — Че-то ты лихо эскимо раздаешь, Арсений Сергеич. Бортич, вон, обещал, Выграновскому ящиками поставляешь... — Завидуешь, что тебе не досталось? Можем организовать. Настала очередь Арсения провоцировать и играть с восприятием. Антон замолкает на полуслове и смотрит на него взглядом, в котором явно читается попытка его просчитать. Но Шастун не был бы Шастуном, если бы отступил. Баран упрямый. — Давай, я люблю крем-брюлле. Он так тянет это "брюлле", что становится немного противно. Они оба смеются и это разряжает обстановку. — Хорошо, ладно. Будем считать, что Скруджи ответил, что волшебник, который бесплатно показывает кино и дарит эскимо ящиками, летает на голубом вертолёте. И это правильный ответ, хотя я бы и инфинити засчитал бы. Они снова смеются, и Арсу кажется, что вот ради этого он сюда и пришёл. Ради возможности лишний раз посмеяться с Шастуном. — Наш четвёртый вопрос, — Антон с видом уставшего конферансье достаёт новую карточку, — звучит так. — Он кидает на притихшего Арсения пронзительный взгляд и читает. — Как звали любовника Оскара Уайлда? Ты знаешь? Дикий смех прекратился, шуточки на грани — тоже. Арсений начинает подозревать, что Шаст задаёт эти вопросы не просто так. Что речь тут не о подписчиках и просмотрах, а о нём самом и их... Дружбе. Да. Дружбой это называть безопасно. — Бози. Дуглас... — Арс на секунду задумывается. — Альфред Дуглас. — Откуда ты, **ять, всё знаешь? — Это же Оскар Уайлд. Он же гениальный писатель! У него много было связей, но судили его из-за Дугласа. И это было не справедливо. — Я особо не в курсе. Расскажешь потом? — Антону, будто бы, действительно интересно. Хорошо, допустим, можно поверить. — Ладно, и я знаю, у кого можно спросить, кто может знать ответ на этот вопрос. — Шастун вопросительно изгибает брови. — Милена. Поищи, записана как Новопассит, что ли... — Тут только Нурафен есть, на "н" из лекарств. Что это вообще за позывной? — Антон, кажется, уже устал поражаться, поэтому просто вздыхает и бессильно тянет слова. — Ну, типа, успокаивает, снимает боль... — Она твой психотерапевт? — Он смотрит фирменным взглядом "ну признайся уже, я всё равно знаю правду". Но Арса так просто не провести. — У меня нет психотерапевта, хотя иногда он бы пригодился. Нет, просто она человек хороший, и так вышло, что в курсе некоторых моих проблем. — Ну, она знает, про Уайлда, да? — Ну я ей сам говорил, не знаю, запомнила она или нет... — Хорошо, сорок секунд. Звоним? — Ну, давай... Арсений ни капли не уверен в том, что делает, но не успевает как следует додумать эту мысль. Шастун переступает ещё одну границу и, передавая телефон, задерживает пальцы на его ладони. Как обычно, это будоражит. Как обычно, это разлетится на сотни коллажей и видео. — Да, Арсик, солнышко. — Привет, Милёш, у меня мало времени, мы с Шастуном на шоу, нужно ответить на вопрос, только быстро. Как звали любовника Оскара Уайлда? Помнишь, мы с тобой обсуждали это. — Ой, малы-ы-ыш. Я не вспомню сейчас так сразу. Как же я вспомню. — Блин, Милёш, ну я проигра-а-аю. — Арс расстроенно наклоняет голову, понимая, что уже не сохранит свои сорок секунд. Антон рядом тоже сочувствует, но бесшумно. Поджимает губы и пожимает плечами. — Арсик, ну прости. — Кажется, этой женщине и правда жаль, но она будто вспоминает что-то и оживляется. — Постой, а этот Шастун, это тот твой парень, которого ты... — Милёш, пока, спасибо, время вышло! Арсений прерывает фразу на середине и сам сбрасывает звонок. Удар пришёл, откуда не ждали. По позвоночнику скатывается адреналиновая волна. Штирлиц ещё никогда не был так близко к провалу. Антон смотрит на него выжидательно. — Ниче рассказать не хочешь? — Не, не особо. Тридцать секунд у меня? — Тридцать. Че она про меня там знает? — Ничего не знает. Там не про тебя. — У тебя много знакомых Шастунов? — Несколько. — Мне уже ревновать? — Пауза такая, что аж в ушах звенит. — Вырежем это. Они смотрят друг на друга пару секунд, а потом начинают буквально хихикать, как пятиклассники. В такие моменты Стас обычно начинает кипеть и раздаёт им подзатыльники, а потом идёт обрезать материал. Всё же без смеха у них были бы не отношения, а какая-то лажа. — Кто у нас ещё на "М"... Ой, Арс, тебе звонят. Погоди, это что за фотка... **ять. Это у тебя откуда... Это че... — Что там? — Попов наклоняется вперёд и заглядывает в телефон. Сердце спотыкается. — Шаст, карманы проверь, это ты мне звонишь. Случайно разблокировал, наверное, задницей своей. — Я, нах**?! Вот это ***дец. Вот это... **ять, как я там подписан? — Да забей, не покажу тебе ничего, — Арсений смеётся и пытается забрать телефон из окольцованной ладони, но та держит крепко. Что ж, он хотя бы перекрывает Шастуну обзор. Не дай Бог, он прочитает имя вслух. Всё, что им останется, это публичный каминаут. — Да погодь, Арс, стой! Кажется, он собирался обойтись без тактильных пикировок? Ну и пошёл-ка он в жопу. Потасовка разгорается сама собой, они борются за телефон, который уже даже не звонит — кто-то из них всё же смахнул вызов. Они сталкиваются руками, отбиваются локтями и тянут одежду, пытаясь развернуть непослушного оппонента в стою сторону. Заканчивается всё тем, что Антон, не усидевший на своём гиганстком кроссовке на поджатой ноге, теряет равновесие и валится на Арсения, не выпуская при этом его телефон из рук. Арсений же, не ожидавший такой подставы, не успевает сориентироваться и кренится на спину. Они сталкиваются носами в горизонтальном положении и шумно сопят, не желая сдаваться. Но Арсений же хитрый — одной рукой он всё ещё пытается отобрать у Шастуна свой телефон, чтобы переименовать там его контакт хотя бы на время передачи, а другой тянется вниз, к карману узких Шастуновских джинс. Когда его ладонь скользит по бедру, Антон замирает. — Ты че делаешь? — Он смотрит ему в глаза, как олень на фары, и даже перестаёт бороться за телефон. Арсений тем временем планомерно лезет ему в задний карман джинс, отчего Антон непроизвольно дёргается и прижимается ближе, и выуживает оттуда искомый мобильник. Прямо так, лёжа на спине, он поднимает с ним руку и, глядя Шасту за плечо, ставит режим полёта. От греха подальше. Шастун всё это время практически не дышит — так и лежит неподвижно сверху. — Я думаю, — Арс поворачивает голову к оператору, — необходимо будет вырезать последние минут пять. — Определенно. — Антон бубнит это куда-то ему в плечо и, барахтаясь, выпрямляется. — Нормально, что у меня в голове звучит голос Димы и его это "харе пид**аситься"? — У меня тоже звучит, только голосом Матвиенко. Антон садится ровно и поправляет футболку, натягивая её вниз. Арс хмыкает, гадая о причинах такого действия, и тянется поправить этому недоразумению причёску. — Продолжаем, — прокашливается Антон и протягивает руку за телефоном. Арсений же не торопится — он ищет контакт в телефоне, который нужно переименовать, и, пока делает это, держит поднятым указательный палец, мол, подожди. — Итак... Кто у нас ещё на "М"... Мигель. — Этот вряд ли знает. — Мармеладка. Не будем звонить. У меня теперь стойкая неприязнь к мармеладу, сосательным петушкам и кислым конфетам... — На "М" скучно, давай дальше. — Хорошо. Так... Половинка? Порт? Портной? Пилатес... Пилатес? Ну, не удивительно тогда, что ты такой гибкий. Черт, придется, кажется, всю программу порезать. Это уже не просто палево, это практически прямой текст. — Портмоне. Падеграс. Пика... Господи, надеюсь, это Пикачу. Они снова смеются, причём без напряжения. — Полено... — Так, буква "П" тоже какая-то не такая. — Это ты, **ять, не такой, Арс, — Антон смеётся по-доброму, мягко глядя в глаза, — у тебя тут просто парадоксальный зверинец. Попов польщенно опускает голову и прикрывает глаза дрожащими ресницами. Да, он такой. Моральный эпатаж — это про него. — Хорошо... Так... — Давай знаешь, кому позвоним? — Арс садится поудобнее, наклоняясь ближе к Антону. — Светлане. Она со мной училась, мы вместе ходили на дополнительные по драматургии и факультативы по литературе. Она, кажется, ушла в журналистику. — О, давай. Она должна знать, да? — Да, ещё бы вспомнить, как я её записал... Посмотри, есть у меня контакт Гроза? — С хрена ли Гроза? — Антон послушно ищет предложенное и выпадает в осадок, когда находит. — У тебя их тут несколько. Гроза. Гроза Страшно и Гроза района. — Просто Грозу давай. Шастун молчит и смотрит вопросительно, не торопясь отдавать телефон. — Ну, это сложная ассоциативная цепочка. Светлана — это Фатинья по святкам, это как фатон из физики, молния, например, тоже светится, а молния — это гроза. Ну, и потом, мы, как я и сказал, ходили на литературу, а ей очень нравился Островский. Ну и смешалось у меня всё в голове. — Ты просто невозможный, Арсений. — Антон говорит это со всей душой, не просто для смеха, хоть он и улыбается от уха до уха. — Я просто представить не могу, как у тебя голова работает. Ты как инопланетянин какой-то. Всё-то у тебя хитровыдуманно. — Да брось, ну... Так жить интересней. — Арс снова чувствует тепло в груди. Так бывает, когда ловишь ту самую волну с тем самым человеком. — Ладно, звоним Светлане. Гроза. На этот раз телефон держит Антон, посередине между ними, и Арс не может вспомнить ни одного случая, чтобы подобное случалось с другими гостями. И тот факт, что он особенный, с одной стороны, конечно, греет душу, а с другой — сильно напрягает. — Ало? — Света, привет, это Арс, нет времени объяснять, ответь, пожалуйста, как звали любовника Оскара Уайлда? — О, Господи, этот, как его... Ммм... — Ну, ну! — Арс поднимает глаза на Антона, как будто это от него зависит правильный ответ, — Давай, а... Ну? — Бози! Да? — Да! Да! — Арса захватывает азарт, когда Шаст придвигается ближе, собираясь нажать отбой. Он даже не думает о том, насколько близко их лица друг к другу. То есть, к телефону, конечно же. — Имя, Свет, имя! — А-а-а! — Она почти рычит и явно размахивает трубкой, судя по шуму. —Дуглас! Антон сбрасывает звонок секунда в секунду, а Арс ликует. Ура! У него не тупые друзья! — Й-есть! — он бьёт кулаком воздух и делает это не менее зрелищно, чем Фрэдди Меркьюри. — Ну ладно, ладно... Засчитано! Гроза Светлана ответила, что это Дуглас. И... Это верно, Альфред "Бози" Дуглас был тем самым любовником, из-за которого Оскар Уайлд попал в тюрьму. Они снова стукаются ладонями и смеются. — Чувствуешь? — Арс машет рукой у лица. — Это аромат победы витает в воздухе. — Не торопись, умник, у тебя ещё один вопрос и всего тридцать секунд. Потеряться — на раз-два просто. Антон достаёт последнюю карточку с вопросом, и Арсений замирает в предвкушении. — Ты знаешь, я сейчас как на Американских горках, когда на самом верху вагончик замирает вот, и ты прям готовишься упасть вниз. — Боишься? — Антон поигрывает бровями, то ли угрожающе, то ли комично, Арс ещё не определил. Он просто молчит, пытаясь отогнать мандраж. Что такого, в конце концов? Это же просто дружеская игра. — Ну, с Богом. — Выдыхает Антон. — Назовите фамилии исторических прототипов героев саги "Песнь Льда и Пламени" — семейств Ланнистеров и Старков. — Да ты офонарел, что ли? — Арсений не обижен, но немного в недоумении. Он-то ожидал апогея всего предыдущего мракобесия — пусть Антон бы спросил его "кто такие твинки" или "как звали спасенного мужика из Содома"... Ну, в крайнем случае, "сколько было шагов в дуэли у Пушкина" — это хотя бы на "графство" можно было бы списать. Но... — А что, не знаешь? — Антон искренне угарает. Кажется в этом и состоял весь его план — запутать Арсения, выбесить, завести и... Продинамить. — Не, ну я то знаю. Это про Игру Престолов речь, конечно. Прототипами были кланы Алой и Белой Розы, Ланкастеры и Йорки... — Ты ***дец умный. — Антон делает лицо, как у восторженной фанаточки, и Арс совсем не уверен, что он играет на все сто процентов. Примерно половина этого восхищения — неподдельная. — У тебя откуда время берётся вообще это всё читать, смотреть, ходить на пилатес... — Я просто многозадачный. — Арс подмигивает в камеру, когда слышит капитулирующее "пф-ф-ф" от Антона. — Ты смотрел сериал же, да? — Конечно, я же не мог пропустить такое количество прекрасных декораций, костюмов и такой уровень актерской игры. — А я смотрел ради кровищи и порева, — поджимает губы Шастун, и они оба в очередной раз смеются. — Ну, кому что. Я люблю, когда красиво, помнишь? — Да, да... Ну, кто ещё может знать? Я сомневаюсь, что я в твоих Контактах найду хоть одну адекватную запись, а если мы будем каждое слово разбирать, то съёмки продлятся неделю. Может, скажешь, кого найти? — Не, тут так не сработает. Я так с налёту не вспомню, надо думать. — Ну, так ты многозадачный, вот и думай, пока мы болтаем... Может, Ирина? О, просто имя, прикольно. — Не, это ты сам звони. Я пас. Дальше давай. Антон смотрит на Попова, как таракан на человека, внезапно включившего в кухне свет. В его глазах явно читается неверие в то, что это та самая Ира, но после того, как он проверяет номер, неверие сменяется на бескрайнее удивление. Когда они успели обменяться телефонами? — Так... Дальше... Русанл. Ты буковки перепутал? — Нет, так надо. Это Белый. Арсению кажется, что Антон готов буквально взорваться. Что ж, он честно, как умел, оберегал его от этих потрясений и игнорировал Контакты так долго, как только мог... А теперь... Сам виноват. Сам упросил. Пусть страдает. — Пара двое. — Да, это... Это мы не будем звонить. Они вряд ли знают. Арсений чувствует, как краснеют уши. Только бы Шаст не вспомнил сейчас про ту игру, где он признался, что пробовал втроём. Он же тогда из принципа позвонит на этот номер, чтобы хотя бы узнать, какого пола эти "двое". А вдруг у него эйдическая память? Он запомнит этот номер и всё равно позвонит... — Эй, выдыхай, не будем им звонить. — Шаст смотрит насмешливо, будто и без звонка знает все ответы. — Ну, кто у тебя сериалы смотрит? — Никто не смотрит, я один смотрю и на форумах обсуждаю. — Арс строит из себя дурачка-задрота, нарочито преувеличивая образ одинокого стремного парнишки. Шастун, конечно, смеётся. — Ладно, давай подумаем. На один номер дважды нельзя звонить, да? — Антон кивает. — Жаль, я б Свете опять набрал... — Ну ты что, только со Светой учился? — Да нет, но вряд ли они современной литературой интересуются... У них сейчас — знаешь, как бывает — дом, работа, работа, дом... — То ли дело мы с тобой, да, тик-током балуемся и шутки шутим, — веселится Антон. — Да, не всем так повезло. Арс считает, что им действительно повезло. Они живут намного лучше и легче, чем подавляющее большинство людей, хотя бы потому, что заняты любимым делом. — Ну, а вот Марина Пустота может знать? Я вот вообще удивлён, почему у тебя нет контакта Дейнерис там, например, или Тирелла... — Слууушай... — Арса вдруг осеняет, и он загорается энтузиазмом. — Что, — перебивает Антон, — у тебя там Джордж Мартин есть, что ли? Ну хули нет-то? — Не, у меня есть Санса! Звони! Да-да-да, давай! — Санса это кто у нас? Стопэ, я кажется начал догонять! — Шаст с воодушевлением ёрзает. — Блин, интересно у тебя всё в голове устроено, я даже чё-то улавливаю. Звоним? Они смотрят друг на друга как два заговорщика, совершивших своё злодеяние. Арс не уверен, что им стоит сидеть так близко друг к другу, но его переполняет пузырящийся азарт, так что он кладет на правила приличия, которые сам же выдумал, здоровенный такой болт. Он, признаться, часто так делает. От этого-то и все беды. — Арс? — раздаётся из трубки женский голос, и Шастун быстро передаёт Арсению карточку с вопросом. — Привет, родная, ответь на вопрос, только быстро. Кто были историческими прототипами Ланнистеров и Старков? — А... Ну, Йорки и Ланкастеры. Точнее, Ланкастеры и Йорки, если тебе последовательность важна. А что? — Я тут шоу выигрываю, целую тебя, маме привет! Он укладывается ровно в тридцать секунд, откидывается на спинку дивана и начинает танцевать победную джигу. — Что ж. Санса ответила, что фамилии исторических прототипов героев саги "Песнь Льда и Пламени" — семейств Ланнистеров и Старков — Ланкастеры и Йорки. И... Это абсолютно правильно-о-о! Антон кидает карточку куда-то себе за спину и присоединяется к безумному дрыганью, которое Арсений называет танцем победителя. — Я выиграл? Выиграл? Выиграл? Я хорош? — Ты просто феерически хорош, и ты выиграл, да, поэтому, — Шаст тянется за спинку дивана, — мы дарим тебе вот такую фигню! Я знаю, ты любишь всякие трофеи, статуэтки и прочую памятную муть, так что эту штуку поставь на самое видное место. Держи. — Эй, а она классная! На видео не такая классная, как вживую. Тяжёленькая такая. Арс держит табличку на руке, качает её и улыбается во все тридцать два. Он как будто Оскар завоевал, не меньше. — А если бы я не выиграл, то что? — То мы просто отдали бы тебе вон ту железку с именем. Арс смотрит на Шастуна с умилением и прозорливостью. У них не было перерыва в течение съёмок, в которые можно было бы успеть приделать железку к табличке, значит, Шаст сделал это ещё до шоу. Значит, он знал, что Арс победит... И что это значит? Он был в нём так уверен? Он собирался подыграть? Арсу совсем не важны его мотивы. Он смотрит, как Антон улыбается — с гордостью, но лукаво, как бы говоря, что это всё было затеяно именно ради этого момента, когда Арс с видом триумфатора и победителя светит в камеру своим счастьем. — Друзья, а я напоминаю вам, чтобы вы оставляли комментарии под этим видео, — Антон, разомлевший от продолжительного смеха, смотрит в камеру с усталой, но довольной улыбкой, — напишите, как бы вы записали Арсения в свою записную книжку, а я выберу самый залайканный коммент, — он чуть опускает голову, прикрывает глаза и тяжело вздыхает, заранее представляя вакханалию, которая воцарится после его слов, — и так назову его контакт у себя в телефоне. — Он ещё секунду смотрит в камеру, а потом поворачивается к сияющему Арсению. — **ять, я представляю, что они понапишут. Последнюю фразу надо будет вырезать. * πῖ具ㄖ尸