Инфекция

      Топа с тоской смотрел на стрелку, которая указывала на нулевую отметку. Это был уровень бензина в его верном фургоне. Тот всё ещё с горем пополам ехал со скрипящими тормозами: Женя был почти уверен, что машина чувствует, что до ближайшей заправки, в лучшем случае, километр.       Парень тяжело вздохнул, старательно вжимая педаль газа в пол. Башкотряс в фургоне почти что остановил своё движение ровно так же, как и машина.       Парень оглядывался по сторонам: хотелось увидеть хотя бы маленький намёк на заправку. Да и деньги на бензин не мешало бы найти.       Под палящим солнцем, да ещё и без единого дуновения ветерка за весь день, у Топы плавились мозги. Медленно, но верно, парень прекращал соображать — последняя бутылка воды кончилась пару часов назад, из-за чего Жене становилось ещё хуже.       Попадинец шумно сглотнул, когда фургон полностью заглох. Парень уронил голову на руль и ударился пару раз лбом для пущей безнадёги.       Топа тяжело вздохнул и сжал в руках руль. Найти заправку — единственный выход из сложившейся ситуации. Других машин тут и в помине не было, поэтому нужно было выбираться своими силами.       Женя вышел из машины и достал с заднего сиденья пустую канистру для бензина. На самом её дне было несколько капель топлива, которые абсолютно ничего не могли сделать и никак не спасали ситуацию. Попадинец закрыл двери фургона и ещё раз огляделся по сторонам. Вокруг абсолютно никаких ориентиров: не потерять бы ещё и фургон.       Парень подхватил канистру удобнее и пошёл вперёд. Ему надо было просто найти хотя бы немного бензина: в теории это было максимально элементарно. Но на практике всё было непредсказуемо.       Попадинец блуждал, должно быть, час с лишним. Несколько раз у него даже возникала мысль о том, что лучше вернуться в фургон и дождаться помощи там — посреди пустыни вряд ли кто-то будет искать его обезвоженный отвратительный труп.       Топа почти успел развернуться и пойти обратно, как замыленным взглядом зацепился за край деревянной крыши за огромной скалой прямо у дороги. Женя взмолился всем богам, лишь бы там оказались люди. А ещё лучше, если рядом найдётся бензоколонка.       Парню казалось, что, если он пройдёт ещё хотя бы пару шагов по этому песку, его ноги окончательно превратятся в две скворчащие сковороды: отдохнуть перед обратной дорогой тоже стоило. Топа не мог сказать, насколько дружелюбен местный житель, но заранее не стоило обольщаться: вряд ли здесь часто бывают гости.       Женя оглядывался в поисках хоть одной живой души. Много времени это не заняло: из небольшого амбара рядом послышалось козлиное блеяние, а затем грубый чёткий удар.       Из деревянной хлипкой постройки, с окровавленной тушкой без головы и топором наперевес, вышел высокий статный парень. Топа на мгновение замешкался, не понимая, чего испугался больше: того, что этот незнакомец ему кого-то напомнил или же то, с чем именно он вышел из амбара.       В голове Жени никогда не укладывались убийства. В ней были совсем другие вещи: разбитое сердце, фургон, Иисус, Америка, «мама сказала» и грязные дороги. — З-здравствуйте, — несмело поздоровался Женя, когда понял, что парень смотрит прямо на него. — Я остался посреди пустыни без бензина и… — Говори по-русски, я слышу твой акцент, — отозвался местный и отбросил труп козы куда подальше. — Заправка в двух километрах на восток, — оглядев Женю с ног до головы, незнакомец покачал головой. — Вода в колонке, — парень кивнул головой на ржавую колонку, а Топа благодарно прикрыл глаза. Вода ему точно нужна была больше, чем бензин.       Незнакомец продолжал с плохоскрываемым недоверием смотреть на Попадинца. На короткую секунду Топе даже показалось, что взглядом его просто прожгут насквозь и мокрого места не оставят. Но ещё сильнее ему чудилось то, что он прекрасно знает этого парня, и не при самых лучших обстоятельствах. — И поскорее убирайся отсюда, — прищурился незнакомец, закидывая топор на своё плечо. Кровь сразу впиталась в джинсовую жилетку не первой свежести. — Тебе тут не рады, Попадинец.       Женю пробрало дрожью, а он сам медленно развернулся обратно к незнакомцу. Последний брезгливо сплюнул на землю, понимая, что даже после такой явной подсказки Топа ничего не вспомнил. Каким идиотом был — таким и остался. — Если ты всё ещё не понял, меня зовут Артур, — почти неслышно бросил парень и ушёл обратно в амбар, с грохотом закрывая за собой подгнившую деревянную дверь.       Женю будто облили ушатом холодной воды, когда он услышал это имя. В его жизни был всего лишь один человек, который им обладал. Именно из-за него Попадинец уже три года в бегах от себя. Благодаря ему Топа сейчас без средств к существованию вынужден блуждать по этой пустыне.       Бывшие подельники, любовники, которые теперь хотят держаться друг от друга как можно дальше. Артур бы с радостью застрелил бы Попадинца ещё тогда, когда последний струсил и не смог просто выпустить несколько пуль из пистолета прямо в того, кто сгубил его сестру, но не решился взять на себя ещё один труп. Парень не признается, что просто любил Женю неимоверно, и именно поэтому не прикончил.       А на следующий день Шарифов сбежал и больше не объявлялся. Женя хорошо помнил это утро: в их полуразвалившемся убежище было абсолютно всё, как и должно быть, только из импровизированного сейфа за шатким кирпичом пропали все накопленные деньги. И самого Артура след простыл.       Топа тогда хотел разнести всё в клочья, включая свою черепную коробку, но не решился. Так и оставил заряженный двумя пулями пистолет в их сейфе. Долго не понимал, что же делать дальше.       А теперь встретил своего предателя на другом конце планеты, хотя думал, что всё кончится сразу, как только он пересечёт российскую границу.       Женя шумно выдохнул, перебарывая в себе желание зайти в этот злополучный амбар. Он совсем не знал, как избежать участи этой козы, если они хоть ещё мгновение посмотрят друг другу в глаза.       Послышался ещё один взмах топора — на этот раз он был гораздо тяжелее и яростнее. Истошного козлиного блеяния не последовало, что заставило Топу вздохнуть с ноткой облегчения. Артур просто снимает стресс.       Попадинец понимал, что ему нужно убираться отсюда как можно скорее, но что-то удерживало его на месте. Какая-то неведомая сила не давала ему уйти и оставить всё, как есть.       Женя решительно поднял голову и отставил канистру на песок. Из-за неожиданного порыва ветра она свалилась и из неё выплеснулись даже те несколько капель, что ещё там оставались. Топа поёжился из-за накатившего озноба.       Парень открыл скрипучую дверь и наткнулся на грозный взгляд ледяных глаз. В груди у Попадинца гулко ёкнуло, но он был непоколебим. Терять ему было нечего. — Не думаешь, что мы квиты? — сухо спросил Женя, а в его сердце затрепетала надежда. — Ты к чему? — прищурился Шарифов, откладывая топор куда подальше, чтобы не сорваться. Он знал, что может убить безнаказанно. Топа же молча ждал ответа на свой вопрос. — Допустим, да. — Поедешь со мной? — Жень, у тебя солнечный удар, проспись, — поморщился Артур и чуть попятился назад, когда Попадинец сделал шаг к нему. — Даже если я соглашусь, ты не проживёшь и неделю.       В голове Шарифова даже промелькнула мысль о том, что этого Попадинец и добивается. Он всегда был слабаком, который не в силах выдерживать все эти чудовищные испытания.       Артур отвернул голову и нахмурился. Он сам был не лучше. — Если ты скажешь, что больше не любишь меня, то я уеду, — словно загипнотизированный, предложил Топа, коснувшись кончиками пальцев ладони Шарифова. Того прошибло током. — Дай мне время до утра. Я отвечу, — сплюнул Артур и махнул рукой куда-то в сторону дома. — Там есть свободная комната, останься на ночь. Меня не трогай.       Когда за спиной Жени закрылась дверь амбара, Шарифов бросил взгляд на свой излюбленный топор.       Та коза всё равно бы скоро умерла от инфекции.