Всего одна песня

Мэйклав, худой подросток с милым личиком, одиноко сидел в своей небольшой комнате. Настало лето. Холодный, знойный ветер, продувающий тебя насквозь, сменился ласковым, тёплым солнцем. Из приоткрытой форточки то и дело доносились радостные голоса детей. Они беззаботно играли на детской площадке в самые различные игры: прятались друг от друга, где только можно — за деревьями, в подъездах, в кустах около площадки или даже за лавочкой; бегали, догоняя друг друга; поочерёдно катались на крутилке. При этом четверо детей садились на жёсткое сидение. Две девочки аккуратно сели на сидение жёлтого цвета, а два мальчика примостились на сидениях красного цвета. Другие же дети пытались их раскрутить, ловко уворачиваясь от карусели, продолжая крутить; дети улыбались, бегая в одних лишь футболочках да шортиках, продолжая играть в эти интересные, по их мнению, игры. Их не волновало совершенно ничего: даже небольшая преграда в лице мамы, которая из окна громко звала детей на обед. Они чувствовали себя просто прекрасно, пребывая в лёгкой эйфории, наслаждаясь блаженством. Кругом свежий воздух, ощущение полного спокойствия и детская площадка. И кажется, что для счастья большего и не нужно. Некоторые подростки планировали, как они проведут это лето. Всё же лето — время для заслуженного отдыха, после изнурительной учёбы. И оно обязательно должно отпечататься в памяти, как что–то хорошее, светлое и яркое — ведь следующий отдых будет ещё очень и очень нескоро. Мэйк же не разделял их позицию. Самый грустный парень на своём районе — это высказывание определенно подходит ему лучше, чем кому–либо другому. Он не может веселиться также, как и все они. На его душе слишком тяжело, чтобы быть счастливым. Он снова один в этой огромной для него квартире. Совершенно один. Тишина, словно он один во всём мире. Или даже во вселенной. Она опять начинает давить на уши. Чувство одиночества захватывает бедного подростка с ног до головы. Казалось, что за всё это время, он мог бы уже привыкнуть к вечному одиночеству, но оно его до сих пор пугало. Оглушающая тишина. Слишком долго он чувствовал это на собственной шкуре. Слишком долго он сидел в полнейшей тишине. Казалось, что воздух накалился, а дышать становилось всё сложнее. Всё это грозилось задушить Мэйка, и его уже никто не спасёт. Он грустно улыбался через клетчатую маску, пытаясь сдержать слёзы. Кто сказал, что мальчики не плачут? Они имеют на это полное право. Мейк имеет на это полное право после всего того, через что он прошёл. И боль должна была уже затупиться за всё это время, но с каждым днём она становится лишь сильнее. Так жить невозможно. Просто невозможно жить с этим чувством тяжести на душе. Тяжесть, которая тянет тебя на самое дно, вдалбливая в землю, вышибая весь воздух из лёгких. Заставляя чувствовать себя беспомощным. Заставляя задыхаться. Он не может прололжать улыбаться, когда внутри него рушится весь мир. Сердце с громким треском крошится на мелкие мелкие кусочки, а он продолжает притворяться, будто всё хорошо. Он не имеет право сидеть за одним столом с Кроки и Мэйби. Он не хочет портить чьё–то настроение своим жалким присутствием. Он просто устал. Всё это чрезвычайно сложно. Ещё немного и он точно сойдёт с ума. Но пока что, чтобы справляться со всем этим, он режется. А оттого чувствует себя ещё беспомощнее. Он больше не мог вслушиваться в эту тишину. Она пожирала его изнутри. Сквозь всю эту тишину отчётливо был слушен крик его души. Темнота тянула к нему свои грязные, чёрные лапы, грозясь целиком и полностью захватить его. Мэйк рывком встал с кровати, подходя к гитаре, одиноко стоявшей в углу. Единственный верный друг в этом мире. Лав грустно усмехнулся, плюхаясь обратно на мягкую кровать со своей спутницей. Он принялся настраивать гитару, крутя колки. Басовые струны обычно сильно не расстраивались, а вот первые три струны пришлось настраивать. Он вслушивался в звучание струн, раз за разом дёргая их, держа палец на пятом ладу, а затем быстро приближаясь к колкам. Он давно знал об этой хитрости. С её помощью гитара настраивалась легко и быстро. Напоследок настроив третью струну, "соль", зажав на этот раз третий лад, он ненадолго оторвал свою руку от грифа. Он немного задумался, но вскоре поднёс её опять, на этот раз зажимая аккорды. Он пишет песни. Это его маленькое хобби, про которое никто не знает. И он не жалеет об этом: сколько хлопот было бы, если бы Кроки и Мэйби узнали бы об этом. Наверняка Мэйби бы попросила его сыграть что–нибудь, а потом ругала за то, что он пишет такие грустные песни. Прямо, как заботливая мамочка. Мэйк улыбнулся и начал играть бой, водя руку и несильно ударяя ногтями по струнам то вверх, то вниз. Аккуратные руки с чёрно–белыми напульсниками держали гитару осторожно, трепетно прижимая её к себе. На мгновение всё перестало существовать. Только он и гитара. И ничего лишнего. В такие моменты разом пропадала вся боль и все переживания. Даже за напульсниками были видны глубокие шрамы. Это вполне понятно, ведь Мэйк резал свои руки чуть ли не до мяса. Поэтому обычно к напульсникам он надевал клетчатую кофту, а сейчас сидит в футболке из–за жары. В полнейшей тишине, стоящей в квартире, раздался его нежный, приятный, но тихий голос. Сначала он напевал отдельные куплеты, как бы смотря, как они будут звучать под сопровождением акустической гитары. Boom. Clap. Куришь мятные стики Girl Friend у тебя слишком Creepy Но ты её гаси, динамь, игнорь Пропущен вызов. Лезу по трубе в твоё тёмное окно Я – разбужу весь дом, чтоб взглянуть тебе в лицо Потревожу твой сон, впереди вся ночь Твоя гёрлфренд не найдёт, И не поможет прокурор Да, вы не ослышались. Он любил кого–то мужского пола. И этим кем–то был Диджейкин. Главный хулиган всей школы, избивающий Мэйка. Судьба определённо решила пошутить над ним. А впрочем, Мэйк уже привык к её подлым выкрутасам. У Валеры была девушка, а у Мэйка тем временем не было шансов. По пути до дома накинешь своё худи Видишь, я замёрз Все твои друзья это не одобрят Но, они не в курсе, что я чувствую с тобою Как же он мечтает, чтобы Валера перестал наконец относиться к нему, как к ничтожеству. Чтобы заметил его наконец и перестал избивать. Мэйк бы всё отдал ради одной ночи с Диджейкиным. Они бы просто ходили по улочкам города N, разговаривая о чём–то. Но всё, что ждёт Мэйка — лишь избивания, обидные слова и взгляд, полный презрения. Тем временем Мэйк приступил ко второй песне. Он пел её, время от времени делая голос более тонким, что очень красиво звучало. Он прикрыл глаза от удовольствия, выливая всю свою грусть и горечь в эту песню. Сначала он начал неспеша мурлыкать первый куплет. За окном идёт лишь дождь, разрядился телефон Не зовёт меня на тусу никто из моих друзей Он привык, что Мэйби перестала с ним общаться. С Кроки ей намного веселее. Он бы порадовался за них, если бы не огромная дыра в его сердце и острые ножи в спине. Проезжающий авто мне забрызгал новый шмот И моя подруга не отвечает на СМС Нету денег, как на зло, чтоб сводить её в кино Плюс я с рампы полетел и сломал пополам свой скейт По рукам стекает кровь, настроение - дерьмо, Но я улыбнусь и сделаю вид, типа всё окей Мама думает, что я тупой Жалко, что не отдала в детдом Мне не светит работа Плюс никогда не получу диплом Папа думает - я наркоман Когда смотрит в мои глаза Он пытался найти траву Но не знает, что я рыдал Он начал петь более чётче, выплескивая всю свою злость на никудышных родителей. Потом же он снова начал нежно мурлыкать следующую строчку. Малышка думает, что я гей Потому что зажат в себе Она не знает, как я хочу Под луной целоваться с ним Кто-то скажет: "Не жизнь, а тлен Выпились, будет лучше всем" Но для всех них я улыбнусь Сделав вид, типа всё окей И ты снова делаешь вид Что есть сотни причин Чтобы продолжать жить И ты снова делаешь вид Что есть сотни причин Чтобы продолжать жить Что есть сотни причин Чтобы продолжать жить И ты снова делаешь вид Что есть сотни причин Чтобы продолжать жить вооооу~ Но ведь все мы притворяемся Что всё хорошо. Хорошо... Но ведь все мы притворяемся Что всё хорошо. Всё хорошо. Мэйк прикрыл глаза от удовольствия, сосредотачиваясь на исполнении. Он вылил все свои эмоции в эту последнюю и самую главную для него песню. Она действительно много значит для него. Он вылил в неё агрессию, разочарование, грусть и даже любовь. Этого вполне хватило, чтобы стать опустошённым. Он лёг на кровать, оставляя гитару стоять около кровати. Мэйк смотрел на свои руки беспомощным, слегка грустным взглядом. Пока он разглядывал свои руки, полные порезов, он не заметил притаившегося во тьме Диджейкина. Тот определённо слышал все песни в исполнении Мэйка через приоткрытую форточку. Это было крайне неожиданно, но тем не менее Валера был очень рад. Фартуна снова на его стороне. Он снова оказался там, где нужно в нужное время. В том, что песни, спетые Мэйком адресованы ему, сомнений не возникло. Смешались самые разные мысли и эмоции, однако самой главной мыслью было то, что Так оставлять это дело дальше нельзя. Нужно что–то предпринимать. Только что? Он последний раз посмотрел на "Клеточку", разворачиваясь, направляясь обратно к себе, в противоположную сторону. Теперь всё изменится. Он обязательно всё изменит, когда настанет следующий учебный год. Нужно лишь немного подождать и обдумать, как он будет поступать.