Я вытащу тебя из ада.

— Здравствуйте. Вы, наверное, наш новый врач? Верно? — вежливо спросила женщина, держащая в руках кипу бумаг в своем кабинете, куда зашёл Мин для получения необходимой информации. — Здравствуйте, да. Мин Юнги. Вы должно быть Тара Мейсон? — также вежливо поинтересовался мужчина. — Да, пойдемте я покажу вам нашу больницу, ваш кабинет и ваших подопечных. — вышла за дверь Тара, приглашая за собой Мина.       Узкие коридоры и многочисленные лестницы, казалось, не имели конца. Из каждой комнаты доносились самые различные звуки: истерическое хохотание, плач, молитвы, «заклинания» и прочие, которым невозможно дать определение. Жуть пробирала до самой души, вызывая по телу холодок. Однако, это крыло было наполнено не опасными для общества людьми, а миссис Мейсон вела Юнги в отделение для буйных и особо опасных больных. Эта часть громадного здания была сделана из особого, звуконепроницаемого, материала, ибо нечто, вырывающееся оттуда, вызывает панический страх и разрыв барабанной перепонки.       Журналист рассматривал каждую палату, похожую на камеру, слушая объяснения Мэйсон. Толстые железные двери, стены внутри, некоторых из них, были обшиты мягким материалом, похожим на поролон. На удивление мужчины всё было чисто, пациенты ухожены, все бумаги, которые он успел изучить, тоже находились в идеальном состоянии.       «Либо здесь действительно всё так, либо кто-то умело скрывает что-то» — подумал новый психиатр. Он всегда обладал хорошо развитой интуицией и имел предвзятый взгляд там, где кажется, что все хорошо. — Вы используете лоботомию? — неожиданно спросил мужчина. Ему было интересно поведение девушки, при ответе, ведь как раз по реакции и можно определить — что-то скрывается внутри этого здания или же все действительно в порядке. — В случае крайней необходимости. Доктор Ким не любит вмешиваться в работу мозга, с помощью дополнительных инструментов. — честно и открыто сказала Тара, удовлетворив ответом Юнги. — А как часто выписывается рогипнол? — продолжил расспрашивать Мин, пытаясь уловить каждую нотку изменения лица заведующей. — Очень редко. Иногда пациенты сами просят дать им что-то, чтобы они уснули. Если обычное снотворное не помогает, то вход вступает рогипнол, но в безопасном количестве. Уже к завтраку они просыпаются сами. — просветила миссис Мэйсон. — Вот ваш кабинет. — остановилась женщина, показывая на дверь в самом дальнем конце четвертого этажа. — На столе вы найдете все необходимое: расписание режима, карточки больных, список медикаментозных препаратов и все в этом духе. Вот ключ и несколько необходимых вам папок. Вам сначала дадут мистера Тёрнера, а если вы справитесь, то более трудного пациента. Удачи и не сойдите с ума. — серьезно произнесла Тара, давая мужчине его новые вещи. — Да, спасибо. А кто особо трудный? — догадываясь, спросил Юнги. — Узнаете, его досье тоже у вас в руках. — она скрылась из виду.       Психиатр вошел в кабинет, рассматривая свое рабочее место. На столе, действительно, было очень много бумаг, канцелярских товаров, лампа, проводной телефон и еще какие-то вещи. Ящики стола оказались пустыми, куда, собственно, и положил свою макулатуру Мин, оставив только перед собой мед. карточку с заветным именем.       Этот день до обеда он провел в изучении досье Тернера и Пака. Ему нужно было очень сильно постараться завоевать под свою опеку Чимина, ведь только ради него всё это организовывалось. После обеда психиатр пошел на прием к своему больному — параноидальный мизантроп с многочисленным расстройством личности и частыми приступами истерии.       Вы никогда не задумывались над тем, что происходит со здоровым человеком, когда он попадает в подобное место, например, работать? Только хладнокровные и подготовленные люди могут сохранить себя в таких условиях, сдерживая силами свои эмоции и чувства к происходящему, дабы не сломаться под их напором. Однако, и они также подвержены вслушиваться в шепоты стен и медленно, но понемногу сходить с ума, теряя себя, в этих каменных оградах и запахе медицины. Последнее точно касается людей, которые вполне здоровы, но попали сюда по ошибке. Медикаменты начинают свою программу в разуме этих людей, запуская галлюциногенный процесс и отравляя сознание. Кажется, что таблетки и уколы с разным запахом и цветом, гадкие или сладкие на вкус, помогают избежать этого, а на самом деле — они явная причина этому.       Мин Юнги не был тем человеком, который мог вскоре оказаться одним из больных, находясь здесь. Он относился скорее к первому типу людей (стойкие с холодным разумом), однако, во всех нас сидит определенный «псих».       Особые редкие качества позволяют ему разбираться в том, на что другие просто плюнут, считая, что все и так понятно или наоборот — слишком сложно. Мин с уверенностью мог сказать о человеке всё, посмотрев в глаза и поговорив с ним минут пять.       «Поверхностные люди не способны мыслить логически правильно и продвигаться дальше своего носа. А если такое и случается, то это связи или мерзкая подлость с хитростью вперемешку». Юнги не верил в «легкий» успех. Он считал, что все имеет цену и достигается всё с помощью труда — не опускать руки при первой неудачи и рвать соперников. Да, в этом плане мужчина был категоричен.       «Общество — слепое и тупое стадо, которое неспособно думать во всех аспектах. Если я сейчас сорву огнетушитель и использую его — меня упекут на 15 суток или в психушку, но если я сделаю это перед публикой — все сочтут за новый фарс». Мин никогда не примыкал к мнению большинства, пока не рассмотрит все точки зрения и не убедится в правильности общей сам. — Здравствуйте, Ким Намджун. Вызывали? — зашел к главному врачу Юнги. — Здравствуй, Мин Юнги. Да, садись. — мужчина указал на стул, стоящий напротив. — Мне нужно серьезно с вами поговорить. — строго произнес Ким.       Психиатр не излучал никакой реакции на данные слова — он был уверен в себе и в тех, кто его послал сюда. Поэтому с холодным равнодушием принялся слушать Намджуна. — В общем…я поражен. Вы действительно высококлассный специалист. За две недели работы вы смогли повысить эффективность лечения, просто поговорив с пациентом и подобрав наиболее удачную комбинацию препаратов! Как, в таком юном возрасте, вы добиваетесь таких успехов? — с искренним удивлением восхищался доктор Ким. — Я просто трудолюбивый и люблю помогать людям. Но разве вы не, такой же, талантливый молодой специалист? Сколько вам лет? — опрокинулся на спинку стула Мин.       Журналист действительно являлся по профессии психологом/психотерапевтом, поэтому имел лицензию и настоящие отзывы о своей работе. Вот только писать ему нравилось больше, отсюда и вторая специальность в столь раннем возрасте. «Четкая цель, целеустремленность и любовь к работе — залог получения успеха». — З2… Пожалуй, вы правы. Я понимаю вас. — немного смутился доктор. — Думаю, теперь вы можете взять в свои руки дело мистера Пака. Тара вам давала его папку? — сложил руки в замок мужчина и облокотился на стол. — Да. Пак Чимин — пациент 27-и лет, имеющий антисоциальное расстройство личности, находящийся в глубокой депрессии, в тяжелом состоянии шизофрении и маниакальными наклонностями, с приступами острого психоза, лечится здесь более 5 лет, виновен в страшных деяниях перед обществом. — заключил Юнги. — Как я и говорил, вы первоклассный работник. — улыбнулся Намджун. — Вот держите, этого вам еще не давали. И подпишите вот эту бумагу. — он протянул лист, на котором было соглашение о неразглашении деталей дела и материал, где были прописаны слова Пака о его преступлениях. — Через месяц, примерно, должен прийти один из следователей с вами поговорить об этом человеке. Если всё пройдет хорошо, то мы дадим вам еще больше информации о нем. Вы согласны? — серьезным тоном проговорил мистер Ким. — Это серьезная задача. Справитесь? — приподнял бровь мужчина.       Мин немного подумал, изучив предоставленные документы. Глазами пробежался по некоторым показаниям, которые показались ему очень знакомыми. Мужчина посмотрел на доктора, пытаясь изучить то, что излучает его лицо, его мимика. Все говорило об одном — врач надеялся на положительный ответ, из-за отчаяния и давления со стороны властей. — Хорошо. — взял ручку и все с тем же невозмутимым видом поставил свою подпись Юнги. — Начнем лечение. Насколько я заметил, он не выходит в общую комнату со всеми. — поднимая голову, проговорил психиатр. — Да. Он сидит отдельно, в другой комнате у окна, с парой других таких же асоциальных личностей. Все они по разным углам, так скажем. — объяснил мужчина. — Хорошо. Мистер Пак сидит в смирительной рубашке? — выяснял Мин. — Нет. Ее мы надеваем, когда у него случаются приступы. — Что ж. Разрешите приступить. — начал вставать Юнги. — Конечно. — разрешил мужчина, показывая на дверь ладонью.       Мин вышел из кабинета главного врача и направился к той самой комнате. Войдя, он окинул её взглядом, пытаясь найти своего пациента, который, как и сказал Намджун, сидел у окошка и вглядывался куда-то вдаль. На его приход обратили внимание все, кроме Чимина. Журналист сел около двери, наблюдая за ним. Он пытался понять: о чем думает мужчина, есть ли смысл в его взгляде или он стеклянный, что вообще может происходить в голове человека, находящегося под одними из сильных медикаментов? Пак не обращал внимание ни на одни звуки, которые раздавались эхом от стен. Без эмоций, он наблюдал за происходящим по ту сторону больницы. Это окно выходило в сад, где росли несколько деревьев вишни и яблони, поэтому больной так любил у него сидеть. Он наблюдал, как птицы летают с одного дерева на другой, строя свои гнезда, как весной появляются первые почки, из них — клейкие зеленые листочки, а после распускаются бутончики, превращаясь в цветы нежного цвета, из которых после созревают плоды. Осенью — зеленый цвет бледнел и уступал золотому, красному, багряному, после чего эти же листья усыпали землю в саду, превращаясь в ковер. Зимой — как снежинки, не долетая до земли, таят, а через время уже виден белый плед под ногами. Препараты помогали острее и ярче ему чувствовать и видеть эти перемены природы. Это единственное место, куда мужчина мог попасть, без особых усилий. Каждому из нас нужен свой рай, свое место, куда мы могли бы отправить свое сознание отдыхать или…умирать.       Мин Юнги сел так, чтобы и ему было видно, что происходит на улице. Он пытался уловить каждое малейшее изменение в мимике своего подопечного: за чем следит взгляд, как дрогнули уголки губ, куда направлен подбородок и другие движения мышц лица, записывая всё в свой блокнот. Лицо Пака излучало спокойствие. Действие препаратов, или же наступление временного штиля в душе Чимина? Врач, еще немного понаблюдав, подошел познакомиться со своим больным. — Здравствуйте, мистер Пак. — он сел на стул около мужчины. — Я ваш новый лечащий врач — Мин Юнги. — он дожидался хоть какого-нибудь движения от пациента, но тщетно. — Вы слышите меня? — пытался заглянуть в лицо к парню Мин. — Да, док. Задавайте свои вопросы. Уверяю, вы не услышите ничего нового. — с невозмутимым видом, не отрываясь от окна, произнес Пак. — Вы говорите так, будто знаете, что я буду спрашивать. Вы настолько уверены в себе или обладаете телепатическими способностями? — продолжал настаивать Мин, спокойным тоном, без капли растерянности. — Ну попробуйте удивить, док. — ухмыльнулся Пак, продолжая смотреть на природу. — Расскажите мне подробнее о вашей семье. В деле сказано, что вы родились в Пусане. Единственный ребенок в семье. Когда вам исполнилось 5, переехали в Сеул. Отец умер, когда вам было 12, вы хорошо учились в школе до этого времени. Что же случилось потом? — расспрашивал Юнги в целях узнать то, чего нет на бумаге. — Что еще вы нашли в деле? — спросил пациент, не меняя эмоций и положения своей головы. — С 15 лет попадали в полицию за подозрение в хранении и сбыте наркотиков, а на самом деле употребляли сами. Из наркологических клиник сбегали и в конечном итоге попали сюда. Расскажите подробнее об этом. — щелкнул ручкой психиатр, открывая блокнот. — Док, вам действительно интересна моя история? Не смешите, вы тоже пришли докапывать меня. — огрызнулся больной, поворачивая голову на врача.       Юнги увидел впалые щеки, проваленные веки, синеватые губы, нездорового цвета белки, но четкий осмысленный взгляд темно-карих глаз. В них не чувствовалась та пустота, которая присутствовала у большей части умалишённых. Этот человек поражал своей стойкостью и подавал вид вполне нормального гражданина, болевшего чем-то обычным. Мин был удивлен, что Пак вообще может издавать звуки, не говоря уже о полных сложных предложениях, передающие весь смысл речевого потока. — О чем вы? Я хочу понять вас. Выяснить причину и правильно подобрать курс лечения. — возражал Юнги, пытаясь показать на своем лице искренность в своих намерениях. — Хммм. — опустился локтями на свои ноги Чимин. — Вы действительно другой, по вам это видно. Но все же, что-то в вас настораживает. Вы слишком действуете на нервы. У вас есть вторая профессия? — начал уже выяснять Пак, щуря глаза. От Чимина не исходил страх, как от остальных присутствующих. Он показался вполне общительным, видимо, пациент не испытывал боязни наедине с одним человеком. — Я пришел говорить с вами о вас, а не обо мне. Так что прошу ответить на мои вопросы. — не растерялся журналист. Мужчина удивлялся всё больше и больше этому человеку. Как столько лет на игле не истребили в нем его смекалку и интуицию? А может благодаря им в нем открылся такой дар: видеть людей насквозь? Или есть еще что-то? Увы, доктору только предстоит это узнать. — А вы профессиональны. Вижу, я прав. Что ж… Я вам расскажу о себе, только если узнаю подробнее о вас. Не доверяю незнакомцам. — усмехнулся пациент, всматриваясь в лицо нового психиатра. Пак отметил, что доктор уверен в себе и очень хорошо подвешен на язык. — Давайте начнем завтра. Составьте вопросы, и я обязательно на всё отвечу. До свиданья. — вставая, дал указание врач. Он понял, что узнать у него что-то и помочь вылечиться — задача не из легких. Но когда его пугали трудности?