Я вытащу тебя из ада.

      Солнце светило ярко и весело, заставляя людей оголяться и наслаждаться хорошей погодой. Только это настроение не проникало в одно место: в больницу для душевнобольных. Здесь всегда царит миллион разных настроев, а люди, находящиеся здесь, давно не чувствовали на своей коже солнечное тепло наяву, его лучи не проникали в испорченную душу очень долго…       Пак Чимин сидел на своем любимом месте, подставляя лицо обжигающим лучам, пусть даже через стекло, но они также приносили некое удовольствие пациенту. Он закрывал глаза и улыбался. О чем он думал? Может вспоминал как раньше лежал на зеленой лужайке у дома, будучи ребёнком; может, как бегал по зеленой роще, пробираясь к холодной речке. Предполагать можно долго и много, а вот истина одна. Её и пытался понять журналист, сидевший в белом халате на стуле у двери и наблюдавший за своим подопечным. Он записывал некие интересные, на его взгляд, изменения в мимике Чимина.       На протяжении трех недель Юнги общался с Паком, выуживая больше и больше деталей из его жизни, но пациента было не сломать. На откровенный разговор он ни в какую не выходил, даже самые сильные препараты, затуманивающие разум, не смогли развязать ему язык. Такую психику стоит поискать. — Мистер Мин, здравствуйте. — Остановил психиатра Ким. — Как хорошо, что вы еще не ушли. — Здравствуйте, мистер Ким. Я сегодня задержусь. Что-то случилось? — Поправил свои волосы Юнги, держа в руках папки. — А вы трудоголик. — Улыбнулся врач и тут же изменился в лице, став серьезным. — Завтра придет заместитель шерифа с вами поговорить и ввести в курс дела. — Начал Намджун, жестикулируя. — Вы проработали с этим пациентом лучше, чем предыдущие. Знаю, вы считаете, что это мало и никуда не годится, однако вы ему нравитесь. Заместитель даст вам некоторые сведения о его делах и вопросы, которые их интересуют. Будьте готовы. — Наказал главврач. Он был обеспокоен и возбужден этой ситуацией. — Хорошо, мистер Ким, я вас не подведу. — Серьезно заявил Мин. — Позвольте идти? — Не смею задерживать. — Ушел доктор Ким.       Смеркалось. Красивый закат озарял здание, поэтому последние теплые лучи солнца проникали в комнату, где обычно сидел мистер Пак, но в данный момент он уже находился в своей комнате, окна которой не ловили чудесное явление природы.       Психиатр бродил по своему кабинету взад-вперед, пытаясь собрать все мысли в кучку. В течении этих недель Мин пытался сопоставить некоторые нарытые им факты и одновременно подбирал комбинацию из медицинских препаратов, которые были прописаны его подопечному, из-за чего вовсе забыл о настоящей миссии. Еще одна проблема свалилась на голову: что сказать завтра этому представителю исполнительной власти, ведь никакой информации он так и не добыл. Голова начинала болеть, а мышцы пребывали в напряжении. Мужчина решил сменить обстановку и полюбоваться закатом на месте своего пациента, и заодно прихватить ту макулатуру, которая находилась в палате Чимина. Юнги постучал в дверь, предварительно предупредив персонал. — Мистер Пак, вы еще не спите? — Поинтересовался врач таким голосом, чтобы не помешать остальным пациентам. — Входите, док. — Послышался тихий голос по ту сторону. — Хорошо, что вы еще не уснули. — Произнес врач, закрывая за собой дверь. — Вы не против, если я заберу ваши газеты из ящика? — Поинтересовался Юнги. Он только сейчас сообразил, что к чему. — Конечно. Странно, что вы сразу не забрали их. — Ухмыльнулся Чимин. Мин наклонился, выдвигая ящик и вынимая стопку пожелтевших страниц. Он уже собирался уходить и пожелать доброго сна мужчине, как тот неожиданно проговорил грустным голосом, с легкой и яркой искринкой надежды: — Мистер Мин… Можно мне в общую комнату? Я так давно не наблюдал за заходящим солнцем. По-моему, лет с 17… — Он жалобно посмотрел на доктора и тут же медленно отвел от него взгляд. — Хотя… что это я такое говорю. Вы не вправе… — Мистер Пак. — Перебил пациента журналист. — Если вы считаете, что я позволю такому опасному пациенту как вы сидеть у окна одному, то глубоко ошибаетесь. — Он нахмурившись посмотрел на Чимина, который стал еще грустнее. — Только если вы позволите посидеть с вами. — Уголками губ улыбнулся доктор. — Вы сейчас серьезно? — Не верил своим ушам больной, выражая на своем лице гамму эмоций удивления. — Да, до отбоя пару часов, а закат будет видно еще около 30 минут. Поторопимся. — Подгонял мужчину Мин.       Чимин светился от предоставленной возможности, выражая детскую радость на своем лице. Мин Юнги смотрел и не понимал, как этот мужчина смог при всех ядах в организме и рассудке сохранить какие-то ценности.       Мин еще раз поговорил с медперсоналом, беря всю ответственность за своего больного на себя. Они сели около любимого окна Пака и собирали на своей коже последнее тепло сегодняшнего дня. — Мистер Пак, может вы мне ответите на мои вопросы? — Не сдавался мужчина. — А я думал вы по доброте душевной согласились на мою просьбу. — Вздохнул Чимин, убирая улыбку со своего лица. — Мистер Пак, если вы не ответите, то вы все равно будете сидеть здесь, пока не сядет солнце. Я не изверг. Я хочу вам помочь, поймите это, и не воспринимайте меня в штыки. — Спокойно и убедительно проговорил доктор, пытаясь подействовать на Чимина, который всем видом показывал свою незаинтересованность в разговоре. — Знаете, док. Вы первый, кто относится ко мне так. Я поведаю вам кое-что. — После некоторого молчания начал Чимин не отрывая глаз от розово-сиреневого неба за стеклом. — Когда- то я жил в деревушке у бабушки, которая меня лелеяла. Прогулки под дождем, любование радугой, босиком по утренней росе. Все это вызывало у меня желание жить. Но только в детстве. — Рассказчик опустил глаза. — А дальше умер папа, а мать сошла с ума от горя. Она начала пить и бить меня, приговаривая о моей виновности к трагедии. Но в чем я виноват? — Он повернулся к врачу. — Я просто хотел игрушку, а папа мне ее пообещал за хорошую учебу. Кто же знал, что всё так обернется. Эта ранее любящая мать превратилась в самую гнусную тварь, которую я когда-либо видел. — Выдохнул пациент. — Она оскорбляла меня, не покупала мне новую одежду, я зимой ходил практически босиком. Она била меня, изо дня в день. Тушила об меня окурки и била бутылкой, но так, чтобы не пришлось ехать в больницу. Никто не подозревал об этом. Я не раз видел, как она ебалась со своими мудаками, простите за ругань. — Смягчился Чимин, дрожащим голосом. — Мистер Пак…– Доктор потянулся к мужчине и положил руку на его плечо. — Вы не виноваты, и вы это понимаете. Не нужно все держать в себе, поговорите со мной. — Настаивал Юнги, понимая каково пришлось Паку. Пазлы сошлись, но хотелось бы узнать все в мельчайших деталях. — Доктор, можно мы перейдем на «ты»? Мне трудно открываться во всех этих официальностях. — Фыркнул последнюю фразу Чимин. — Конечно, Чимин. Для вас я могу стать и другом. — Согласился врач. — В общем, Юнги. Я держался из-за последних сил, со мной всегда был мой лучший друг, он не давал мне умереть с голоду, не раз я ночевал у него. Некоторые вещи тоже от него, а в 14 он погиб. Все люди, которых я любил покидали меня. Тогда я впервые попробовал новую дрянь, которую старший мальчишка принес во дворы. — Пак усмехнулся собственным воспоминаниям, а доктор сидел и записывал некоторые фразы и моменты, внимательно слушая. — Это помогло мне забыть обо всех драмах в моей жизни. Только вот никто не предупредил, что эта штука вызывает очень сильную зависимость. Я не хотел возвращаться в реальность, а мальчишка перестал поставлять наркоту. Подонок. — Выругался со злостью мужчина. — Здесь я пытаюсь смешивать препараты сам, добиваясь того успеха, и поэтому…– Он сглотнул. — Не важно. — Почему? Вы…то есть ты…не готов об этом говорить? — Заинтересовался Мин. — Ты сам узнаешь, Юнги. Ты все видишь во мне, но не видишь главного. Посмотри вокруг, прислушайся к тому, что говорит тебе здание. Оно хранит в своих стенах огромную тайну. — Чимин отвернулся от Юнги, приговаривая. — Да, Хвоен, знаю, нельзя палиться. — Твой голос в голове… Кто он? — Услышал это шептание доктор. Хоть и Чимин разговаривал как вполне адекватный человек, нельзя забывать о его диагнозах. — Мой лучший друг. Чан Хвоен. — Чимин закрыл лицо руками, а после домиком сложил у носа. — Чимин…успокойтесь, дышите. Я тебе помогу, я обязательно вылечу вас. — Убеждал и себя, и своего пациента журналист. Теперь он был уверен — Мин не бросит здесь этого паренька, который просто сломался, не смог удержаться в социальном слое, как и многие. Однако этот человек отличался особой психической стойкостью. Возможно, прошлое укрепило его сознание на проникновение в него сильных ядов. — Юнги, солнце село. Мне плохо, я забыл выпить еще одну таблетку. — Еле слышно проговорил Пак, вставая. — Конечно. Пойдем, я тебе помогу. — Мин подхватил его за руку, помогая подняться.       До палаты они дошли без особых трудностей. Чимин держался за доктора, чтобы не упасть от внезапной слабости в ногах. В один миг комната закружилась, завертелась, и Пак резко засмеялся, падая спиной на кровать и держась за живот. — Как ты себя чувствуешь? Голова все еще кружится? Как часто у тебя это? — Пытался хоть что-то предпринять врач. — Каждый вечер. — Смог вымолвить Пак. — Какую таблетку ты не принял? — Уже грозно произнес Мин. — Сульпирид. — Тогда понятно. — Доктор понял, что данное вещество вызывает сонливость. Очень разумно пить его перед самым сном. — Пей и ложись спать. — Смягчился врач.       Пак выполнил все указания без возражений и повернулся на бок, укрываясь одеялом. В голове стоял грохот, и без умолку болтал голос друга, не давая Чимину погрузиться в царство Морфея.       Тусклый свет лампы освещал письменный стол, не попадая в сильно затемненные углы комнаты. Мужчина ерзал на своем стуле, пытаясь разобраться в этих бумагах. Он заметил некую странность в заголовках и содержаниях статей. Завтра будет немного яснее, ведь ему дадут копию полицейских сводок и рапортов об этом человеке, накопленные годами.