Ад внутри меня

      Что есть Ад? По словам ярых католиков и их фанатов, Ад - геенна огненная, в которой будут гореть все и вся, если не будут лизать булки небесному папане. Другие, более спокойные индивиды, говорят, мол Ад — это лишь выдумки, ведь после того, как ты сдохнешь, ты превратишься в ничто. Мысли веселые, вот только на самом деле этот "пугающий" Ад не так уж и плох.       Если и до падения твоя жизнь не казалась тебе возлежанием на пляже под тепленьким солнышком, то, попав сюда, можно легко подумать, что ты в Раю. Твори что душа пожелает! Трахайся, пока сперма не начнёт течь из носа и ушей. Бухай до потери пульса, который ты потерял давным-давно. Долбись и нюхай, пока не наступит передоз, а потом открой глаза и повтори снова. Убивай, ведь полиция не посадит тебя, а жертва может даже спасибо сказать. Ну разве не чудесно? Почему же это Ад? Ведь здесь нет ни у кого и мысли, что они страдают.       И Энджел Даст не был исключением. В счёт своего очарования, наглости и упругой задницы, грешник наслаждался своим окружением. Он получал всё, что мог пожелать: куча долбанутых поклонников, готовых лизать ему стопы, дурь с приятными скидками, да чёрт побери, он был самой горячей порнозвездой! И чтобы всё это сохранить, нужно было лишь подтирать за собой следы из белого семени, дабы его статус не потонул в этой самой жидкости.       Но со временем начал проявляться внутренний Ад. Всё началось с Валентино, этого психа в розовом пальто. Какие-то десятки лет назад он был обычным грешником, а потом зачистка, и вот, этот пугающий ублюдок правит порноиндустрией. На приличном расстоянии он мог показаться обычным сладеньким сутенером, но Энджел знал, в каких масштабах могла развернуться его жестокость - приказать вырвать себе зуб, чтобы вставить золотой клык.       — Ты принадлежишь мне, мой сладкий пирожок, - Вал заходил слюной всякий раз, как напоминал об этом демону. — Ты - моя собственность.       — Да, босс.       И Энджелу лишь оставалось признавать свою зависимость от одного из сильнейших демонов Ада. Страх никуда не делся, но, работая с чокнутым "Папочкой", можно было выудить свою выгоду - тебя хрен кто тронет, если только перед этим ты не испортил Валентино настроение. Продолжай кутить и втирать в десны порошочек, только вовремя свети задницей и ухоженным личиком, тогда всё будет в шоколаде.       Ад стал расти, когда Даст попал в “Счастливый Отель”, ибо вести греховный образ жизни хотелось сильнее с каждым разом, когда принцесса с мягкими щёчками просила вести себя правильно. После пяти дней, проведенных в "исправительной колонии для грешников", демон понял, что желание перетрахаться со всем районом было таким заманчивым и горячим, будто он воздерживался несколько лет. Хотя, кто знает, в Аду время течёт иначе. Да и на кой чёрт он припёрся туда? Всё просто - он хотел спрятаться от вездесущего Вала, пугающего одним своим присутствием и улыбкой.       И мог бы он гадить по-тихому дальше, угарая над непонятными, но явно матершинными, словами Вэгги. Но разбитый вид принцессы переносил на непредсказуемого Энджела свой отпечаток уныния. Временами он был готов стиснуть её в своих крепких объятиях, прижать мордашкой в нежный пушок, что имел чудесное свойство успокаивать и расслаблять, погладить по головке и сказать, что всё у неё получится, рано или поздно. Пусть он сам и считал отель бредовой идеей. Но подобные действия он ни разу так и не решился произвести, и нет, ему не были противны физические контакты с девушками - пусть он и гей, но "женскую" дружбу никто не отменял - но то ли Вэгги его так смущала, пока пилила его взглядом, то ли понимал, что обнимашки вряд ли помогут. Они раскрывали его слабую сторону, сделали его мягким, а в Аду это недопустимо.       Когда же всё пошло по женской линии и провалилось в матку во время менструации? Ах да, когда перед порогом Счастливого Отеля появился рогатый демон, походящий на клубничного сутенера. Красиво стелил большим количеством различных слов, перекидывал из рук в руки свою трость с микрофоном на набалдашнике и, сука, постоянно улыбался, будто его наглая рожа только и могла что сверкать острыми клыками. Болтал много и непонятно, вечно ютился рядом с Чарли, вокруг которой ходила настороженная и агрессивная Вэгги.        — Не верь этому уроду. Он не просто так вечно улыбается. Его интересуют только сделки... — а Чарли слушала в пол уха, продолжая витать в своих мыслях.       Со стороны демон-улыбашка не вызывал того ужаса и трепета, о котором говорила подружка адской принцессы. Но когда угол обзора изменился, вот тогда-то и стало некомфортно. Аластор, известный ещё как Радио Демон, бросил короткий и малозначительный взгляд, а вот мурашки пробежались такие, будто Энджел вновь стал человеком. Внутри его личного Ада что-то изменилось.       — А ты чем хорош, мой женоподобный друг? - Неожиданно послышался голос.       — Могу отсосать, - на автомате выдал Энджел свою коронную фразочку.       — Ха! Нет.       — А вот и зря.       И Радио Демон вернулся к своей новоиспеченной коллеге, продолжая говорить о благоустройстве отеля. А в груди порнозвезды мертвое сердце упало куда-то в район деформированных пяток, то ли от страха, то ли от желания. Такие личности как Ал всегда интриговали и цепляли - им не нужна плоть, им подавай душу, ибо тело не возбуждает. Да! Да чёрт побери, Аластор был одним из тех, кто отрекался от плотских утех. А для грешника, повёрнутого на сексе и наркотиках, асексуалы как чистая ангельская пыль, как, да оценит Люцифер подобные сравнения, сладкое эдемское яблочко. Так ещё и психопат! Полный набор.       Однако внутренняя агония затихла. Энджел ловко переключился с Радио Демона на Хаска, который, как и его рогатый "друг", всячески пытался изгнать из зоны своего комфорта, а именно подальше от барной стойки, многорукого извращенца, который только и был в состоянии говорить о жёстком сексе с цепями и бухлом. Увы, но Хаска привлекало только бухло. Даст, уверяя, что действительно исправляется, вернулся к своему Папику, даже не думая о том, что пропал из поля зрения своего босса.       — Ты принадлежишь мне, маленький кусок розового говна! - Рычал Валентино, поставив демона на колени и крепко держась за светлый пушок на голове. — Сколько раз я должен вдалбливать это в твою пустую дурную башку?       Слёзы - удел баб, слабаков и существ, неспособных нормально сосать. Энджел не был ни первым, ни вторым, а в третьем пункте он и вовсе был мастером, да вот только потёкшая по щекам тушь жирно намекало на что-то из этого списка. Может он и любил "пожёстче", но, когда это касалось побоев со стороны Вала, это было до одури неприятно, ведь этот ненормальный, стараясь не навредить лицу, бьёт там, где никто не увидит и где сам паукообразный демон вряд ли покажет.       Отель, как и всегда, встречал с чувством отречения и пустоты. Чарли с Вэгги уехали закупаться продуктами, так что в здании оставались только Хаск и бешеная Ниффти, снующая из угла в угол и поедающая очередного таракана - сомнительная компания, что уж сказать. Не скрывая тёмных подтёков под глазами, он сел у барной стойки и взглянул убитым взглядом на Хаска.       — Паршиво выглядишь.       — Значит, до этого я всё же выглядел привлекательно для тебя? - Криво улыбаясь, произнёс Даст.       — Ты и до этого выглядел отвратно, но сейчас — это пиздец полнейший.       — Спасибо, Хаски, - бармен оскалился. - Будь котиком, налей мне абсента.       За секунду перед демоном образовался прозрачный хайбол и, как по волшебству, залился зеленоватой жидкостью. Щелчок зажигалки, и напиток вспыхнул разноцветным пламенем. Хаск, с подобающим ему мастерством, прокрутил стакан, после чего вылил жидкость в другой, гася пламя.       — Прошу.       Бросив похотливую улыбку в благодарность, Даст одним глотком опустошил стакан. Тяжело вздохнув, он протёр лицо руками, правда вид его стал от этого еще мрачнее и унылее. Да и посрать он хотел на это. Он что, не был раньше человеком? Разве он не может получить порцию жалости? Но Хаск уже отошел от рабочего места, а Ниффти... С этой мадамой не очень и хотелось общаться.       — Энджел.       Голос за спиной прозвучал так же неожиданно, как в день их первого разговора. Тут же обернувшись, демон увидел Аластора, что неторопливо приближался к стойке и, положив на табурет салфетку, сел рядом. Щелкнув пальцами, перед ним оказался бокал рокс, наполненный виски и кубиками льда.       — Почему от каждого твоего появления так и хочется перекреститься? - Съязвил Энджел, прокручивая в руках пустой стакан.       — Ха! Задумка Чарли оказалась действенной - ты уверовал!       Даст прокручивал один за другим колкости, но, будь оно неладно, нахлынувшее новой волной уныние ударило в голову, отчего слёзы, тонкими дорожками, пробежали по белым щекам, размывая и без того стекшую косметику.       — Что случилось? - Поинтересовался Ал, слишком задорно и с мерзкой улыбочкой.       — Не твоего ума дела.       — Тебя кто-то обидел?       — С чего ты взял?       — Ммм... твой вид говорит, что, либо тебе не дали, либо тебя избили.       — Какими мы стали проницательными!       — Послушай, женственный парниша, я хоть и психопат, но тоже умею сочувствовать. Ведь, подобные тебе грешные слабые душонки нуждаются в жалости.       — Блять, спасибо. Утешил!       Шмыгнув от обиды, Энджел поспешно покинул гостиную и направился на второй этаж. С грохотом закрыв за собой дверь, демон плюхнулся на кровать и жалобно завыл. Жалость переросла в обиду, а обида в злобу. Он сыпал проклятиями, наивно надеясь, что у Валентина действительно отсохнет и оторвётся член, а Аластору сломают рога и запихнут в жопу. Только была одна проблема - демоны не поддаются проклятиям, ты хоть тринадцать девственниц зарежь.       Нарыдавшись и наругавшись, он всё же отключился. Синяков, естественно, не будет, а жрущая боль в почках, печени и заднице пусть и немного, но сойдут на нет. А пока Энджел Даст блуждал по пустоте своего сна, ночь сменилась новым днём. Но как только странный, якобы свет, разлился по городу, телефон начал разрываться от сообщений, а вместе с ним и голова бедолаги. Писал Вал и интересовался, как себя чувствует его пирожок, правда ответ тот получил спустя несколько часов, ибо демон очень долго боролся с кроватным притяжением.       Чуть позже, получив с десяток гневных сообщений, Даст всё же решил выбраться из своей комнаты, но не успел он и шага сделать за порог, как увидел на полу окровавленную коробку, перевязанную атласной лентой цвета фуксии.       — Эй, девчата! Кто мне скажет, какого хрена перед моей дверью лежит это дерьмо?       — Ни малейшего понятия, - ответила Вэгги, проходившая мимо. - Может подарок от очередного фаната-изврата?       — Ха. Ха. Ха! Очень, блять, смешно! Кто её сюда положил? Не могла же она из воздуха материализоваться.       — Это Ад.       — Я тебя понял.       Ухватившись за табуретку, ножкой подцепил коробку и затянул её в комнату. С опаской поднял крышку, надеясь, чтобы там не было ничего взрывающегося или бросающегося на лицо. Но, на приятную радость, подарком оказалась клубника в шоколаде, а на обратной стороне крышки была приклеена записка, с надписью:       "Надеюсь, это хоть немного поднимет тебе настроение."       Больше записка, чем само угощение заставило Даста улыбнуться. Вот только от кого мог быть утешительный подарок? Чарли не было вчера, так что она не знала о состоянии жителя её отеля. Вэгги? Она быстрее ему член отрежет, чем проявит сочувствие. Ниффти? Эта бешеная не любит общаться с ним, мол, с девочками ей не интересно. Хаск или Аластор? В ту же топку, что и Вэгги. Но мысль о тайном поклоннике продолжала греть грешное тело до самого вечера, пока похоть и очередная доза не взяли верх.       Он прокутил всю ночь в баре, а позже уехал с сомнительным демоном, что всё это время нашептывал различные пошлости и рассказывал о своих мокрых фантазиях. А обдолбанный и пьяный Энджел не смог устоять. Правда на деле все эти рассказы, способные стать отличным сценарием для порно, оказались ниочемным пшыком. Ну кончил он пару раз, ну воспел он песенки о сладости тела, да только сам паучок подобных, хоть немного приближенных, эмоций не испытал. Но Даст не был бы собой, если бы не потребовал за свое тело и услуги достойной оплаты. Не оргазм, так жирненький ролик замызганных банкнот подарил чувство удовлетворенности, а букет алых роз, бессмысленный и банальный, был приятным дополнением.       Неспешно вышагивая на каблуках, Энджел направился к отелю, блуждая по самым тёмным переулкам города, ведь они всегда пусты, а если кто-то и прячется в тени, то от таких кадров можно было избавиться и наживиться очередным пакетиком дури. Только в эту ночь никто не поджидал порнозвезду и не хотел попытаться его изнасиловать. Но даже так, он всё же получил своё, а пострелять он успеет в любой другой день.       — Энджел.       Демон тут же обернулся, и он увидел лишь тень с красными глазами. Почувствовав холодок, пробежавший по внутренностям, он был готов заорать как резанный, но эта идея сразу потухла, когда из тьмы вышел Аластор, не моргающим взглядом изучавшего то паука, то букет в его руках.       — Твою мать, Ал! Какого чёрта ты здесь делаешь? Ты что, преследуешь меня?       — Шарлотта переживала, что ты так неожиданно ушёл. А из-за твоих последних проступков, она боится тебе доверять.       — Ох, дурёха... Я хоть и решил измениться в "лучшую" сторону, но не стоит забывать о том, что я обожаю секс. В общем, ты знаешь, как оно бывает.       Аластор молча продолжал изучать букет в паучьих лапках, пока не заметил, как его собеседник прижимал цветы к своей груди и мило улыбался.       — Этот красный веник сам прилетел к тебе в руки или это плата за услуги?       — Ммм... мне его подарил поклонник, — переиначил Даст, но не оценил колкость. — Банально, но кто скажет "нет" розам?       Аластор застыл, словно система в его голове никак не могла понять произнесённых слов. А Энджел не смог не воспользоваться ступором собеседника. Он надломил один цветок, аккуратно придерживая пальцами лепестки, и положил в красный нагрудный карман.       — Ох-ох! Вы взгляните на этого красавца! Идеально красный.       Радио Демон наконец-то смог перевести взгляд на неожиданное украшение своего пиджака. Бездушная улыбка психопата мелко дрогнула, отчего она перестала быть такой зловещей. Он был заинтригован.       — Согласен. Но тебе он тоже подходит.       Тонкие пальцы мягко коснулись пушка на лице, а после аккуратно пробежались по щеке, позволяя белоснежным волоскам пощекотать подушечки, прикрытые тонким материалом перчаток. Аластор стоял близко, хватило бы подвигать ладонью и можно было коснуться его груди. Жуткие глаза были чуть прикрыты, а улыбка не излучала привычной жути. Что-то в его поведении изменилось, однако аура жажды насилия и крови никуда не делась.       — Ч... чем ближе ты стоишь и чем похотливее твоя улыбка, может показаться, что тебя соблазнила такая шлюшка, как я, - с трудом засмеялся Энджел, всячески стараясь прикрыть дрожь в коленях и непривычную одышку. — Не боишься, что нас увидят, и тогда твоя репутация канет в бездну?       — Неужели я не имею права сказать, что ты прекрасно выглядишь? Да и знаешь, мою репутацию больше пошатнула бы клубника в шоколаде.       — Клубника?       — Не столь важно. Но я рад, что твоё настроение улучшилось. Прости, но меня ждут дела, а ты иди быстрее. Не стоит беспокоить нашу принцессу.       Аластор ушёл во мрак и тенью, словно быстрой и длинной змеёй, он скрылся из виду, оставляя Энджел Даста наедине с самим с собой. И очень зря, ибо его дурная голова была готова лопнуть. Подарок был от этого рогатого психопата. Еще один больной на голову фанат. Очередной неадекватный воздыхатель. Но тогда становится ещё удивительнее от того, что этот улыбака подарил ему ягоды, а не настоящее сердце. Ещё и этот жест. На кой хрен он так нежно трогал лицо, если он, как сам временами уверял, не притягивается долбанной плотью?!       Ноги подкашивались от каждой новой мысли. Дыхание, учащённое и рваное, опустошало голову, не пропуская ядовитый воздух. Даже руки его не дрожали при первом убийстве, как сейчас. Его лицо, лик порно дивы, впервые за долгое время порозовело.       — Нет... Твою мать! Что угодно, но только не это!       Да. За всю свою жизнь на земле и за всё своё существование в царстве насилия, тьмы и разврата, он, прекрасный и коварный, эмоционально нестабильный Энджел Даст оказался в своём персональном Аду. Если раньше перед его адскими котлами стояли смазки, страпоны и пакеты с наркотиками, то сейчас, за самым большим котлом, охваченным чёрным зловещим пламенем, стоял Аластор, мирно помешивающий кипящую серу. Это был настоящий Ад. Ведь нет для подобного грешника большего страдания, чем влюбиться.