Between seconds

…А ещё я иногда думаю о тебе. Нет, не так. Представляю… как тот день проходит иначе… и снова думаю о тебе… Чонгук считал, что лучшая погода для жизни это лето. Он серьёзно так думал, когда открывал дверь машины Юнги-хёна, который снова уснул во время езды и Намджуну пришлось молниеносно брать все в свои руки, а точнее руль в эти не очень и надёжные ручонки. Старая и едва ли живая бэха, которую Юнги угнал несколько дней назад, всю дорогу угрожала заглохнуть в каком-то не очень и безопасном районе, если Намджун так и продолжит ехать, как медленная улитка, хотя нет, даже это милое животное быстрее Кима. Как-то у них получилось добраться до места назначения без проблем и всякой хрени, что могла бы случится, если бы за рулём был Юнги-хён, ибо все знали, что он реально привлекает опасность и котов. Да, все кошки и их мужчины преследовали Мина с самого детства. Никто не знает почему, но все считают, что они принимают его за своего, а может и за вожака, если уж речь идёт о Юнги. Но у Чонгука настроение было более менее хорошее из-за лета. Да, осталось ещё немного и наконец придёт время июня. Тёплого и нежного, что обожает светить в макушку Чона солнечными лучами и улыбаться разноцветными растениями вместе с красивым небом, которое напоминает парнишке море. Он любит воду. Её цвет. Её вкус. Её аромат. Да, кажется, что у неё нету ни цвета, ни вкуса, ни запаха, но для Чонгука вода была самым прекрасным воспоминанием с того времени. Времени, когда он был обычным школьником, который любил играть в баскетбол с друзьями и наслаждаться свиданиями с красивыми, как цветы, девушками. Ему нравилось чувствовать на дне своей памяти эту ностальгию, ибо это было единственное, что напоминало ему о том, что он живой. Нет, Чонгук верил в то, что будет лучше. Чонгук знал, что когда-то со временем все снова будет хорошо и нормально. Но не сейчас. И он будет продолжать бороться ради этого когда-то, чтобы почувствовать жизнь снова. Юнги-хён устало поднял свою тощую задницу с заднего сиденья и спокойно осмотрел территорию вокруг машины. — И какого хрена мы здесь, Нам?! Я не понимаю, какого *лять *уя ты решил остановиться в… — но Ким уверенно закрыл рот Юнги рукой в чёрной перчатке и указал на здание, возле которого их бэха остановилась. Чонгук медленно осмотрел когда-то красивый домик каких-то не очень и бедных людей. Интересно, а владельцы живые ещё или…? Вокруг небольшие домики между мрачными и слишком тихими улочками, несколько пустых магазинов и пять машин в разных местах главной улицы, по которой они и приехали. Чонгук лишь слышал от хёнов о районе «Секунда», где ещё десять лет назад жили богатенькие людишки, а теперь же здесь обитали те, кто смогли вселить в людей надежду на победу и светлое счастливое будущее. И Чон верил каждому их слову. Ибо если бы не верил, то сразу бы сошёл с ума. Он совсем не сильный и не храбрый. Чонгук просто хочет вернуть свою обычную жизнь, которую испортила война. И до сих пор верит в то, что встретит своего суженого после всей этой хрени. Да, Чонгук наивный парнишка, который любит сладости и пьёт чай без сахара, а ещё ему нравится смотреть на небо, когда чувствует страх или волнение. И когда Юнги-хён показывает свое удостоверение какому-то парню возле двери этого красивого домика, парнишка в панике хватается за рукав чёрной кожанки Намджун-хёна поверх зелёного бронежилета. Старший мягко улыбается одними лишь уголками губ, как будто говоря, что все будет хорошо, но и в тоже время напоминая о том, чтобы быть осторожным. Даже родные, друзья и возлюбленные сегодня могут быть врагами. Их сразу же просят подняться лифтом на шестой этаж. Этот домик не такой уж и маленький. Просторный и большой, что даже лифт нужно использовать, чтобы добраться куда-то. Но интерьер слишком серый и тусклый, да и оттенки не слишком яркие. Как будто даже этот когда-то солнечный дом подстроился под этот мир, в котором редко теперь увидишь звезды или услышишь пение птиц. И это заставляет Чонгука ещё больше нервничать. Его никогда не брали в какие-то важные точки, где происходили серьёзные встречи, а оставляли в каком-то безопасном месте с дробовиком и бутылкой чего-то крепкого. И эта перемена заставляет не просто нервничать, а думать. И это худшее, что может случиться с человеком в этом мире, если он хоть на секунду подумает обо всем. — Не хочешь? — вытянул с кармана своих слишком узких чёрных брюк свою любимую флягу Юнги-хён, которая всегда была рядом, возле сердца, хотя все же в левом кармане её встретить приходилось чаще. Намджун несколько раз пытался отобрать сосуд от Мина и напомнить о том, что нужно быть трезвым хотя бы сегодня, но хён лишь спрятался за спиной Гука, оправдываясь тем, что он в любом состоянии лучше всех тех, с кем они сейчас собирались встретиться. — Я до сих пор не понимаю, что мы забыли в этом грёбанном месте, Нам, — тихо пробормотал Юнги-хён, когда лифт наконец остановился и дверь резко распахнулась. Они попали в какой-то коридор, стены которого наблюдали за ними с помощью мрачных картин, что держались с последних сил на гвоздях. Намджун уверенно схватил Гука за руку, зная, что парнишка боится таких мест, хотя и должен был бы привыкнуть. Юнги-хён лишь недовольно хмыкнул, осматривая знакомый коридор. — Юнги, только молчи, ясно? Не хочу, чтобы все снова закончилось так, как в прошлый раз, — устало положил на плечо Мина Нам свою тяжёлую ладонь в чёрной перчатке и одним лишь взглядом заставил Юнги спрятать флягу. — А что я? Этот мудак сам начал…! — но под взглядом Нама все же сдался и замолчал, зная, что никакие слова не изменят планы лидера. Да, Намджун был их лидером и главным, хоть Гуку сначала казалось, что за все отвечает именно Юнги, но дела решал все-таки Ким. Он был самым умным и сильным, поэтому все сомнения как-то исчезли. Гук же был балластом, которого оберегали и защищали Мин и Нам с самого начала всей этой хрени из-за обещания. Старший брат Чонгука был лучшим другом этих двоих, поэтому и подобрали младшего в тот день. Большая деревянная дверь открылась под тяжестью плеча Джуна и глазам Гука открылась странная картина. Нет, это был обычный кабинет. Такой же тусклый, как и все в этом доме. Просто человек внутри был не таким, как другие. Не был обычным. — Намджуни?! — радостно улыбнулся какой-то красавчик возле камина, что как раз читал книгу (неужели они ещё сохранились?) в кресле-качалке. Он был одет в розовую рубашку и красные шорты, а вокруг шеи мягко светилась красным светом татуировка красивой розы. Такая же, как и у Намджун-хёна. Чонгук удивлённо уставился на своего лидера, увидев, что и его татуировка начала светиться. Соулмейты. Впервые парнишка их встречает в реальной жизни. И этот трепет в груди немного удивляет, а ещё его немного пугает то, как Намджун-хён смотрит в сторону своего суженого. Он, как голодный зверь, поедает взглядом этого и правда невероятно красивого парня. Тот лишь мягко улыбается и грациозно поднимается с кресла, оставив на столике книгу. — Я скучал, мой Джуни, — медленно шагает в сторону Нама этот незнакомец, но не успевает даже моргнуть, как вокруг его талии уже крепко сжимаются руки любимого. — Я тоже, Джин, — лишь одними губами произносит лидер, целуя жадно своего соула. Юнги-хён быстро закрывает Гуку глаза и с отвращением шипит: — Мудачье! Скучал он… Тьху… Грёбанные соулмейты, — но Гук лишь с облегчением выдыхает все свое волнение, отодвигая руку хёна со своих глаз. Он и не думал, что Намджун может смотреть на кого-то таким взглядом. — Хоть и умная сволочь, но рядом со своим Сокджином становится самым тупым мудачьем, которого ещё нужно поискать, — объясняет такое поведение лидера хён, ища взглядом что-то в этом большом кабинете. — Хоть этого идиота здесь сегодня нету… Слава моей фляге, наконец мне улыбнулась удача… Чонгук не спрашивает, ибо знает, что ему не ответят. Юнги-хён не любит отвечать на вопросы. А парнишка и не хочет знать. Ему хочется просто вернуться назад в их бэху и уехать отсюда подальше. Да, это чудесно, что Нам встретился со своим соулом, но Чонгука пугает видеть счастье в этом мире, ибо считает, что это невозможно в это время. Какая любовь? Какое соулмейство? Вокруг война, люди гибнут. Как Гук может быть счастливым, когда знает о том, что его родители умерли из-за этой всей хрени, оставив Гука наедине с этим страшным миром, а старший брат просто исчез и может уже и умер. И он всегда думал о том, что все станет хорошо, если они победят. Чонгук верил в то, что он сможет стать счастливым только после смерти всех тех мразей, из-за которых парень потерял свое мирное и счастливое сейчас. И вот Намджун наконец успокаивает свои гормоны и начинает о чем-то спорить с Джином, у которого не очень уж и радостное лицо. — А о чем они спорят, хён? — наконец все же спрашивает Гук, наблюдая за ссорой Нама и Джина. Юнги же тем временем искал на полках вероятнее всего алкоголь, не обращая внимания ни на что, кроме голоса своего трезвого «я», что желало уже наконец насладиться сладким ядом. Кажется, его никто не услышал. Гук стоял один возле этих деревянных дверей, чувствуя снова панику и страх. Ему нужно хоть кого-то рядом, чтобы чувствовать, что он в безопасности. Даже дробовик лучше, чем стоять здесь и слушать крики соулмейтов, наблюдая за хёном, что искал бухлишко. Чонгук начал внимательно осматривать комнату и даже подошёл к столику с книгой возле красного дивана. Он просто прикоснулся к обложке и медленно прочёл название. Это был сборник стихов о любви. Чон не любил поэзию. Ему нравилось играть в баскетбол и гулять с друзьями после школы. Но теперь ему двадцать четыре года. У него могла бы быть красивая и умная девушка, подработка и учёба в каком-то элитном универе сейчас. Но единственное, что у него есть это вечно пьяный или сонный Юнги-хён и слишком заботливый с комплексом отца Намджун-хён, которые не очень любят прогулки, ибо на каждой из них приходится заниматься охотой на врагов. А о девушках лучше даже и не мечтать. Чонгук редко встречал хоть кого-то младше себя в принципе, ибо всех спрятали в каких-то убежищах по всей стране. Чонгук устало присел на подоконнике и попытался успокоиться, отвлекая себя мыслями. Но, к счастью, в комнату влетел какой-то парень. Немного пугающие глаза красного оттенка сверкнули в сторону Юнги-хёна. вампир? — Ах ты ж сукин сын! Моё бухло! — набросился на хёна со спины этот пацан в белой форме, что обычно надевают подчинённые одного из главарей районов Сеула, что защищают тех, кого так и не спрятали в убежище. А таких было даже больше, чем тех, кого все же спасли полиция, армия и другие службы. Сейчас же на улицах города главные те, кто могут бороться с теми, кто отобрал у Чонгука мирную жизнь и счастливое будущее. с вампирами. И все же этот пацан обычный человек, если не считать того, что ему хватило смелости начать драку с Юнги. И теперь они валялись на полу в напряженном сражении кулаками и ногами. — Ах ты ж *лять! Ну, почему вечно ты здесь! — душит Юнги этого пацана, что резко укусил руку хёна. И снова этот паренёк оседлал Мина и прижимает своим телом хёна к полу. На щеках парня появляется немного румянца из-за того, что в его задницу упирался один непослушный половой орган Юнги-хёна, что тоже немного в шоке из-за того, что ему нравится чувствовать сочные ягодицы своего врага на собственном… Конечно же Чонгук об этом никогда не узнает, да и на тот момент его уже не было рядом с этими глупыми хёнами. Он тихо покинул кабинет и ушёл в сторону других комнат, чтобы найти туалет. Да, Гук мог бы спросить и парень пытался, но никто его не слушал и в принципе не слышал, поэтому пришлось заняться поисками самостоятельно. Чонгук аккуратно и осторожно исследовал каждую пустую комнату, пока не дошёл до последней. Она была закрыта на ключ, поэтому Гук решил, что нужно сначала прижаться ухом к двери и прислушаться есть ли там какие-то опасные звуки или кто-то важный, что остановился здесь. Тишина. Совсем ничего. Лишь звук часов на стене позади парня и сердце немного параноит и пытается вырваться с грудной клетки. А в туалет все же хочется. Ну и для чего он выпил столько воды сегодня утром? Ох, какой же он глупец. Знал же, что Намджун всегда игнорирует этот район. Нужно было сразу понять, что что-то не так и его ждут новые места и знакомства. Он медленно открывает дверь с помощью трюков, которые научил Юнги-хён, и осторожно заходит внутрь. Сначала парень в ступоре смотрит на большую кровать, на которой сидел какой-то пацан, но потом с каждой минутой тишины в голове Чонгука становилось все громче от мыслей. — А вы случайно не знаете, где туалет? — смущённо отвёл взгляд от незнакомца Чонгук, но потом понял, что что-то не так. — Туалет? — от глубокого бархатного голоса по коже начались в мурашек гонки. Парнишка медленно поднял глаза и замер, понимая, что вляпался по самые нихачу. — Д-да, туалет, — медленно начинает шагать назад к двери Чонгук, но не отрывает своего взгляда от этих адских глаз напротив. Таких же кровавых, как и у тех мразей, которых убивал все это время с хёнами Гук. И хуже всего то, что Чонгуку не просто страшно, ибо ружье оставил в машине, а до жути хочется остаться. Наверное, гипноз. Эти твари и на такое… — Куда это ты, крольчонок, убегаешь? Туалет вот там, — с ухмылкой дьявола хмыкает вампир, показывая рукой в сторону двери, что разместилась в другом конце комнаты. Чонгук медленно закрывает за собой дверь и неосознанно делает небольшие шаги к концу комнаты, не отрывая взгляда от рубинов напротив. Рука тянется к дверной ручке. Да, и правда туалет. Он на автомате делает все нужные дела и смывает с лица усталость, понимая, что за стенкой на кровати сидит вампир, а он… Что он? Что в принципе здесь делает вампир? Враг людей? Тот, кого Чонгук должен был убить сразу, как он вошёл в комнату. Это все тот взгляд. Главное это просто не смотреть в… Не получается. Как только он выходит, вампир уже стоит возле входной двери. С таинственной квадратной улыбкой, что немножко пугала. Но Чонгук снова клюнул на взгляд и достаточно быстро подходит к вампиру, смотря прямо в эти кровавые пропасти. — Крольчонок же откроет мне дверь? — Да, Чонгук откроет дверь своему хозяину, — неуверенно глотает незнакомые и чужие слова парнишка, удивлённо замирая. Как он может так просто поддаться этому монстру! — Ох, Гукки такой молодец, — нежно ерошит вампир пушистые волосы парнишки, что пытается бороться с этим взглядом, закрыв свои большие и красивые тёмные глаза. — Ну, ну, почему мой крольчонок не хочет помочь своему хозяину? — медленно начинает целовать шею Гука этот чертовски привлекательный вампир своими холодными, как лёд, губами. Но Чонгук не поддаётся и лишь шипит, как злая кошка. — Я… тебе не крольчонок, вампир! — Ну, чего же сразу вампир, Гукки, — нежно накрывает своими чертовски холодными и сухими губами враг народа №1 мягкие и влажные напротив. — Зови меня Винсент… Запомни моё имя, хорошо? Чонгук пытался не позволить попасть этому ублюдку внутрь его рта, но сразу же проиграл эту битву, как только клыки Винсента прокусили нижнюю губу парня. И понеслось. Язык, как будто сделанный со льда, ворвался в горячий рот Чонгука, изучая каждый элемент внутри. Поцелуй так быстро закончился, что парнишка даже не успел заметить, как собственный язык начинает покалывать. И вот напротив красивое (даже слишком) бледное лицо этого Винсента, в уголках губ которого играет улыбка. Довольная такая. Бесит даже. — Ты… чего? — удивляется парнишка, когда чувствует вокруг талии крепкие руки. Только сейчас заметил, что каждая часть тела Винсента усыпана чёрными, как уголь, татуировками. Внезапно этот вампир, в глазах которого сверкают искры сумасшествия, показывает свой язык. Язык, на котором тёмным фиолетовым цветом светится тату цветка лотоса. — Мет…тка… — как-то слишком тихо произносит Гук, чувствуя, что и его язык почему-то слишком сильно болит. Он тоже показывает свой язык и понимает, что попал по самые уши в капздец. Нетнетнетнетнетнетнетнет — Ага, мой крольчонок, метка, — как-то странно улыбается этот вампир, обнажая клыки. — Н… нет… это же неправильно… это же должна быть девушка… И живая! — в панике метается по комнате парнишка, но внезапно чувствует резкий удар в шею и свет гаснет. — Неожиданно, — уверенно поднимает своего соула Винсент и осматривает с любопытством. Кажется, судьба и правда любит его, хотя с этим нервным и правильным мальчиком будет тяжело. Очень тяжело. Но чем сложнее, тем веселее, правильно? С помощью руки парнишки вампир открывает дверь своей тюрьмы последние два месяца и нежно несёт своего крольчонка со всей осторожностью, на которую он только способен. Проходит дверь, за которой слышно крики Ким Сокджина, что поймал его на одной из охот, оставив, как пленника, и спрятал в той комнате под печатью, которую открыть мог только человек. Кажется, слышно даже какое-то возмущённое бормотание с хрипотцой. Но Винсент не вслушивается, а продолжает любоваться своей жертвой родной душой. Он никогда не слышал, чтобы в вампиров были суженые среди людей, но Винсент, кажется, все же особенный, как и Чонгук. Исключение из правил, которые он так ненавидит. Винсент был одним из тринадцати детей Короля вампиров, хотя тот один себя так и называет, что и начал войну против людей, чтобы превратить их в свой скот и показать, что это они главные и никакие не мифические существа со сказок, а настоящие, жестокие и голодные. А Винсенту просто нравилось писать музыку, рисовать картины, проводить ночи с красивыми девушками и парнями, ездить во все интересные страны и наслаждаться жизнью. Поэтому сейчас он едет в машине какого-то Пак Чимина, если верить записке, что оставили возле ключа на приборной панели. Кажется, все должны знать этого человека и бояться его, если уж он так беспечно оставил свою крошку рядом с этим отродьем охотников. На заднем сиденьи лежит его невероятно милый крольчонок, что проснётся только через несколько часов, а за окном дорога. И если Винсента спросят куда же он направляется, то он лишь таинственно улыбнётся. Если уж ты нашёл соулмейта, то лучше тебе его держать покрепче и ближе к себе. Но Чонгук и правда считал когда-то, что это самый лучший совет. Сейчас же он не уверен. Да, проснулся парнишка и правда через несколько часов, когда кровавая луна уже пряталась в серых тучах. Ночная прохлада заставила открыть глаза и осознать, что его похитили. И не просто похитили, а ещё хотят изнасиловать, хотя он не уверен пока насчёт второго пункта. И главное, что это сделал вампир. И его соулмейт. Суженый по жизни. И, кажется, Чонгук никогда уже не почувствует ни счастья, ни любви, ни радости. Ни-че-го. — О, ты наконец проснулся, малыш? — мягко улыбается водитель-похититель-вампир-соул. Кажется, Чонгуку нужно ещё немного времени для переработки всей этой информации, ибо его глупая башка даже сейчас считает клыки этого урода милыми. Кажется, это болезнь, обречённо вздыхает парень, внимательно рассматривая вампира. Но это все-таки его соулмейт… Но он вампир… Но этот мудак красивый… Но опасный! Мне нравятся его мягкие волосы молочного цвета, пушистые чёрные ресницы, небольшие бледные, как это принято у вампиров, губы вишнёвого оттенка и кожа тоже… красивая… как фарфор… И пальцы… тонкие… бледные… длинные… а ещё улыбка… клыки очень милые… а от голоса хочется сразу конч… — Но это же лишь внешность? — удивляется вампир, углубляясь в мысли парнишки. — А как же характер? Я очень рад, что тебе нравится мое личико, но я бы хотел, чтобы в первую очередь ты увидел меня, а не оболочку, понимаешь? — Ах ты ж…! Не читай мои мысли! Никогда не читай мои мысли!!! — яростно шипит Чонгук, а Винсент удивлённо оборачивается как раз в сторону своего крольчонка и сталкивается с ним лбами. — Почему нет? — выдыхает в эти тёплые соблазнительные губы вампир. — Если ты хоть немного хочешь иметь шансы на то, чтобы я согласился быть вместе с тобой без похищения, то советую тебе не использовать на мне никаких своих вампир… Ты чего? — удивляется ухмылке Винсента парнишка, чувствуя дрожь, что прошлась от позвоночника к кончикам ног и пальцев. — Так у меня есть шансы? Я рад, Гукки, — ещё немного ближе и их губы соединяться в поцелуе, но Чонгук лишь продолжает падать все глубже и глубже в это странное чувство связи между своим соулмейтом и собой. И это Гукки. Хочется услышать ещё раз. И это очень странно. Или это наоборот правильно? — Куда мы едем? — не отвечает на вопрос Гук и лишь сейчас понимает, что хоть лицо Винсента рядом с его собственным, но руки продолжают управлять рулём. Поразительно. И правда удобно быть вампиром. А ещё, кажется, никакой Гук не пленник и никаких людей или вампиров вокруг нету. Тишина и улыбка Винсента. Чонгук не чувствовал этого спокойствия и очень тихого счастья (он нашёл своего соула!) рядом с кем-то ещё с начала войны. Это очень глупо и странно, да? Чувствовать привязанность даже не к человеку, а к вампиру с первого взгляда? Нет, не так. Нормально ли быть счастливым, когда все вокруг страдают? Он оставил хёнов и… Может ли Чонгук побыть хоть немного эгоистом и сделать то, чего именно он хочет, а не так, «как нужно»? Может ли он расслабиться рядом с этим своим соулом? Этот Винсент подозрительный и странный, но… — А куда ты хочешь, Гукки? — ещё несколько миллиардов мыслей между ними, но у Чонгука появляется какой-то странный взгляд, что заставляет Винсента немного крепче сжать руль. — К морю, — произносит тихо крольчонок. — Я хочу к морю, Винсент… Между ними секунды. Винсент выдыхает прохладный ночной воздух, а Чонгук неуверенно вдыхает эту сладкую прохладу со вкусом ночи и вишни, накрывая синие губы вампира. Чон Чонгук позволяет себе поддаться. Просто на несколько секунд. Или… на немного больше? …А ещё я иногда думаю о тебе. Нет, не так. Представляю… как тот день проходит иначе… и снова думаю о тебе… И знаю, что иначе быть не может… и не могло быть… И знаю, что даже сейчас ты слышишь мои мысли, кровосос грёбанный!