Август

«С каждым разом, будто все яснее и яснее становится то, что жизнь мафиози, путем крови и убийств, не так страшна, как повседневная жизнь... » Чуя судорожно сжимает дряхлый конвертик с письмом, стараясь подавить в себе желание его... Сжечь, сжечь, сжечь, сжечь... Акутагава ворочится во сне, морщит носик и дёргает глазками, как будто ожившая марионетка в кукольном представление. Он, еще не знает, что куклой-являлся он сам... -Чу...Чуя-сан, что случилось? Чуя судорожно вздохнул, отчего-то слабого шёпота стало еще тускнее на душе. -Все в порядке, Акутагава-кун. Ты как? Чуя касается горячего лба кохая, стараясь забыть о ничтожном конвертике на столе, ведь, от того, что он сотворил с Акутагавой, это письмо мало... Сжечь, сжечь, сжечь, сжечь... Акутагава-словно поношенная кукла-вуду. Мрачная и сотканная из нежной ткани. Созданная для того, чтобы уничтожать... Однако, силы парня и сами уничтожались, а чувства-выветривались, будто осенний листья, втоптанные в дорогу... -Акутагава-кун! Акутагава-кун!.. Рыжеволосый мафиози сильно испугался, когда глаза Рюноске, будто кукольные, начали закатываться. -Что..? Чуя мог бы с облегчением вздохнуть, когда Акутагава снова перевёл взгляд, но отчего-то на сердце рыжеволосого легла тревога. Накахара целует его в лоб, обещая, что все будет в порядке, и что _то письмо_ он обязательно сожгет... Но хватит ли сил?.. То утро, было прекрасным. Казалось, что ничто не может потревожить тихое утреннее время, которое, как и всем Мафиози, им приходилось встречать не часто. Акутагава, как всегда пил чай, и любовался какой-то книгой, с исскуством Живописи. Чуе даже казалось, что Рюноске совсем его не замечает... Как же зря, были те мысли... Тот судорожно хватается за голову, вспоминая злопамятный день, и корит себя, сильно-сильно, что даже как-то по-детски. Курьер, что-то бросил под дверь дома и ушел, медленно переступая ватными ногами. -Письмо для Чуе-сана?.. Акутагава, не торопливыми движениями подобрал нераскрытый конверт, внимательно рассматривая того наружность. Нет, это дело Чуи, и только его. Тебя. Они. Касаться. Не... ...Должны. Раскрыв бумажную броню содержимого, тот удивлено рассматривал аккуратно сложенный листок, пропахший чьим-то запахом духов. -Акутагава-кун? Что там? Услышал Рюноске, доносящиеся звуки с гостиной. -Я сейчас! Отозвался обладатель Расемона, а сам развернул чужое письмо поклялся сам себе, что отныне и впредь, так больше делать не будет. Потому что, больше не сможет... Чуе хочется кричать, но ему не хочется разбудить Акутагаву, который, вроде, уснул мирным сном. Он каждый день, где-то во сне, видит смерть Акутагавы. По его вине. Из-за того, треклятого письма... Акутагава замер на пороге, широко распахнув глаза и ошарашенно улыбаясь, буквально, не веря своим глазам. На пол посыпался конверт, а вместе с ним и разбитое сердце брюнета.

"Дорогой Чуя Накахара! Я, наконец переехала жить в Йокогаму! Встречай и жди.

Люблю, целую. Твоя Невеста."

-Акутага... Чуя замер, он не верит, не верит, нет. Что та, про которую он забыл несколько месяцев назад, вот так, объявиться в его жизни, затмив собой солнце. Его солнце. Но Акутагаве плевать теперь на все, он сжимает кулаки от гнева, стараясь ровнее дышать. Но не получается. Накахара-сан уже спустил "курок". Эспер жмётся к кохаю, старается согреть телом, прижимаеся к груди. Он не врал, нет. Он любит его...Но, почему-то теперь, эти слова звучат паршиво. Акутагава Рюноске-пропал на неделю. Ничего не сказав Чуе. А нашли его в мафии, уже никакого, потрёпанного... Чуя хочет это письмо сжечь, но хватит ли сил?.. С каждым разом, будто все яснее и яснее становится то, что жизнь мафиози, путем крови и убийств, не так страшна, как повседневная жизнь... Однако, Накахара хотел, чтобы еще раз повторилось все то, что было до того письма, весь тот жаркий вкус повседневности, манящий за собой тёплым утром и уравновешенным спокойствием... Чтобы за столом, как обычно, сидели: Он, Акутагава и тёплый чай...