Август

Ложь-как сладкая вата. Легка и нежна. Но, Акико не знала, когда слово "нож" переросло в "ложь" Обнажая изящное томное лезвие, девушка, болевым ударом кромсает чьё-то тело. На этот раз-своё собственное. Резкий запах крови бьёт в ноздри. Но Йосано довольна. Очень довольна. Она лыбится и смеется, ну прямо как маньяк. Она смотрит на сияющую луну, как на элемент возбуждаемсти... Такой сладкий и не принужденный вкус, разлитого по бокалам вина. Романтические ужин со ароматными свечами на столе, молодит кровь. Лепестки роз, усыпанные бархатным сияниям, заставляют почувствовать некое желание разогреться. А освещением служит-верная служанка луна. Прямо, как при их первой встречи. Куникида жмурится, так, от чего-то совсем не ясного. Ведь в комнате хозяйствует мрак, что прожег таинственную игру вспышек и приятных эмоций на лице. Но Акико улыбается, заигрывая с партнером. Который к тому же, ее муж. Их встреча-это тысяча лепесткиов роз, подаренных в один день. Их встреча-это страстные поцелуи при полной луне. Когда ночь, подобно дикому, но такому страстному и больному острию, проскальзывает в кожу, выворачивая её наружу вместе с непокорными бабочками ночной глуши. Их встреча-это слияние ароматов духов и одеколона, что больно режет нож обоим. Но этого ничего не было, если бы не один шажок к успеху. А именно, Сладкая. Больная. И острая, как лезвие ножа, Ложь. Акико-никогда не числилась в идеалах Доппо. Она была как все. Типичное каре, длинная юбка, туфельки, слека, врезающиеся в кожицу ног, и изящные чёрные перчатки, что, нельзя не отметить, шли Йосано, не только, как врачу. Акико-всегда была такой. А нож-всегда привлекал девушку. Он, как забавная игра-лёгок и прост. Йосано, довольно старательно, на первом свидании не упоминает эту тайну. И на удивление-стала идеалом, в его записной книжке. Куникида-был тем, кто похитил её сердечко, украл. Хотя это была работа Акико. Но она была не против, однако, все могла сгубить Одна маленькая И Ничтожная тайна. Что тяжёлым камнем легла ей на грудь. Сначала, она помолчала. А потом. Лихое молчание-превратилсь в ложь. В самое страшное оружие жизни. Но, Акико не знала, когда слово "нож" переросло в "ложь" А когда, она уже стояла у алтаря, в красивом белом платье, что пышно развивалось на ветру, То она просто. Не смогла. Остановить. Себя. Разорвать, все цепи и узы. Уйти, навсегда ласкаясь с остриём, тесно облизывая краешек ножа. У Акико была тайна. Такая сладкая, но острая тайна. Что тяжёлым камнем легло ей на грудь. Она смотрит, как Доппо, что-то режет на столе. Видит, как его рука, скользит, нарезая ломтики. Треклятым. Остриём. Лезвие-холодное. Но в руках Акико-оно сразо проявляет форму расплавленного металла. Такого жидкого и алого металла. Куникида, то ли специально, то ли нет, режется. И кровь, как противная капелька дождя стекает с его руки. Так противно, что хочется выпить до последнего глотка, как то прекрасное вино на первом свидании. Акико мучают кошмары. Где ее тайна, как что-то постыдное, как нечто позорное, всплывает наружу. Как кровь возлюбленного, изощренно. Ведь, терпеть боль и наслаждаться ею-разные, пусть и схожие вещи. Йосано глотает пустые надежды и желание, сохранить все, что лежит на сердце. Но однажды. Все тайное становится явным. Как остриё. -Не волнуйся, дорогая, я знаю~ Слышнен голос, нарастающий над головой. Он наклонился над ней, жарко заплетаясь в поцелуй. Нежно прижимая к крепкой груди, изящные ножки Акико, что каким-то металлом Упёрлись в него. Слишком страстно, слишком желанно, но она проглатывает эту суть удовольствия. А Идеалист лишь нежнее кусает мочку уха, иногда блуждая по изящному телу, так нежно, как это возможно с его стороны. Акико-его девочка. И неважно, какие еще скелеты в шкафу она раскроет. Она навсегда останется его идеалом. На-все-гда.