Константа

— Хей, как дела? Шо всегда появляется неожиданно и бесшумно, но Рицу к этому привык. Не сопровождаемый ни дуновением ветра, ни скрипом обветшало-бежевого паркета, он залезает в окно второго этажа почти каждую ночь. «Как в подростковых сериалах», — однажды иронично заметил Кагеяма. С виду непунктуальный Шо заявляется в дом Рицу каждую ночь, ровно в три, без единого предупреждения или приглашения. Рицу толком и не помнит, как они начали общаться (если так можно назвать их односторонние диалоги, инициатором которых обычно выступает Шо), и тем более с какого момента рыжеволосый парень решил, что заявляться в дом едва знакомого человека является законным и порядочным. Хотя их первую встречу — наверное, самую странную и, как бы ни хотелось признавать, значимую в жизни Рицу — он помнил прекрасно. Тот сентябрьский, аномально холодный для ранней осени вечер и тихий, до появления Шо, переулок неподалеку от дома. Тогда он появился так же внезапно и бесшумно, с безумно подозрительной, для незнакомца в вечернем переулке, дружелюбной улыбкой и просьбой одолжить сигаретку. С того вечера он, со словами «блевотнее арбузного филипа морриса я ничего не пробовал», сам начал доставать Рицу сигареты и, в целом, доставать Рицу своим присутствием и бесконечным трёпом. Кстати, подобно появлению Шо в жизни Рицу, когда-то появились и сигареты, ставшие почти его смыслом жизни. Рицу действительно считал, что одной из двух — первой был Шо Сузуки — причин, по которой он ещё сводил концы с концами, были те самые арбузные филип моррисон, которые хоть и были действительно блевотными, но несли в себе теплые воспоминания того морозного сентябрьского вечера. На самом деле, у Шо Сузуки и сигарет много общего. Рицу не может представить жизнь без них, а если говорить совсем честно, то он был зависим от них. Но у сигарет и этого странного рыжего парня было одно принципиальное отличие: первое вызвало лишь психологическую зависимость, когда от второго он зависел ещё и физически, как бы слащаво это не звучало. Кагеяму трудно было назвать романтиком или просто сентиментальным человеком, но с момента первой встречи с Шо он всерьез задумался о существовании родственных душ. Сузуки, не изменяя традициям, пролез в окно в 2:58, вновь удивляя Рицу своей пунктуальностью. — Паршиво. — Как и всегда, да? Шо подошел к столу, за которым Рицу, судя по количеству кружек кофе и табачного пепла в пепельнице, сидел уже по меньшей мере часов пять, и скинул с него две тетради, листы которых были полностью исписаны какой-то математической чепухой, в которую Шо обычно и не утруждался вникать. — Напомни, зачем ты постоянно заявляешься ко мне в середине ночи? — сказал Рицу нарочито холодным и укоризненным тоном, хотя последний час он скорее ждал Шо, чем желал доделать математику. — Напомни, когда ты пытался выгнать меня из дома или хотя бы был не рад моему появлению? — Шо передвинул к себе одну из кружек, в которой уже второй час остывал недопитый кофе, и без капли отвращения стал потягивать жидкость, что по состоянию напоминала неумело приготовленный фраппе. Рицу тяжело вздохнул и повернулся лицом к почти развалившемуся на столе Шо. Кстати, забавная особенность Сузуки — он всегда выглядит одинаково. Одинаково, начиная от самодовольной и ликующей от остроумия своего обладателя ухмылки, заканчивая его одеждой, а точнее, на удивление всегда белоснежной майкой, которую Шо, по домыслам Рицу, либо ежедневно стирал, либо хранил около сотни подобных дома, зеленым бомбером и синими джинсами. Бывало бомбер и майка сменялись обычной черной футболкой, но случалось это максимум раз в месяц и никак не препятствовало Рицу строить теории о бесконечном запасе белых маек и зеленых бомберов, хранящихся у Шо дома. Рицу никогда не спрашивал у Шо, почему тот носит одну и ту же одежду. Впрочем, в этот раз он решил снова отложить бессмысленные разговоры, да и мозг, работающий только из-за приличной доли кофеина, ещё не успел перестроиться с сложной для понимания тригонометрии на ещё более сложноустроенную логику Шо. — Может, поспишь? — предложил Шо. — Хорошо, умник, доделай за меня тогда пару задач... — пара задач являли собой два огромных задания, условиям которых Шо мог почетно присвоить титул самых коротких, пугающих и необъяснимых рассказов в своей жизни. Эрнест Хемингуэй, однажды поспоривший, что сможет написать самый трогательный и притом короткий рассказ, наверное, не подозревал о существовании условий этих задач, от одного взгляда на которые Шо уже готов был заплакать. Рицу начал подниматься с кресла, но Шо, в насущные планы которого очевидно не входила тригонометрия, схватил того за рукав толстовки и посмотрел на него с нескрываемой тревогой в глазах. — Ладно! Я пошутил, — он извиняющееся улыбнулся. — Дорешай и иди спать. Рицу вздохнул, потому что третьим, остающимся постоянно неизменным, в Шо была именно лень.

***

— Я дома! — прокричал Рицу, сбрасывая с себя болотную — любимый цвет Шо — куртку и уже прилично поношенные кроссовки. — Привет, братик! — поприветствовал Шигео Рицу, выходя из гостиной. — Сможешь сегодня помочь учителю вместо меня? Я собирался сходить с Теруки в кино... Рицу, да и все родственники, друзья и даже знакомые Моба, стали в последнее время замечать странное, казалось, беспричинное воодушевление Шигео. Для человека, как Шигео, а точнее для человека, которому несвойственно открытое проявление эмоций, такие изменения были очень подозрительны. Впрочем, было ясно одно: брат счастлив, а для Рицу, давно не испытывавшего даже обычного удовлетворения от жизни, это было главным. — Хорошо, у меня сегодня как раз вечер свободен. Рейген-сану снова нужна помощь с изгнанием духов? — Да, сегодня он занят сайтом, поэтому у него нет времени куда-то выезжать. Рицу глубоко уважал Рейгена, но ему было неприятно наблюдать, как тот пользуется наивным братом, занимая почти всё его внешкольное время работой, с которой, при условии наличия экстрасенсорных сил, и сам бы мог справиться. Моб, в отличие от Рицу, у которого по определению свободного времени почти нет, мог бы проводить свой досуг более увлекательно, но выбрал просиживаться в затхлом офисе, помогая сомнительному экстрасенсу за мизерную зарплату. Рицу не осуждал брата, потому что Рейген был действительно умным и интересным человеком, скорее не понимал, потому что при наличии друзей, он бы выбрал беззаботное времяпровождение с ними, а не изнуряющую работу. — Тогда... — замялся Рицу. — Удачи? Хорошо вам погулять. — Спасибо! Знал, что ты поможешь, — Шигео добродушно улыбнулся и поспешил в свою комнату, наверное, позвонить и напомнить Теруки о встрече. Шигео часто звал Рицу с ними, но он, скорее даже не из-за банального отсутствия свободного времени, а из-за нежелания быть третьим колесом в компании, вежливо отказывался. В конце концов Рицу уже вдоволь успел насмотреться на рдеющие щеки Моба при упоминании Теруки, его застенчивость в присутствии Ханадзавы и на другие признаки первой влюбленности, сказывавшиеся на Мобе. Рицу печально усмехнулся. Он чувствовал, что стремительно что-то упускает в этой жизни. Ведь подростки его возраста действительно встречаются, влюбляются, дружат, гуляют. Ещё один недостаток быть ребенком-гордостью родителей — это одиночество. Гнетущее одиночество. Ещё в начальных классах ты вынужден выбирать дополнительные занятия по математике, а не встречи с друзьями. Потом выбора не остается, как и друзей, впрочем. Популярность в школе нисколько не меняла положения, Рицу оставался одиноким даже среди толпы, даже на месте главы студсовета. Серый свет пробирался в комнату через неплотно зашторенные створчатые окна, и от него было ещё промозглее. Рицу поспешил зашторить окно темными занавесками и, бросив рубашку на ближайший стул, опустился на кровать. Темнота — лучший друг молодежи, ну или по крайней мере Рицу. Спать ночью либо не доводилось, либо получалось в лучшем случае часа три, поэтому дневной досуг Рицу был занят отдыхом. Он с трудом мог представить человека, который при таком школьном ритме мог высыпаться, хорошо учиться и при этом не иметь никаких психических расстройств. Нет, он скорее начнет верить в вампиров, чем в существование подобных людей.

***

На улице шёл дождь, мелкий, осенний. В комнату сквозь настежь открытое окно пробирался влажный и чистый воздух. В такую погоду у Рицу не было ни малейшего желания выходить на улицу, перспектива промокнуть под дождем по пути к Рейгену ему в особенности не нравилась. Он зябко поежился, представляя, насколько сейчас на улице влажно и морозно. Слегка побаливавшая после непродолжительного дневного сна голова прогоняла все силы, а морозный сквозняк, сочившийся из открытого окна, окончательно отбивал всякое желание вставать с кровати. Рицу была несвойственна беспечность, да и последнее что ему хотелось делать в этой жизни — это подставлять брата, поэтому ему всё же пришлось перебороть усталость и встать. Он подхватил пачку с сигаретами со стола и, надев махровые носки с тапками, подошел к окну. Как и ожидалось: слякоть, пронизывающая сырость и легкий туман в воздухе. «Дерьмовая погодка», — подумал Кагеяма, параллельно зажигая сигарету. На самом деле, он любил пасмурную погоду, дождь и сырость, но важное примечание: он любил её только когда находился дома. Шастанье под дождём Рицу не находил романтичным, а попасть под ливень и подхватить простуду ему точно не хотелось. «Блять, сигареты кончились», — обречённо вздохнув, он подхватил со стола наушники с телефоном, первую попавшуюся кофту из шкафа, и поставил напоминание в телефоне не забыть купить те синие честерфилд, которые Шо в последнее время постоянно рекомендовал.