Сегодня Питер любит яблоки

У Гвендолин Стейси болела рука. Всё пошло от раны на плече, края раны побледнели, а краснота не хотела проходить. Это могло бы беспокоить, если бы не норма обстоятельств и происходящего. Гвен давно уже привыкла получать травмы, раны, ушибы. Лечить их, зализывать, как кошка, а после выть, как собака. Не было ничего странного в том, что её ранили, скорее наоборот — было бы ещё страннее, если бы этого не произошло. «Пустяки», — думала Гвен. По её лбу стекали капли холодного пота, чертили дорожки не слёз, страданий, по бледным щекам. Но Гвен знает, что стоит пережить только эту ночь, и утром она будет уже в приемлемом для учебы состоянии. И это расстраивало, полностью унижало. Гвен по часам вставала рано утром, зная, что без хорошего аттестата, её жизнь, как обыкновенной девушки, станет беспросветным клубком несчастий. А два клубка ей не нужны, ведь, как только рация, оставленная на столе дома, зашуршит невнятные указания полицейских, как только сработает внутреннее чутье, предостережение, Гвен Стейси сорвется с урока, с семейного ужина, наденет чертовый проклятый костюм и станет человеком-пауком. Гвен нравились те дни, когда её считали обычным мальчишкой. Ей было пятнадцать, когда на выпрошенной у Гарри стажировке в Озкорпе её укусил паук. Кто бы знал, что эта нелюбовь к насекомым просто разрушит её нормальную жизнь. Сначала неумело, скорее по наитию, Стейси провожала одиноких девушек, отгоняя хулиганов и мелких воришек, потом грабителей целых банков, а в какой-то момент суперзлодеев. Всё произошло так незаметно, постепенно и естественно, что Гвен не успела понять, в какой момент она провозгласила себя спасительницей. Но кто бы спас её? С самых ранних лет она тряслась каждый вечер в прихожей, обхваченная холодными худыми руками матери. Её отец, капитан полиции Нью-Йорка, был настоящим супергероем. Он спасал людей, дарил им надежду, держал в своих крепких теплых руках целый мир. Гвен сначала смеялась и улыбалась отцу, тот с облегчением в морщинистом лице обнимал дочь и жену так нежно, как только мог. Но чем взрослее становилась Гвен Стейси, тем четче она осознавала насколько опасная работа у любимого папы. Ей хотелось ему помочь, а сильнее этого — уберечь. Спрятать её маленькую тихую семью под огромным щитом и никому не показывать, чтобы никто не причинил им вреда. В первый год обретенных сил Гвен казалось, что паук был ниспослан с небес, чтобы она смогла облегчить ношу отца. Джордж Стейси справлялся хорошо, но старел быстро и неумолимо, так же неумолимо он не воспринял помощь «засранца в трико» всерьез. Наверное, он где-то внутри чувствовал, что за глупой белой маской скрывается не менее белое от страха лицо его дочери. Гвен не отчаивалась и училась на своих ошибках. Но некоторые ошибки ей стоили многого. Через два года её супергеройской карьеры умер капитан полиции чертова Нью-Йорка. — Ты сегодня бледнее обычного, — сказал Гарри, всматриваясь в лицо подруги. — Я долго не могла заснуть, — рассеянно объяснила Гвен. — Насыщенный вечер? — усмехнулся Озборн. Он хлопнул дверцей железного школьного шкафчика, неаккуратно поддерживая одной рукой рюкзак и учебники. Гвен, смекнув, взяла лишние тетрадки, помогая другу. — Очень, — кивнула. Улыбка Гарри стала шире. — А ты заслужила. Гвен недовольно посмотрела на него. — С чего это? — Это же ты рассказала Питу о том, что- — Ты вселенский засранец? Гарри покачал головой, поправляя растрепавшиеся волосы левой рукой. — Ты сказала, что я просто сбыл его на этот вечер. Прозвенел звонок. — Так и есть. Гарри прищурился, всматриваясь в лицо подруги. Гвен знает, что он пытается что-то высмотреть, чтобы использовать в следующей перебранке, но он никогда ничего не находил. Гарри Озборн отличный друг. Он чутко чувствует её настроение всякий раз, точно зная, когда стоит её раздражать, а когда лучше помолчать. Он был тем, кто первым раскрыл над её головой черный зонтик, вытирая слёзы, капли дождя, поддерживая за локоть, чтобы не свалилась прямо туда, к папе. — Хорошо, поговорим потом. И выпей уже каких-нибудь таблеток, выглядишь ужасно, — кинул Гарри, убегая вперёд по коридору. Гвен знает Гарри столько же лет, сколько знает себя. Их родители всегда хорошо общались, устраивая общие вечера. Гвен видела сопливого Гарри, маленького, неумелого, нуждающегося в тепле и любви своего отца. А Гарри ей завидовал, она это чувствовала. Как Гвен и предполагала, рана почти зажила, оставив только фиолетовые пятна и красную линию, размером с мизинец. «Останется шрам. В копилку к старым». — А где Питер? — поинтересовалась Гвен за обедом. Гарри махнул рукой. — Сказал, что хочет прогулять. — Так и сказал? Гарри на секунду задумался. — Ну да, — кивнул. — Это не в его характере, но он выглядел достаточно хорошо. Ну знаешь, обычно он такой тухлый, залипает постоянно в стенку и о чем-то думает. А в этот раз такой бодренький, сказал, что ему это школа в- — Понятно, — не дослушав друга, произнесла Гвен. Гарри вздохнул, убирая тарелку в сторону. — Что случилось? Гвен не любила эти нотки всезнания в его голосе, но ничего не могла с этим поделать. Врать Гарри все эти года было легко, но скрывать своё состояние — труднее некуда. Стейси отвела взгляд в сторону. — Ну, — нетерпеливо подался вперед Озборн. — Там, на вечере у дурацкого Старка, была представлена сыворотка, — Гвен сглотнула, подбирая слова. — Которая сможет вылечить любые болезни. Сделать из каждого человека супергероя. Гарри непонимающе наклонил голову. Этим жестом он очень напоминал какую-нибудь собаку. — Разве это плохо? — Это ужасно. Только представь, что у каждого в руках будет та самая сила, позволяющая сносить целые города. И у… преступников, просто плохих людей. — А как же болезни? — Болезни? — куда-то сквозь переспросила Гвен. — Не знаю, Гарри, мне кажется, это не лекарство, а проклятие. — Ты преувеличиваешь. — Возможно, — кивнула. — Эта сыворотка будет дороже всяких благ в мире. И тогда… — Богатые заживут ещё лучше. — Да. Повисла тишина, в которой Гвен пыталась что-то обдумать, но она до конца не понимала что. Последние дни дались ей очень тяжело. Сначала вернувшийся из преисподней Доктор Осьминог, после Крэйвен-охотник, странные грабители с не менее странным оружием, а теперь эта сыворотка. Что-то в этом было не так. — Гвен, если тебя это так беспокоит, я могу предложить отцу сделать какую-нибудь сыворотку, типа чтобы в обратную, — в шуточной манере вдруг утешил её Гарри. Гвен легко фыркнула, улыбаясь. — Как будто твоему отцу делать нечего. Я хоть и работаю в отделе с экспериментами, но после той истории с Доктором Октавиусом никто о таком не говорит. Хотя, возможно, в какой-нибудь секретной лаборатории. — Интересно, а я смогу использовать сыворотку на себе и стать новым человеком-пауком, а потом уничтожить все оставшиеся сыворотки? Гвен рассмеялась. — Что за ерунда? — Ерунда, но ты видела, — Гарри достал телефон, показывая Гвен фотографии, — вот это. Все говорят, что это ещё один членистоногий. Новый паучок. Что думаешь? Гвендолин перестала улыбаться. В самую первую встречу с этим «паучком» Гвен почувствовала, что этот парень показывает меньшее из того, что может. В его движениях, отточенных до совершенства, скрывались дни, месяца, целые года тренировок. Эта паутина, странные приемы, идеи. «Паучок» так легко расправился с Крэйвеном, а после так же легко обезоружил грабителей, что становилось завидно. — Странный костюм. Гарри посмотрел на фотографию, где «паучок», как его назвали СМИ, держал за талию рыжую девушку. — Да не, очень даже, — сказал Гарри. «Ты должен быть на моей стороне», — мысленно возмутилась Стейси. — Радуйся, теперь твои шансы встретить супергероя увеличились вдвое. Гарри просиял. — Точно! Хотя девушка-паук в сердце навсегда, — стукнул себя в грудь Озборн. — Всё ещё ведешь этот блог? — ненароком поинтересовалась Гвен. — Да! И этот блог растет. Вот ты в меня не верила, но меня читает тринадцать тысяч сто тридцать два человека. О! Уже сто тридцать три. И это при том, что они не знают, кто мой папаша. Гвен снисходительно улыбнулась. — Всё равно у Джея Джона Джейсона больше. Гарри сморщился. — А он не только про человека-паука пишет. Так что, считай, что я скоро догоню его. Кто меня беспокоит больше, так это она. Гарри что-то набрал в телефоне, показывая Гвен видео. Звук не был включен, но Стейси точно поняла, что рыжая девушка, так похожая на ту, которую спас «паучок», говорит о ней. — Мэри Джейн Уотсон, — с напущенной важностью сказал Гарри, — её спас паучок, и она возомнила себя его личной прессой. Пять тысяч на ютубе и шесть тысяч с половиной в твиттере. — Так быстро? — удивилась Гвен. — Да, — недовольно кивнул Озборн. — Ещё неделя и она меня обгонит. А я вообще-то тружусь уже третий год. — Как она посмела, — усмехнулась Гвендолин. — Надо передать человеку-пауку, чтобы не отставала и дала тебе больше контента. — Это было бы прекрасно. Чтобы снова в сети появилась какая-нибудь фоточка, типа той, что- — Стоп, ни слова больше. Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Гвен его перебила: — С кем угодно, но только не со мной. У тебя теперь есть Питер. — Да он такой же, как и ты. Ещё одна подружка, — обиженно сложил руки на груди. Гвен только громко рассмеялась.

***

Питер не знал, как вернуться домой. Это было не то незнание, когда есть несколько вариантов и единственная задача — выбрать лучший, а то самое незнание, когда ничего нет. Просто ни-че-го. Ни малейшего представления о том, как выбираться из той ситуации, в которую он сам себя завел. Проснулся Пит с мыслью о том, что ему полегчало. Хоть теперь и надо было ломать голову о том, где искать Доктора Стрэнджа, Паркеру впервые ничего не снилось. Не было кровавых рук, слёз, пустых глаз и бесконечного шепота. Питер действительно выспался. И оттого ещё лучше понимал, что он натворил. В мысленном списке обязательных вещей для полного счастья исчез один пункт, но появилось ещё два. Первый: помочь «человеку-пауку». Питер решил для себя, что пока его возвращать никто не собирается, он сможет чему-то научить «человека-паука», сможет помочь ей разобраться с тем, что происходит. Второй пункт: помочь мистеру Старку. Этот пункт выглядел очень неубедительно, потому что Пит не понимал, как он должен осуществить эту идею. То, что этот, подчеркнуто, мистер Старк нуждался в помощи — само собой разумеющееся. В нём чувствовалась абсолютная беспомощность. Так что, Питер зачеркнул этот пункт, и вместо этого написал: «Сделать из мистера Старка Железного человека».