И когда вспыхнуло пламя,стало невыносимо холодно...

10.05.2025.

Я дала себе упасть. Упасть в бездну, о которой страшно думать и мечтать. Я дала себе упасть в любовь, заболеть тобой.       —Леш, ну прекрати, —взвизгнула Кароль, откашлявшись, продолжила, —ну отдай!       —Нет, успокойся, —мужчина поднял руки над головой, ему ужасно нравилась такая Тина, дурная и домашняя.       —Ясно, —она перестала пытаться допрыгнуть до своего телефона, скрестила руки и отошла от «грабителя».       —На, —протянул ей смартфон тот и, развернув к себе лицо, наказал, —только попробуй начать звонить по работе.       —Ладно, —нехотя согласилась блондинка, вздрогнув от неожиданности: он коснулся ее плеча.       С хорошим самочувствием медленно возвращалась осознанность.А ей этого так не хотелось, так не хотелось вновь думать, размышлять, а не просто чувствовать своим больным сердцем и прогретой душой. Что-то за эти несколько дней заставило ее ощутить себя нужной и не одинокой.       Только это что-то все быстрее угасало.

***

      —Тин?       —Что?       Потап накинул на неё плед и прижал к себе, крепко-крепко обнимая.       —Мне с тобой хорошо, —признал он, вдохновенно смотря на небо через окно.       —Мне никогда не было так спокойно, —ответила Кароль, вдохнув запах его свитера: нос наконец позволял.       Ей было страшно задавать вопрос о том, что же будет дальше.       —Время так быстро летит, —прошептал Потапенко, укрываясь вторым краем пледа. Он стал быстрее мерзнуть.       —Так быстро, что кажется, что очень медленно, —грустно улыбнулась женщина, вглядываясь в облака, за которые вот-вот спрячется солнце.       —Знаешь, —начал Алексей, —нужно добавить в нашу песню новую строчку.       —А? —Кароль оторвалась от мыслей, которые роились в ее голове. Да, позавчера они написали мелодию, потом сочинили к ней стихи, вороша рой бабочек внутри. Только вот они долго не живут.       —Песня.Наша.—повторил Потапенко, вздыхая. Он думал об этом всю ночь.       —Она же полностью готова, —удивилась Кароль, переводя взгляд на рядом сидящего мужчину, —вроде.       —Я не о той, —покачал головой Алексей, указал пальцем на женщину, потом на себя и прошептал, —о нас.       —Леш, —она знала, что просто так это не закончиться.       Глаза заблестели.У обоих.       —Выслушай меня, —попросил, проводя рукой по розовой щеке блондинки, — наивно было бы полагать, что не нужно будет принимать каких-то решений.       Тина готова задыхаться до конца своих дней и мучаться от головной боли, чтобы никогда не пришлось делать этот выбор.Разрушающий выбор.

P.O.V. Тина.

      Я чувствую, что что-то вот-вот произойдёт.Точно знаю, по какой причине ты держишь эту тишину, которая успела разлиться по венам и смешаться с кровью настолько, что стала неотъемлемой частью моей погибающей души в этом теле, дрожащем от единого обжигающего касания и взгляда.Мне так шумно внутри, тошно до звона в висках.Как дошло до таких разговоров, как мы, вообще, оказались на краю этого обрыва недопониманий и ненависти?!       Твое «знаешь, я подумал» ранит меня сильнее тысячи пуль, одновременно лечит быстрее тысячи таблеток.       Так просто выздороветь, выпив целую банку.       Раз, два, три… Тело уже не слушается, потолок кажется звездным небом, очертания твоих глаз в лунном свете.И все, не нужно больше болеть, гореть замерзая и отдавая свою душу, когда раздирает горло.       Легкие покидает мое я, растворяясь в воздухе, которым ты дышишь, все также смотря на меня.

P.O.V. Автор.

      —Тин, ты же понимаешь, что нужно решение? —повторяет тот вновь.       —Не хочу.—покачала головой она, ком встал в горле. Кто же первым произнесёт те три слова? Кто же ранит в душу? Или в сердце? А ранит ли вообще? Жить в стенах равнодушия гораздо проще.       —Я люблю тебя всей своей душой.

Д у ш о й.

      Его сердце не на месте, он отдал ей всего себя.Ради неё, для неё, про неё была последняя песня его сердца, которое сгорело и осело пеплом в лёгких, где цветут теперь нежно-голубые сциллы*.       Цветы растут на выжженной земле.       Сердце Кароль вспыхнуло синим пламенем.Стало невыносимо.Холодной дрожью пробирает. Она готова отдать ему все то, что взяла, —любить его. Сжечь своё сердце, только сейчас уже поздно. Не вылечить то, чего нет.       —Я люблю тебя, —вымолвила Тина, еле сдерживая слезы, —по-другому.       Не так должно было это закончиться.Никто не должен был перегореть.Как могло их долгое знакомство превратиться в скалы, о которые разбились все мечты и надежды.       —Чего ты хочешь? —такой простой и резкий вопрос прозвучал, с новой силой ударяя по вискам.       —То, что со мной происходило последние дни, —задумалась женщина, поворачиваясь корпусом к нему, —что реальность, а что выдумало мое сознание в бреду?       Она обнаружила себя счастливой, по-настоящему, а сейчас ей кажется, что вновь приняла ложь за очень необходимую правду.       —Во мне ни капли притворства, —Потапенко наклонился к ней и поцеловал очень нежно.—Что почувствовала?       —Ничего, —громкая ложь для самой себя слетела с ее губ.       Тонкая грань была пересечена, только когда?       Разрушено.Опять. Бабочки внутри неё упали с влюблённой высоты-их срок в две недели вышел за шесть дней.Желание летать исчезло, осели голубым океаном сломленных крыльев в ее сердце, в таком глубоком и пламенном, любящем пепел горячего сердца мужчины.       —Я готова любить тебя через боль, —говорили ее глаза, отражающие волны внутри, —я просто хочу любить.       —Не могу не делать тебе больно, —прошептал Потапенко.       Он и в правду не может ее не любить.       Тине нужно было подумать.Она скинула с себя плед-кожа покрылась мурашками-холодно.Все также горит синим пламенем.Бушует океан, избивая вчера согретую полетом душу.       Оставила его наедине с облаками, отойдя в ванную. Впилась руками в бортик раковины и глубоко вдохнула.       Кажется, что в зеркале ИХ отражение, такое чистое и точное.       Закашлялась дымкой воспоминаний. Вновь протянута салфетка, родная рука на спине. Больно.       И вот опять момент прерывает уведомление, пришедшее на телефон. «Здравствуйте! Диагноз подтверждён.Вы действительно больны любовью.»