Words Words Words

      Питер впервые увидел свою фразу в один из дней августа. Парень наслаждался тарелкой вафель со взбитыми сливками, когда почувствовал жжение кожи на спине. Мальчик сжал зубы и закрыл глаза, постаравшись перетерпеть боль, а как только всё прошло, он вскочил со стула и закричал:       — Фраза! Она появилась!       Питер стягивает верх от пижамы и указывает на спину, по крайней мере, как может это сделать.       — Здесь, она здесь!       Мэй надевает очки для чтения, а Бен откладывает газету, и они вместе смотрят на спину Питера.       В комнате висит неловкое молчание, которое мальчик спешит нарушить.       — Что-то не так?       — Нет, малыш, всё хорошо просто это немного не то, чего мы ожидали, — отвечает Мэй.       — Ну так и что же там? — спрашивает Питер, начиная нервничать.       — Хорошо, приятель, я скажу, но знай, это довольно грубые слова, — говорит Бен.       — Но ведь грубить невежливо, — нахмурился Питер.       — И именно поэтому ты и не должен их повторять, — добавил мужчина.       — Бен, — укоризненно взглянула на него Мэй.       — Он должен знать, это ведь его фраза, — спорит Бен и откашливается. Ему определенно неловко говорить такое своему десятилетнему племяннику.       — Взгляни на этого парня, он чуть ли не в крендёлек сворачивается, и я его взять смогу только в следующей жизни.       — Что это вообще значит? — нахмурил нос Питер.       — Мы расскажем тебе, когда ты станешь старше, — заверил его Бен.       — Господи, конечно же, наш вежливый мальчик связан с пошляком, — говорит Мэй, снимая очки и массируя виски.       — Мэй, — остановил её Бен.       — Ну, а что мне сказать? Я просто хочу лучшего для нашего мальчика.       — Он будет гораздо старше, когда встретит своего человека.       — Лучше бы так и было, — резко говорит Мэй.       — Эй, приятель, давай ты доешь вафли, а потом мы посмотрим тот мультфильм, о котором ты не перестаешь говорить. Зелёный фонарь, кажется.       После этих слов Питер Паркер и думать забыл о фразе своего соулмейта.       Взрослые приходили в ужас, стоило им увидеть слова, а у сверстников появился еще один повод задирать его. Питер Паркер — кренделёк, которого хотят трахнуть. Питеру же было абсолютно наплевать на всё, что говорили о словах его соулмейта. Паркер предпочитал игнорировать и фразу, и комментарии.       В любом случае, существует множество ситуаций, в которых можно сказать такое, но ни одна из них не кажется социально приемлемой. Питер и представить не может, что за человек его соулмейт. Пьяный парень из университетского братства? Преподаватель физкультуры, что заметил его навыки растяжки? В общем, неважно кем именно он был, но Паркер уже считал его озабоченным ослом, который думал лишь о сексе. Однако фраза его соула была противоречивой и уж точно не могла относиться к Питеру. Он неуклюжий, сшибает все углы, и с растяжкой у него проблемы. Он еле мог наклониться к своим ногам, так что, как вообще кто-то мог подумать о нём в том самом ключе?       Всё обретает смысл, когда Питера кусает паук, и он внезапно становится чуть ли не мастером спорта в гимнастике. Паркер даже делает растяжку перед патрулями, чтобы подготовить мышцы к нагрузке.       «Возможно, я встречу его, когда буду в костюме». — думает Питер.       Внезапно объявляется Мистерио, и мысли о соулмейте уходят на второй план. Через год жизнь Пита становится нормальной, точнее обретает привычное ей подобие. Паркер отошел от дел Паучка и Нью-Йорка, его привычный распорядок дня абсолютно изменился, год разбирательств по делу о смерти Мистерио и преследование прессой наконец закончились, и Питер начал новую жизнь в Массачусетсе, где он и учился в МТИ. В общем, стресса все равно не стало меньше, и именно поэтому Пит и пошел на занятия йогой субботним утром. В зале было не так уж и много людей, и они совершенно не обращали на него внимание, что Паркера вполне устраивало.       Питер решил выполнить растяжку перед занятием и делал те упражнения, которые обычным людям давались нелегко, но он справлялся с ними без напряжения. Питер растянулся в поперечном шпагате и вытянулся вперед, распластавшись по полу, и услышал слова, которых одновременно ждал и боялся всю жизнь.       — Взгляни на этого парня, он чуть ли не в кренделек сворачивается, я его поимею только в следующей жизни, — говорит парень, в глубоком, теплом голосе слышится акцент жителя Теннесси. Питер резко поворачивается в сторону говорящего; высокий блондин с голубыми глазами. Парень одет в футболку, длинные рукава которой закатаны до локтей, на щеках незнакомца расцветает румянец, стоит ему заметить взгляд Питера.       — Думаю, для тебя и в этой жизни время найдется, — отвечает Паркер, смотря на опешившего незнакомца; он еще сильнее краснеет и прячет лицо в ладонях. — Черт, не могу поверить, что именно это я сказал своему соулмейту.       — Теперь понимаешь, что я чувствовал?       — Понимаешь, что я чувствовал? — передразнивает его блондин. — Я и понятия не имел, что мог сболтнуть мой огромный рот, чтобы получить подобный ответ. Черт, я итак уже выставил себя придурком, — говорит парень, делает шаг вперед и протягивает руку. — Харли Кинер, инженер-механик и чемпион в выставлении себя идиотом, — улыбается парень. — Ну и, конечно же, твой соулмейт.       — Питер Паркер, биоинженер и химик, завсегдатай этого класса йоги, Человек-Паук, — парень пожимает протянутую ладонь. — И твоя родственная душа.       — Думаю, мне стоит приходить сюда чаще, — ухмыляется Харли, стараясь скрыть волнение.       — Ну или же мы можем пообедать вместе после занятия.       — Отлично, — расслабился Кинер. — На самом деле, я пришел сказать Кориандр, что починил её тачку.       — Ну да и поглазеть на тех, кто занимается йогой, — фыркает Питер.       — Это лишь приятный бонус. В любом случае, я смотрел лишь на тебя.       — В двенадцать. В «Шапочке». Увидимся там, — сказал Питер, покраснев.       — Это свидание, — ухмыльнулся Харли.