Хроники летних ночей

Лето… Свежий ветер. Махровая зелень под ногами. Знойный полдень. Раскалённый асфальт. Долгожданный тёплый дождь. Бессонные ночи и чувство бесконечной свободы. Да, всё это лето. Что может быть лучше лета? — Привет, Славик, куда в такую рань? — Здрасьте, дядь Толь. Так ведь это… Лето завтра… Пора бы… — С матерью в деревню? Ну правильно. Затишье по весне было… Летом жди беды. — А вы когда на дачу, дядь Толь? Электрички переполнены, давайте мы вас подбросим? Я ведь права в этом году получил. Мать, как и обещала, ключи от батиной «Волги» отдала. Карбюратор переберу и… Так подбросить вас? — Нет, Славик. Я в этом году в городе останусь. — Так… Опасно же, дядь Толь. Может, не надо вам в городе то? — Я одной ногой уже на том свете, мне уже ничего не опасно. Старуха с косой за мной присмотрит, не волнуйся. У тебя ключ остался от моей квартиры? — Остался, мать его у себя прячет. Боится, что девок к вам водить буду. — Дурная баба твоя мать. Не обижайся… Так вот, коль к осени окочурюсь, ты уж присмотри за квартиркой то моей. — Ну что вы такое говорите, а? — Пусть окочурюсь, но этого выродка поймаю. Хватит терроризировать мой город. — Дядь Толь… — Иди, Славка, иди, а то мамка уши оборвёт. — Вы это, берегите себя… Для провинциального городка Сонный Рог лето знаменовало начало сезона убийств и таинственных происшествий. Каждое лето в городе начинает орудовать хладнокровный маньяк, которого не могут поймать вот уже тридцать лет. Он не оставляет после себя никаких улик и зацепок. Он хладнокровен и чудовищно изобретателен. Всё, что о нём знают местные жители: с ним встречаются только один раз. С наступлением лета и до первого дня осени в Сонном Роге никто не мог чувствовать себя в безопасности даже в своей квартире. Особенно ночами. Летними ночами. Кто мог, на лето уезжал к родственникам или в деревни. Город пустел, становился совсем мёртвым. Но, конечно, большая часть населения уехать никуда не могла. А вот Анатолий Семёнович вполне мог укрыться на своих шести сотках в Малиновке. Где он, между прочим, сам отстроил дом, вот этими вот мозолистыми руками рабочего человека. Но в этому году он вооружился лопатой не для того, чтобы копать картошку. Анатолий Семёнович или, как его называли соседи, дядя Толя, твёрдо решил, что этим летом он этого душегуба собственноручно изловит. Жену он зимой похоронил. «В мёрзлую землю тебя, Петровна, в мёрзлую. Надо было до весны терпеть». Дряхлый пёс Борис Борисович тоже скоро сдохнет. Ну и ему, дяде Толе, не сегодня завтра выпишут билет до конечной станции. А коль так, он больше этого Зверя не боится. — Это кто тебя, хрыч старый, надоумил на Зверя охотиться? — На лавочке, как всегда, проводил свой вечерний досуг Степан, главный алкоголик сия подъезда. — Мой друг Альцгеймер надоумил, — совершенно серьёзно произнёс дядя Толя. — Пойдём, Борис Борисович, что с алкашом трепаться. — Я не алкаш! Я честный человек! А тебя в дурдом надо поместить. Посмотрите на него, с лопатой и дряхлым псом на Зверя охотиться пошёл! Козёл старый… — Степан сплюнул, поднял бутылку и завалился на лавочку. Обнаружив, что волшебная жидкость куда-то в очередной раз пропала, он подорвался и догнал дядю Толю. — Эй, дядь Толь, я ж пошутил! Ну что ты шуток не понимаешь? Давай я помогу тебе, а? — Иди проспись, честный человек. А то твоей честностью за километр несёт. Борис Борисович глухо гавкнул и навалил на газон. — Я вот узнал кое-что, между прочим. Про маньяка твоего. — Ну? — Что ну? В наш век информация стоит дорого. Давай мне пятьдесят рублей, а я тебе выложу всё. — Брысь с дороги, говорю. — Зуб даю, дядь Толя! — То и видно, через один торчат. Ладно, хрен с тобой. Держи. Степан воодушевлённо вдохнул запах мятой купюры и, почесав подбородок, с умным видом заявил: — Школу заброшенную знаешь? Молодёжь туда захаживать любит. Сегодня слышал, как два кабана говорили, что Зверя в школу заманить ночью собираются. Поколение! Вырастили на свою голову, а? Дядя Толя ничего не ответил. Он свистнул Дорису Борисовичу, загрузил лопату на плечо и поплёлся в сторону школы.

***

— Не нравится мне эта затея, Паш. Не хочу я никуда идти. Проводи меня до дома лучше. — Лиль, мы только с ребятами поздороваемся и сразу же обратно, ладно? Асфальт блестел под светом фонаря. Воздух был прозрачным, красная полоска на горизонте обещала завтра жаркий день. Прекрасная, как летняя ночь, Лиля нехотя плелась за Павлом. Уже давно стемнело, родители обоих не находили себе места, ожидая их возращения. Все знают, что Зверь близко. Но юность не верит в смерть. Разве удержишь их, молодых и вечно влюблённых, дома? Они уже подходили к заброшенной школе, как услышали тяжёлые шаги за спиной. — Паш… Кто-то идёт за нами… — Да нет там никого, видишь? Ребята тревожно обернулись, но никого не увидев, продолжили путь. Панельки смотрели на опустевшие дворы темными окнами. Свежая трава не выдавала чужака, прятавшегося в тени липы. Паша нервно сглотнул, ему внезапно стало не по себе. Но не может же он прослыть трусом в глазах Лили. — Давай вернёмся, а? — Мы уже почти пришли. Там ребята, там шумно, никто нас не тронет. Вдруг что-то опасно блеснуло рядом со скрипучими воротами старой школы. Силуэт в темноте проскользнул к разбитому окну первого этажа и стал вглядываться внутрь. Рядом кружился лохматый зверь. В темноте его глаза блестели дьявольским зелёным светом. Паша достал из кармана телефон и попытался посветить на непонятный силуэт. Лиля сжалась от страха и отошла подальше. Дядя Толя почувствовал на себе чьё-то внимание и обернулся, грозно схватив лопату. «Мамочки! Зверь!» — прокричал Паша. Он резко развернулся и помчался в сторону дома, едва не сбив Лилю с ног. Он бежал без остановки, пока впереди не замаячил родной подъезд. «Ещё чуть-чуть и я буду дома, в безопасности!» — крутилось у него в голове. «КАК БЫ НЕ ТАК» — думал кто-то ещё. Кто-то, поджидающий Пашу в знакомом подъезде. В лифте, который должны были поменять по программе капитального ремонта ещё в прошлом году. В лифте, который не поднимет Пашу на родной седьмой этаж. В лифте, из которого он больше не выйдет.