Значит, это конец?

      Кто сказал, что весна – это самое прекрасное время года, что это пора любви и радости? Кто этот романтичный идиот?       Вилл бесило абсолютно всё вокруг: таяние снега, щебетание птиц, набухание почек на деревьях, первая весенняя травка, выделяющаяся своей зеленью на фоне чёрной земли. А ведь зелёный должен успокаивать! Бушующие эмоции выводили из себя, лишая контроля над силами, от чего волосы под легкой весенней шапочкой электризовались. Хранительница сердца Кондракара всем телом чувствовала, что напряжена.       С Мэттом давно всё было плохо. Он устал от вечных сражений Вилл и её подруг, устал их постоянно прикрывать, устал просто быть рядом с Вилл, поддерживать её, возвращать в реальность. Вилл чувствовала, что пропасть между ними разверзлась до огромных размеров, и что так продолжаться больше не может.       В голове всё было просто. Просто сказать, что им больше не по пути, что она всё понимает и отпускает его и не держит зла. И никаких слёз…       А на деле всё вышло совсем наоборот. Вилл сотню раз сбивалась с мысли, пытаясь объяснить Мэтту, что им пора расстаться, а сказать главное: «Спасибо за всё, но между нами всё кончено и уже давно», – вовсе не хватило духовных сил, и Вилл расплакалась. На глазах у бывшего и из-за него. Класс! Но ведь это совершенно не в её характере. Вилл Вандом не плачет, Вилл Вандом – лидер, у лидеров не бывает слёз. Оказалось, сражаться с полчищем чудовищ на Меридиане и быть на волосок от смерти было проще, чем утихомирить свои эмоции и успокоиться.       Мэтт обнял её, успокоил, сказал, что всё равно останется её другом, будет поддерживать и помогать, просто теперь они будут чуть менее зависеть друг от друга. Он долго гладил её по спине, не отпускал, понимал, что ей это нужно, нужно в какой-то степени и ему – он должен точно знать, что с Вилл всё в порядке, хотя бы сейчас, поэтому и успокаивал. Парень всё ещё любил стражницу, просто любить её стало невыносимо тяжело.       Они сидели на лавочке в парке, том самом, где Вилл несколько лет назад нашла белочку. Здесь началась их история, здесь она и закончилась.       Плечи хранительницы перестали вздрагивать, и Мэтт с доброй усмешкой спросил.       – Успокоилась?       – Да, прости, что расклеилась, – Вилл ладошками стерла мокрые дорожки от слёз. – Хорошо, что в школе не поддалась уговорам Корнелии, чтобы она накрасила меня.       Они оба рассмеялись.       – Пока, Мэтт, увидимся завтра в школе? – сказала Вилл и встала со скамейки.       – Пока, Вилл. Конечно, увидимся, – ответил Мэтт, что заставило уже отвернувшуюся девушку остановиться и повернуть голову к нему.       – Значит, это все? Конец? – унимая дрожь в голосе спросила стражница. Получилось плохо.       – Да, Вилл, – спокойно ответил парень. За что Вилл была ему очень благодарна. Сохранять спокойствие и силу духа всегда было главным качеством Мэтта. Наверное, за это она его и полюбила когда-то.       Но теперь пора двигаться дальше.       – И что ты чувствуешь? – вопрос сам по себе слетел с языка.       – Не знаю, – пожал он плечами, – пока не могу сказать. Это тяжело, Вилл. А ты?       Вилл тяжело вздохнула, не зная, что ответить. Она не ожидала ответного вопроса, но немного погодя всё же нашла, что сказать.       – Облегчение, печаль, неопределенность. Какой-то водоворот эмоций, это и правда тяжело. Ну я пойду. Мама хотела, чтобы мы поужинали вместе. Еще раз пока!       А в голове Вилл кричал внутренний голос: «Помаши рукой, отвернись, уходи, живее!» Уходить нужно было сейчас же, иначе она опять расплачется.       – Пока! – бросил вслед Мэтт и мгновение спустя добавил, – Вилл.       «Вилл» – Мэтт прокрутил в мыслях имя уже бывшей девушки ещё раз. Было странно, очень-очень странно понимать, что с обладательницей этого имени его больше ничего, кроме прошлого, теперь не связывает.       – Хм, – парень улыбнулся своим мыслям, встал со скамейки и пошёл на репетицию Голубого гнома.       Вилл хотелось обернуться, побежать за ним, попросить об ещё одном шансе, поцеловать его в конце концов! «Не оборачивайся, не оборачивайся, не оборачивайся! Иди дальше, Вилл, дальше», –кричало сознание. Да и всё это уже было слишком глупым.       И она не обернулась. Девушка лишь сильнее втянула голову в шарф и побрела вовсе не домой на вымышленный ужин с мамой, а в сторону Серебряного Дракона. Она уже видела, как девочки накинутся на неё с объятиями, как будут её успокаивать, и слышала, как после того, как Вилл объявит о расставании с Мэттом, Ирма воскликнет: «С этого момента я больше не верю в любовь!»       Да всё именно так и будет. И хоть что-то никогда не изменится.