Cigarettes after sex

I remember when I first noticed that you liked me back We were sitting down in a restaurant waiting for the check We had made love earlier that day with no strings attached But I could tell that something had changed how you looked at me then

      Они ни о чем не договаривались. Всё было ясно с самого начала. У неё муж, карьера, друзья, репутация. Она Героиня Войны, которая после победы не потухла и не забилась в угол, а продолжила сиять на радость окружающим. А что он? Его вроде как не казнили и даже вроде как оправдали. А потом тонко так намекнули, что в Хогвартс ему дорога закрыта, да и вообще лучше не показываться на глаза общественности. Снейп не то чтобы протестовал. Он внимание толпы уж точно не любил, так что закрылся в своем доме. Правда, не в том, в Тупике Прядильщиков. Тот он продал почти за бесценок первому попавшемуся покупателю.       Северус рассказывает ей о зельях, которые варит. Некоторых ещё вообще не существует, это его изобретения. Она всегда считала его гениальным и теперь уверена в этом ещё сильнее. Гермиона слушает его и каждый раз — мысленно, оставаясь непроницаемой снаружи, — радуется, что он спрашивает её мнения. Её. Для Гермионы это высшая форма похвалы. Она думает, что могла бы помогать ему, однако это, конечно, невозможно. Работа над зельями это каждодневный кропотливый процесс, тут мало двух раз в месяц.       Рано или поздно, заметят. Заподозрят. Раскроют. Ну, а если быть до конца честной хотя бы с собой… Ну давай, Гермиона, хоть это ты можешь?       Он ведь никогда не предлагал ей этого. Да, он интересуется тем, что она думает. Да, он спрашивает и отвечает. Но он никогда не предлагал ей ни ассистирование, ни совместную работу. Так что Гермиона душит в себе зачатки этой самонадеянной прихоти, не желая рисковать хрупким равновесием, понимая, что это как раз всё разрушит, а ей даже думать об этом не хочется. Нет, конечно, они вместе не навсегда. Даже не так. Они не вместе. Рано или поздно, завтра или через месяц она наскучит ему. Северус больше не захочет встречаться ни в мотеле, ни у него дома, ни где бы то ни было ещё. Он скажет, что это конец, а она кивнет, уподобаясь своему незадачливому муженьку, развернётся и уйдет. Примет логичный факт.       Последовательная закономерность. Гермиона первой это не закончит, потому что не хочет. Потому что вот эти вот встречи с ним подобны глотку свежего воздуха где-нибудь в лесу после суматошной духоты города. Потому что только рядом с ним она чувствует, что наконец может расслабиться, снять оборону. Говорить, что думает, не боясь порицаний и пренебрежения. Так она чувствовала себя после окончания войны — можно глубоко вдохнуть и неспешно выдохнуть. Только вот у неё сейчас количество этих вдохов ограничено и лучше не тратить их в пустую.       Минус сигарета и снова его губы. Его губы на её, на шее, груди, ниже. Она выдыхает его имя протяжным стоном, хрипло шепчет в приступе жара и шипит сквозь зубы, когда Северус делает то, от чего она уже готова на всё и больше. Гермиона знает, что каждая встреча может стать последней и не устраивает дешёвых бульварных драм, потому что этого ей хочется с ним меньше всего. Потому что им этих драм и так хватает, за границами этих встреч. За стенами мотелей.

***

Think I like you best when you're dressed in black from head to toe Think I like you best when you're just with me And no one else…

— Ты всегда такая спокойная, когда я ухожу. Или когда уходишь первой. Не устраиваешь драм и прочего, — он пожимает плечами, закуривая сигарету.       Он курит горькие и терпкие, от которых у неё болит голова, но целовать его после них ей нравится. Это уже часть Северуса Снейпа. А Гермиона пропитывается этим запахом, пропитывается им каждой клеточкой алебастровой, плавящейся кожи. — Мы изначально оба знали, что это ни к чему не приведёт, — она достает свои, со вкусом вишни и миндаля. — Мне хорошо с тобой. У нас отличный секс. С тобой можно поговорить, ведь ты правда слушаешь и слышишь, а не киваешь в нужных местах. А мне интересно слушать все, что говоришь ты.       Она выпускает дым мягкими узорами из легких и наблюдает, как он растворяется, тает. — А если бы я начала закатывать истерики, строя из себя собственницу, которой не имею права быть в данном случае, ты бы тут же сбежал.       Она права, как и всегда. Чёртова всезнайка Грейнджер, да? Только злости уже давно нет, даже раздражения никакого. Докучающая, вечно лезущая куда не надо Грейнджер стала очаровательной Гермионой, носящей лучшее черное белье. Заставляет его кровь бурлиться от нетерпения каждые сутки, ведь «встречаться нужно не чаще двух раз в месяц». Если чаще — могут заметить, заподозрить. И всё. Весь путь пойдет рваными швами, план станет никчёмен.       Репутации Снейпа повредить может разве что какое-нибудь показательное светское убийство щеночка, и то никто не будет удивлён. А вот Гермиона — другое дело. У Гермионы жизнь расписана идеальным ровным почерком по пунктам с красивыми выделениями и подчеркиваниями. Гермиона — пример для подражания. Лучшая работница в своем отделе Министерства. Прекрасная подруга, которая прилетает на помощь и в пламя, и в ледяную стужу, а хочешь, и под Аваду подставится. Всё ради тебя, милый Гарри. В конце концов, Гермиона лучшая жена: хозяйственная, умная, красивая. Только вот нюансик один есть.       Маленький такой, крохотный, ну почти незначительный. Два раза в месяц она встречается, чтобы потрахаться со своим бывшим профессором, пока её муженёк думает, что она с подругой, или в библиотеке, или на работе задержали. Или что там ещё она придумывает и навешивает ему на уши, выбирая серёжки, которые лучше подойдут к наряду. Она знает, что Снейп всё видит, всё замечает. Это не Уизли, который не обратит внимание даже если она месяц будет ходить в одном и том же.

***

      Рон не то чтобы не слышит. Он в принципе не слушает, если речь идёт не о квиддиче, еде и его семье. «Нашей», любит он поправлять, и тогда настаёт черёд Гермионы просто кивать, мысленно отрицая. Потому что она не часть этой семьи, никогда не была и не станет. Молли ждала внуков из месяца в месяц, начиная со дня свадьбы, а Гермиона вежливо игнорировала это. У неё, черт возьми, были планы. И было ясно, что дети не дадут ей возможность добиться успехов в карьере, сделать что-то действительно стоящее. Прошло несколько крупных ссор и четыре месяца молчаливого бойкота, когда миссис Уизли смирилась с тем, что она не уговорит Гермиону.       Иногда ей кажется, что, произнеси она в разговоре — так невзначай, не меняя интонации, — что спит с Северусом, Рон бы не заметил. Он бы также кивнул, подобно китайскому болванчику, который хочется взять и разбить на осколки. Ему плевать, что она говорит. Он просто ест, кивает и думает о чем-то своем. Квиддиче очевидно. Она давно смирилась. У неё проскакивала мысль, что было бы слишком просто подлить ему что-нибудь в еду, выдавая это позже за несчастный случай и старательно изображая из себя безутешную вдову. Доктор, мой муж умер, доктор. Нет, я не знаю почему. Я просто его отравила. Вряд ли это стало причиной. Но она знает, что не сделает так. Гермиона может убить, но лишь действительно плохого человека, который грозится убить её. Рон не плохой человек. Он дерьмовый муж, он не подходит ей совершенно. Но он не плохой человек. И иногда она почти ненавидит его за это.