Пленница

Pov Эрик       — Привет. Как он? — пожимаю руку Полу, заглядывая ему через плечо.       Медсестра с розовыми волосами меняет Зику повязку и попутно кидает на меня кокетливые взгляды. За всё время я навестил парня всего один раз, когда только вернулся во фракцию и пришел на осмотр к Доку. Но тогда он ещё был не в лучшей форме после обильной кровопотери. Сейчас я вижу, что выглядит Педрад значительно лучше.       — Ты можешь пройти к нему, как только Айрис закончит перевязку. Как твои дела? Дай-ка, я взгляну, — Пол ставит передо мной стул, но я отказываюсь, и тогда он садится на него сам. — Тебе меняли повязку?       — Да. И швы. Разошлись в спортзале.       — Серьезно? В спортзале? Эрик, ты собственными руками себя на тот свет загонишь.       — Не преувеличивай, — отмахиваюсь. — Это всего лишь пара швов.       — Это проникающее ранение в брюшную полость! — Док недовольно хмурится. — Ты не зелёный мальчишка. Пора уже серьезнее относиться к собственному здоровью, — на мгновение смолкает, и меняет тему, глядя с неподдельным интересом на мою рану, отлепив пластырь. — И кто же тебе сменил повязку? Только не пизди, что сам. Слишком аккуратно всё сделано.       — Ева, — отвечаю коротко, не видя смысла в том, чтобы врать.       — Ева? — приподнимает бровь. — Эта девушка, что привела тебя? — киваю, и он, обработав шов и наложив новый пластырь, показывает жестом, повернуться спиной. — Я сразу обратил внимание, как были профессионально обработаны твои раны, когда ты вернулся. Там тебя тоже она латала?       — Сперва нет. Видимо, у них есть доктор. Когда я был уже в сознании, всё делала она, — оборачиваюсь, когда тот накладывает пластырь на вторую рану. — Что же ты сразу не спросил?       — Ты был на взводе, — пожимает плечами, поднимаясь со стула. — Не рискнул тебя бесить распроссами.       — А сейчас, значит, можно, — ухмыляюсь.       — Сейчас ты выглядишь адекватнее, — улыбается. — Даже, я бы сказал, вполне довольным. Смахивает на жирного кота в нашей столовой.       — А ты сейчас допиздишься, — кидаю в него первым, что попало под руку, и это оказываются ножницы.       — Эрик, совсем ебанулся?! — уворачивается, и ножницы пролетают мимо. — А если бы попал?       — Ой, блять, не ссы, — хмурюсь. — Я же не нож в тебя метнул, — на секунду задумываюсь. — Что, серьезно, у меня вид такой довольный? — сразу вспоминаю котяру в столовой, и невольно уголки губ растягиваются в улыбке.       — Сам посмотри, — Пол берет меня за плечи и разворачивает к зеркалу, висящему над умывальником.       — Всё, ладно, я понял, — скидываю с себя его руки, дергая плечами. — Отъебись уже.       — Пол, я закончила, — Айрис выходит из палаты и слащаво мне улыбается. — Доброе утро, мой Лидер.       Не отвечаю, лишь ухмыляюсь, и захожу к Зику.       — Ну как ты, боец? — протягиваю ему руку, и он пожимает её вполне уверенно, даже слишком. — Блять. Ну, силы, я вижу, к тебе вернулись.       — Думал, какая-то ржавая палка меня победит? — Педрад улыбается до ушей и садится на койке. — Не дождетесь.       — Эта палка задела твою артерию. Ты везунчик, брат, что сейчас лежишь тут, а не жаришь свою черную задницу на сковородке в адском пекле.       — Да ладно, лучше скажи, ты как? — кивает на мой бок. — Смотрю, бегаешь, как новенький.       — На мне всегда, как на собаке заживает. Сегодня хочу с патрулем прошвырнуться. Может сам что-то найду.       — Пленница молчит? — спрашивает Зик как раз в тот момент, когда мне приходит сообщение, патруль сменился и выдвигается через десять минут.       — Пока да. Но скоро сломается, — отворачиваюсь, чтобы не встретиться с ним взглядом. — Мне пора. Поправляйся, — пожимаю ему руку, и он на мгновение удерживает меня.       — Эрик, мне показалось, или она правда такая красивая?       — Не показалось, — ухмыляюсь и, попрощавшись с Доком, выхожу из лазарета.       Сегодня город патрулирует Фор со своим отрядом. С одной стороны, может это и к лучшему. Если буду находиться в постоянном раздражении, может хоть не на долго отвлекусь от мыслей об этой маленькой, синеглазой сучке, которая так и норовит переехать в мою голову на ПМЖ.       Заскочив по пути в оружейку, догоняю патруль уже в воротах. Бойцы сразу стихают, поприветствовав меня, а убогий протягивает руку, как всегда, со снисходительной миной. Пока обходим окрестности Бесстрашия, я не проявляю особого интереса к местности, хотя, конечно, остаюсь настороже, как и всегда. Фор старается держаться отстраненно, но по его лицу я вижу, что он сейчас просто лопнет, если не задаст какой-то вопрос, который, видимо, давно его мучает.       — Говори, — кидаю ему, не глядя в его сторону. — Я же вижу, что тебя распирает.       — Как дела у твоей пленницы?       Боковым зрением вижу, с каким интересом он наблюдает за моей реакцией на вопрос и отмечаю для себя — он сказал именно ТВОЕЙ. Криво ухмыляюсь его проницательности.       — Жива и здорова. Даже чересчур, — рефлекторно потираю переносицу, которая всё ещё болит после того, как рыжая засранка приласкала меня кулаком.       — Разговорить её не вышло, — говорит, скорее, в утвердительной форме, чем сразу меня бесит.       — Блять, вот перед тобой забыл отчитаться.       Дальше продолжаем путь молча, пока не покидаем пределы фракции и не входим в Старый город, как раз к тому месту, где мне наконец развязали глаза. Оглядываюсь по сторонам и понимаю, что даже не представляю, с какой стороны тогда пришел. Только помню, что пришлось подниматься на поверхность, и шли мы достаточно долго. Чёрт. У этой сученки вообще есть недостатки? Помимо всего она ещё и умная, наверняка водила меня кругами, прежде, чем выйти на нужную дорогу.       — Неужто, тебя сделала изгойская шлюшка? — Фор, по всей видимости, заметив на моем лице растерянность, усмехается.       — Она не шлюшка, — рычу в ответ, сжимая кулаки.       — Насколько я слышал, ты ее именно так называешь.       — Бессмертным себя возомнил? — хватаю засранца за горло, но он ловко выворачивается, заломив мне руку за спину.       — Я — нет, а ты, Лидер? — говорит мне прямо в ухо так тихо, что слышать его могу только я. — Думаешь, если ты у нас нереально крут, то можешь пренебречь правилами и трахать всякий сброд на территории фракции?       Эти слова вызывают во мне волну такого бешенства, что, кажется, будто кровь закипает в жилах. С силой бью затылком ему в нос и сразу делаю подсечку. Фор валится на землю, а я сразу оказываюсь сверху, продолжая пиздить его кулаками, куда только могу попасть, разбивая костяшки в кровь.       — Ещё раз ты, тварь, назовешь её шлюхой, сбродом или произнесешь даже её имя, я размажу твой смазливый ебальник по всем этим развалинам.       Бойцы, поняв, что дело плохо, подскакивают и решаются нас разнять, точнее, прекратить избиение младенца. Навалившись по два человека на каждую мою руку, они наконец оттаскивают меня в сторону, ещё два человека, среди которых фельдшер, подскакивают к Фору, осматривая его и пытаясь установить уровень повреждений, нанесенных мной.       — Отпустили, быстро! — реву, напрягая руки, на которых всё ещё висят бесстрашные, но они не решаются исполнить приказ. — Я сказал, отпустили, — говорю уже тише, но таким тоном, что парни сразу рассасываются в стороны, освободив мои руки.       Подхожу к убогому, который сидит на земле, прижимая к носу охлаждающий пакет, пока фельдшер накладывает скобы на его рассеченную скулу. Фор смотрит на меня исподлобья и молчит, и, как ни странно, мне кажется, что в его взгляде нет ни злости, ни презрения, скорее, удовлетворение.       — Ещё раз раскроешь рот в её адрес, получишь пулю между глаз, ты меня понял?       — Я услышал тебя, Лидер, — криво ухмыляется, сплюнув на землю между коленей слюну вперемешку с кровью. Pov Ева       Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько униженной и оскорбленной как в данный момент. Захлебываюсь слезами, сжимая кулаки, и умираю от безысходности. Почему я не впорола ему снотворное, не свернула шею и не сбежала с его оружием? Почему не сделала ему укол с полным воздуха шприцом и не насладилась его смертью? Почему я не надрала ему зад, хотя, смогла бы спокойно, учитывая то, в каком он был состоянии? Почему, чёрт возьми, я как гребанная мазахистка осталась терпеть его издевательства? Почему?!       Потираю запястья, прикусив губу — красные отметины от наручников не только напоминают о моей беспомощности перед ним, но и причиняют адскую боль.       Ложусь на койку, и воспоминания из детства заполняют мои мысли. Мне было лет семь, тогда мы с друзьями играли на окраине развалин. Мы подошли ближе обычного к школе эрудиции. Дети из школы окружили нас, тогда мы не испугались, да и они просто хотели узнать кто мы такие. Спустя час мы уже весело играли, когда наконец пришла их учительница. Она почему-то посмотрела именно на меня.       «Не смейте больше сюда показываться, грязные изгойские ублюдки!»       Я стояла и слушала её, сжимала кулаки от такой же безысходности, что чувствую сейчас. Тогда я обещала себе, что в один прекрасный день я изменю этот чёртов мир, и я готова была сделать это, пока несколько месяцев назад не наткнулась на Лидера Бесстрашия.       Он тогда был со своими бойцами, они пытались понять, почему их разведка вышла на изгоев, а по их прибытию все были уже мертвы. Ну, почти все — я оставила одного полуживого урода. Сидя в укрытие и наблюдая за его лицом, я прекрасно знала, что в этот момент шепчет ему изгой. Молодой Лидер тогда поднялся на ноги, посмотрев по сторонам, и остановил взгляд на мне. Конечно, он не видел меня, но моё сердце пропустило удар. Я смотрела в его глаза, такие холодные, на его губы, прямой, слегка вздёрнутый на кончике, нос, высокие скулы и пирсинг над бровью.       Эрик, это был он — ночной кошмар изгоев, да, собственно, и своей фракции. Трудно сказать, что именно я испытала за эти несколько секунд, смотря в глаза хищника. Возможно, неизвестное доселе желание, укротить или одержать над ним верх. Но одно желание было совершенно отчётливо — желание коснутся его.       Так и засыпаю мыслями о нём. Просыпаюсь от кошмара, от своих слёз и стонов. Мне снилось, что Эд погиб. Даже сейчас понимая, что это был просто сон, моё сердце никак не успокоится, оно колотится в бешенном ритме, а одна только мысль, потерять друга, причиняет адскую боль. Поднимаюсь с постели и первым делом умываюсь холодной водой. Мне бы сейчас в душ, чтобы смыть с себя остатки сна, да и запах Эрика не даёт мне покоя, то и дело возвращая в нездоровые фантазии.       Обречённо вздыхаю и сажусь на край койки. Сейчас время подъёма, Эвелин раздаёт приказы, а я должна стоять позади неё, скрестив руки на груди, после собрать свой отряд и выйти на патруль. Мне нужен план, если Эрик не выслушает меня в ближайшее время и не затрахает до смерти, мне нужно будет поговорить с Максом. Остается только найти способ добраться до первого Лидера Бесстрашия.       После физических упражнений, которые занимают у меня больше часа, лежу и думаю над дальнейшими действиями, когда вдруг слышу его шаги. Он заходит в мою камеру, а я даже не смотрю на него, пялясь на потолок.       -Вижу ты уже ждёшь меня, готовая к процессу, — издевается Лидер. — Ублажала себя воспоминаниями? — спрашивает, видимо заметив моё неровное дыхание и промокшую насквозь майку.       — Представь себе, для фантазий у меня есть образы попривлекательней, — хмыкаю, всё же поднимаясь на ноги.       — Судя по тому, как ты реагируешь на меня, эти образы ломаного гроша не стоят, — говорит он спокойно, попадая в цель.       Не говоря больше ничего, он выводит меня из камеры, и мы естественно снова приходим в его квартиру. На моё удивление, я уже практически чувствую себя как дома.       — Раздевайся и бегом в душ, — командует он, а я без лишних слов подчиняюсь.       Пока снимаю с себя одежду, бесстрашный не сводит с меня пронзительного взгляда, а когда замечает моё смущение, его губы трогает сардоническая ухмылка. Чёртов проницательный засранец.       Дверь в ванную запираю, хотя, нет сомнения — если он захочет присоединиться ко мне в душе, то просто снесёт её с петель.       Искупавшись и насладившись вдоволь теплой водой, привожу себя в порядок перед зеркалом. Чищу зубы, сушу волосы и, обернувшись в полотенце, открываю дверь. Выхожу и тут же буквально врезаюсь в его грудь.       — Эрик, — бубню себе под нос. — Хотел проверить, не смылась ли я в водосток? Учитывая, что в твоей ванной нет окна.       — Может, мне не терпелось поскорее начать допрос, — дёргает он плечами, смотрит на меня с высоты своего роста, а я невольно сглатываю ком в горле. От предвкушения «допроса» чувствую, как внизу живота всё сжимается, и желание растекается по венам жидким огнём. Опускаю взгляд почему-то на его ширинку, и Эрик приглушённо смеётся.       — Вижу, тебе уже тоже невтерпёж, — говорит он хрипло, лаская мои плечи.       — Ничего подобного, — наконец выговариваю, хотя, выходит лишь невнятное бурчание. Обхожу его и не успеваю сделать шаг, как он хватает меня за локоть. Эрик прижимает меня к стене, а когда я, недовольная, пытаюсь оттолкнуть его, он впивается в мои губы поцелуем.       Лидер стаскивает с меня полотенце, и его руки тут же накрывают мою грудь. Мы оба стонем в губы друг друга, просунув колено между моих бёдер, он раздвигает мне ноги, приподнимая меня одной рукой, вжимается пахом в мою киску, а я уже буквально задыхаюсь от наслаждения.       Не знаю, куда девать свои руки, ведь он не позволяет прикасаться к нему без разрешения, а желание, почувствовать его, настолько сильное, что послав все последствия к чертям, я запускаю руки под его футболку и ласкаю пальцами разгоряченную кожу. Он снова стонет, но тут же прерывает поцелуй.       Я замираю, мы смотрим друг на друга, тяжело дыша. Не дожидаясь, пока он сам мне заломит руки, я просто убираю их с него. Эрик опирается об стену по обе стороны от меня, но не отходит.       Лидер мгновение болезненно морщится, и я тут же расцепляю свои ноги, сомкнутые на его пояснице. Чтобы не упасть, держусь его плеч, выпрямляясь. Мысль о том, что я причинила ему боль неосторожностью, почему-то меня вгоняет в краску.       — Встань на колени, — его приказ звучит как-то неуверенно, но суровый взгляд заставляет меня подчиниться.       Опускаюсь на колени перед ним, сползая по стене. Смотрю на его ширинку, которая сейчас как раз напротив моего лица, и пытаюсь вспомнить всё, что я слышала про это. Ведь сомнений нет, что именно хочет от меня Эрик. Видимо, заметив мой растерянный взгляд, он задаёт вопрос.       — Ты ведь понятия не имеешь, что делать, я прав?       — Имею, но только в теории, — облизываю губы, и он снова приглушённо смеётся, но, слава Богу, не издевается над моим ответом.       — Для начала освободи его, — он двигает бёдрами ко мне на встречу, и я сильнее вжимаюсь в стену. Эрик терпеливо ждёт, и я, наконец набравшись храбрости, тянусь к его ширинке. Дрожащими пальцами начинаю расстёгивать болтики на его джинсах, от осознания того, что его штаны мокрые насквозь от моей киски и каменного стояка в них, я снова заливаюсь краской, смотрю на него из-под ресниц. Он крайне напряжен, прикусив губу, не сводит с меня глаз. — Уверен, детка, ты разберёшься. У тебя волшебные пальчики, думаю, ротик ещё лучше.       Почему-то, его слова действуют на меня подбадривающе, и наконец справившись с ширинкой, я запускаю руку в его штаны. Эрик приглушённо стонет, когда я смыкаю пальцы вокруг его плоти, освобождаю каменный член из плена штанов, и медля всего секунду, начинаю ласкать его ладонью. Пока делаю поступательные движения, другой рукой сжимаю его у основания. Вдыхаю его аромат и схожу с ума от желания. Не понимаю, что опять со мной происходит, но я до чёртиков хочу попробовать его вкус, особенно, капельку влаги, что выступила на бордовой головке.       Ещё раз облизав от волнения пересохшие губы, я нежно провожу языком по головке, он совершенно не имеет вкуса, но его мускусный запах просто опьяняет, и я хочу большего. Облизав его ещё раз, втягиваю в рот головку, плотно обхватив губами. Эрик рычит и снова напрягается, но не делает никаких попыток оттолкнуть меня или прервать процесс. Очень надеюсь, что ему приятно, ведь я сама уже растекаюсь от наслаждения, от ощущения его плоти у себя во рту.       Не переставая двигать руками вокруг его ствола, я посасываю, обвожу его языком и с каждым разом вбираю в рот всё глубже, насколько могу. Понимаю, что не могу контролировать свои стоны, просто наслаждаюсь им, прислушиваясь к его глухому рычанию.       — Ева, хватит! — хрипит он напряжённо. — Я сейчас… — он замолкает, а я, напротив, ускоряю движения рукой. Он подаётся ко мне навстречу, и когда я в очередной раз облизываю головку языком, Эрик толкается в меня глубже, и зарычав, кончает на выходе, изливая горячее семя в мой рот. Я глотаю всё, до последней капельки, сходя с ума от его солоноватого вкуса, и с неохотой выпускаю его член изо рта, когда он касается моих рук на своей плоти.       — Иди ко мне, — шепчет, задыхаясь, поднимает меня на ноги, и мы смотрим друг другу в глаза, тяжело дыша.       Глубоко в душе желаю, чтобы он сказал что-нибудь язвительное, чтобы я перестала наконец испытывать это болезненное чувство, что давит на грудь, от осознания того что он мой враг, но он молчит и в его глазах я читаю только страсть, такую же безумную, как и чувствую сама.       Он поднимает меня без лишних слов, сажает на стол и впивается в мои губы поцелуем. Эрик разводит мне бёдра шире, устраиваясь между ними, и его, вновь готовая к бою, плоть упирается в мой вход. Быстрый ты, однако, Лидер. Когда он толкается в меня до основания, растягивая и заполняя собой до упора, все мысли вдруг испаряются. Заглушая мои стоны поцелуем и лаская моё тело, он двигается во мне, ускоряя темп, а я схожу с ума от наслаждения его близостью. Он прижимает меня к себе сильнее, и в этот момент вдруг я понимаю, что сейчас мы просто пара, занимающая сексом, в данный момент мы не враги. Получив оргазм, впиваюсь ногтями в его плечи, и Эрик стонет мне в губы, спустя пару движений чувствую, как его член пульсирует во мне, и как растекается приятное тепло глубоко в моём теле.       — Что с твоими руками? — спрашиваю, когда после секса он поднимает полотенце и протягивает мне.       — Наткнулся на твоего дружка, — ухмыляется он, сразу отрезвляя меня, помогая вспомнить, кто стоит передо мной.       — Эд?! — смотрю на него испуганными глазами, сползая со стола и обматываясь в полотенце.       — У тебя их много? — выгибает бровь. — Хотя о чём это я? Для изгойской подстилки это норма.       — И много у тебя было таких подстилок?! Ты, как я погляжу, знаток! — шиплю ему, сжимая кулаки. Вижу как он брезгливо морщит нос, и моя злость набирает обороты. — Что ты с ним сделал?!       — Допросил и пристрелил, — пожимает плечами, скрестив руки на груди.       — Ах ты, чёртов ублюдок! — прежде, чем успеваю понять, что делаю, уже налетаю на него с кулаками. От неожиданности он пропускает мой первый удар, который приходится ему в живот, а вот от второго он ловко уворачивается, и схватив меня, заламывает руку за спиной.       — Сука, ещё раз выкинешь такое, и клянусь, я пущу тебя по кругу, — рычит мне в самые губы.       — Да пошёл ты! — пытаюсь вырваться из его хватки, но он сильнее сжимает мне руку, другой хватает меня за волосы, заставляя поднять голову. Эрик смотрит мне в глаза, и почему-то, я вдруг понимаю, что он не видел Эдварда.       — Ты мне соврал, — говорю, игнорируя физическую боль от его хватки.       — Это лишь вопрос времени, когда я уничтожу их всех. Ты сама скажешь мне, где их найти.       — Не дождешься, милый, — ухмыляюсь, и он снова морщится от слова «милый», вызывая у меня смех. — Может ты меня наконец отпустишь и выслушаешь?       — Надеюсь, ты помнишь вопросы на которые я жду ответов, — Эрик отпускает меня, и я потираю голову, зарывшись пальцами в волосы — от его хватки уж очень болит голова.       — Я же сказала, не дождёшься, — дёргаю плечами. — Или ты выслушаешь меня, или я не скажу ни слова.       — Ах ты маленькая сучка, ставишь мне ультиматум?! — Эрик сокращает между нами расстояние за долю секунды, и схватив меня, кидает на постель. Он наваливается сверху, придавливая меня к матрасу и заломив мне руки над головой, придерживает их одной своей, пока другой больно сжимает грудь.       — Отпусти меня немедленно! — кричу, пытаясь освободиться. — С меня уже хватает твоих издёвок!       Он впивается поцелуем мне в шею, надавив коленом на бёдра, заставляя раздвинуть ноги.       — Эрик, нет! — извиваюсь под ним, но в итоге, только плотней прижимаюсь киской к его стояку сквозь джинсы. Он продолжает кусать меня, целовать, ласкать языком, и моё тело снова капитулирует. — Отпусти меня, — шепчу сквозь слезы и стон, когда он трётся об меня каменным членом, заставляя сходить с ума от желания.       — Скажи мне то, что я хочу услышать, — шепчет мне в ухо, я отрицательно качаю головой, и он сильнее вжимается в меня, доведя почти до пика. Лидер опускает руку ниже, он вводит в меня пальцы, и я вскрикиваю, извиваясь под ним, получив оргазм. В следующую секунду он уже входит в моё тело, не дав мне прийти в себя, и начинает двигаться во мне, ускоряя темп. Впиваюсь ногтями в его плечи, понимая, что мне нужно больше, запускаю руки под его футболку, беспорядочно лаская его спину. Он стонет мне в шею, толкаясь до основания, причиняя сладкую боль.       Следующий оргазм мы разделяем на двоих, он снова кончает во мне, и вместе с его семенем, во мне разливается паника — я не предохраняюсь, а от того, что мы с ним делаем, появляются дети.       — Не боишься заделать ребенка изгойской шлюхе? — шиплю ему полным ненависти голосом, когда он уже заталкивает меня в камеру.       — Что? — он замирает в дверях и оборачивается ко мне, а я вжимаюсь в стену от его злого взгляда, не зная, что меня ожидает за эти слова, и тем не менее, не могу молчать.       — Что слышал! — продолжаю, пытаясь удержать слёзы от боли и обиды. Вопреки всем моим ожиданиям, брови Эрика ползут вверх, и сучонок начинает ржать. Причём, без тени издёвки, просто засранцу становится весело. Наконец перестав смеяться, он подходит ко мне и, наклонившись, смотрит мне прямо в глаза.       — Значит, ты останешься в живых чуть дольше, чем я планировал, — он подмигивает и целует меня в кончик носа, что заставляет меня буквально взорваться от злости.