Пленница

Pov Эрик       — Не понял, ты из лазарета сбежал? Мне звонить Полу? — делаю вид, что достаю мобильник, увидев Зика в столовой.       — Только что выписали. Пока на реабилитацию, — кивает на свой костыль.       — Ухты! Что это у тебя? Четвертая нога? — легонько пинаю костыль носком ботинка.       — Разве раньше их было три? — приподнимает бровь, не въехав в суть шутки.       — Брат, мы одного выпуска, помнишь? Я видел тебя в душе и точно помню, что третья нога у тебя есть, — помогаю парню сесть за стол рядом с собой в то время, как присутствующие начинают ржать.       — Ты мне льстишь, Лидер, — скалится до ушей.       — Почему это? — приподнимаю бровь. — Только не говори, что это был твой член, — закрываю лицо ладонью. — Блять. У меня травма на всю жизнь. Теперь буду страдать от комплексов.       Все снова ржут, и я вместе с ними. Фор с синяком на пол ебала смотрит на меня исподлобья из-за соседнего стола и, как ни странно, тоже лыбится. Народ за столом смотрит на меня с лёгким недоумением. В хорошем настроении меня в Бесстрашии не видели давно. Я и сам уже забыл, когда в последний раз вот так просто ржал и отпускал пошлые шуточки.             На выходе из столовой догоняю убогую парочку и, как могу, вежливо прошу Трис, отнести завтрак для Евы ко мне домой. Снова протягиваю ей ключ-карту, и Фор, увидев это, удивлённо приподнимает бровь. Блондинка, сдержанно кивнув, целует муженька в сине-фиолетовую щёку и возвращается обратно на кухню.       — Постой, — окликаю Фора, который собирается продолжить путь. — Надо поговорить.       — Если ты о девушке, то я признаю, что был неправ и сказал лишнего.       — Убогий, прекращай уже этот цирк, — хмурюсь раздражённо. — Думаешь, я не понял, что ты нарочно вывел меня на конфликт? — подозрительно щурюсь, сжав рукой его плечо. — Вот, только ни как не могу понять, для чего.       — Тебе показалось, — дёргает рукой, отмахнувшись от меня.       — Не держи меня за идиота, Фор. Ты сделал это с какой-то целью и, рано или поздно, я о ней узнаю, — конечно знаю, что Фор не из тех, на кого действуют угрозы, но, в принципе, я и не собираюсь его запугивать. Это было скорее, предупреждение.       Убогий ухмыляется и уходит, а я поднимаюсь к себе в кабинет. Сев в кресло, пытаюсь разобраться в бумагах, которыми завален стол, но понимаю, что голова сейчас забита совершенно другим.       Ни как не могу понять, что же двигало Евой, когда она вдруг решила обсудить свою идею именно с Лидером Бесстрашия. Какого черта она попыталась обратиться ни к Маркусу, ни к Джоанне, а именно ко мне и Максу? Девчонка не выглядит глупой, а это значит, либо у неё были какие-то свои на то причины, в которые она меня не посвятила, либо какая-то непонятная интуиция привела её в Бесстрашие. А самое главное, что я понятия не имею, как мне теперь себя вести. Я уже окончательно для себя определил, что намерен любым способом сделать так, чтобы Ева осталась со мной. По какой конкретно причине, я пока окончательно не определился, но знаю одно: когда я решил, что её больше нет, всё, чего мне хотелось, это лишь сдохнуть следом. А теперь, когда я знаю, что она сейчас в моей квартире, скорее всего, в моей футболке, такая теплая и наконец податливая, то мне просто до ужаса хочется домой.       Сделав над собой усилие, всё же стараюсь переключиться на работу, и мне это удается. Макса сегодня не будет во фракции весь день, Лидера за каким-то хреном понесло в Отречение, поэтому разговор с ним подождёт до завтра. Вернуться домой пораньше мне сегодня так же не удастся, потому что в отсутствие Первого Лидера, все его обязанности ложатся на меня. Поэтому, смирившись с неизбежным, я просто стараюсь абстрагироваться от мыслей о ней, о её обнажённом теле, и спокойно работать. В основном, мне это удается, и день проходит относительно спокойно, хотя, и тянется до жути медленно.       Вечерний поход в спортзал решаю отложить на завтра и, заскочив в лазарет к блондинке за своим ключом, наконец возвращаюсь домой.       Как только захожу в квартиру, в ноздри вдруг бьёт непривычный, но до жути приятный, запах свежей выпечки, и рот непроизвольно наполняется слюной. Особенно, если учесть то, что я пропустил ужин. Ищу глазами Еву, но не могу понять, где она, хотя, отчётливо слышу какую-то возню и сдавленный писк, за которыми следует мат.             — Мать вашу! Да кто там?! Помогите мне наконец!       — Если бы я понял, где ты, возможно, и помог.       — Голову, блять, подними!       Поднимаю глаза, оборачиваясь в направлении звука, вижу ноги и очаровательную задницу девчонки, торчащие из вентиляционного отверстия, и не могу сдержать короткий смешок. На полу валяется стул, который, видимо, упал со стола, из-под её ног.       — Какого хрена ты там делаешь? — подхожу к ней и не могу удержаться, чтобы не запустить пальцы в её трусики. — Съебнуть хотела по-тихому? — начинаю ласкать её киску, и Ева судорожно сжимает ножки.       — Аххх… Конечно съебнуть. В твоей футболке, в трусах и босиком. Да помоги же мне! — хнычет она, но при этом начинает подмахивать бёдрами и стонать.       Резко убираю пальцы из её трусиков и одним движением приподнимаю её, вытаскивая из вентиляции, перекинув через плечо. Увесисто шлепнув по заду мелкую занозу, несу её к кровати и кидаю на постель. В штанах уже все давно проснулось, и стояк настойчиво упирается в ширинку. Вижу, что девчонка возбуждена не меньше меня, и с мазохистским наслаждением решаю, оттянуть сладкий момент, когда наконец окажусь в ней.       — Теперь рассказывай, какого члена ты забыла в вентиляции? — изо всех сил стараюсь подавить или хотя бы скрыть своё возбуждение, но предпочитаю сесть, что бы она не могла видеть мой красноречивый стояк.       — Вот, — протягивает мне ладони, в которых я вижу маленькую летучую мышь. Зверёк противно пищит, и я брезгливо морщусь, отодвинувшись подальше. — Она не могла выбраться и плакала.       — Ага. Плакала. Рыдала, блять, — снова морщусь. — Ева, это просто мышь. Она не может плакать.       — Много ты знаешь о слезах, — бубнит обиженно. — Я ее выпущу, — идёт к окну и, открыв его настежь, выпускает мышь на волю.       — Судя по запаху в квартире, ты сегодня не только мышей ловила?       — Испекла штрудель. Трис принесла продукты. Ты против? — смотрит на меня с вызовом, всё ещё дуясь за мои издёвки на счёт мышки.       — Как раз наоборот, — скинув куртку на пол, сразу снимаю футболку. — Я сегодня не ужинал.       Ева поднимает мою куртку и мобильник, который выпал из кармана. Куртку сразу вешает на стул, а телефон продолжает крутить в руках, задумчиво его разглядывая.       — Собралась позвонить?       — А ты позволишь?       — Нет, — поднимаюсь на ноги и подхожу к ней. — А если бы позволил, кому бы ты звонила?       — Эдварду. Просто хотела сказать, что я жива и здорова. Он, наверняка, с ума сходит.       — Вот, значит, как? — при звуке имени её одноглазого дружка сразу же прихожу в бешенство. От одной мысли о том, что она трахалась с ним, почему-то, кулаки сжимаются сами собой, и в груди что-то противно ёкает. — Ну, если Эдварду, то конечно, милая, — цежу сквозь зубы, и она явно понимает мою иронию. — Почему бы и нет. Возьми, — протягиваю ей трубку. — Можешь звонить. Обзвони всех своих ебарей и сообщи, что жива и здорова.       Едва успеваю договорить, как мне вдруг прилетает звонкая пощёчина, от которой сразу начинает здорово гореть щека.       — Не смей больше меня оскорблять! — шипит она со злостью, я рефлекторно хватаю её за запястья, и Ева стискивает зубы от боли. — Если Макс согласится помочь мне, то я больше не буду пленницей и сразу уйду. И сразу забуду, кто ты такой, и как тебя зовут!       Отпускаю её руки и шумно втягиваю воздух носом. Её слова и мысль о том, что она может уйти, причиняют мне боль. Вперемешку с жуткой ревностью и злостью она накрывает меня с головой, буквально снося крышу. Подхватываю девчонку под попу и, поднеся к кровати, прижимаю её к стене спиной, впиваясь в пухлые губки грубым поцелуем, врываясь языком в её горячий ротик. С тихим стоном вылизываю её рот, упираясь стояком сквозь штаны в её киску. Ева стонет мне в ответ, но потом вдруг с силой отталкивает меня, спрыгнув на пол. Не успеваю опомниться, как девчонка разворачивает меня, меняя нас местами, и теперь уже я стою, прижатый спиной к стене. Она впивается жадным поцелуем в мои губы, ловко расстегивая ширинку и запуская ладошку мне в трусы. Её пальчики так сладко сжимают мой член, что я не могу удержаться от довольного рычания. Но вдруг она прерывает поцелуй и, вытащив ладошку из моих боксеров, опускается на колени.       — Да, детка, — выстанываю, когда она спускает мне штаны и сразу накрывает мой изнывающий член своим ртом.       Ева ласкает его языком и губами, посасывая и сжимая пальчиками ствол у основания, и эти неумелые, но такие желанные и сладкие, ласки сводят меня с ума. Теряя контроль над своим телом, начинаю двигаться навстречу её ротику. Стараюсь лишь не входить в него слишком глубоко, это всё, что я могу.       — Постарайся расслабиться, пожалуйста, — хриплю, не в силах остановиться, и Ева подчиняется. Она расслабляет горло, и я уже просто трахаю её сладкий рот, скользя членом по бархатному язычку. Девчонка, тем временем, ласкает пальчиками мои бёдра, усиливая мое наслаждение, наконец её ноготочки впиваются в мои ягодицы, и я с громким стоном кончаю, изливаясь в неё.       Понимаю, что ещё не готов остановиться, тем более, что до одурения хочу доставить удовольствие ей. Она поднимается на ноги, и я снова прижимаю её к стене, поднимая за попу. Ева обвивает ножками мою поясницу, и отодвинув полоску трусиков, я вхожу в неё одним глубоким толчком.       — Ты моя, слышишь? — шепчу в её ушко, двигаясь в ней сначала медленно. — Я никуда тебя не отпущу. Моя! — повторяю это слово, слыша, как умоляюще звучит мой голос.       Девушка громко стонет, царапая ноготками мои плечи и спину, а я наращиваю темп, вбиваясь в желанное тело, глядя из-под ресниц на её лицо, её пухлые губки, с которых срываю стоны и вскрики, доставляя ей наслаждение. Наконец Ева впивается мне в губы, заглушая собственный крик, и я чувствую, как пульсирует в оргазме её горячая плоть. Сделав ещё несколько движений, тоже кончаю, как обычно, оставаясь глубоко в ней.       Резкая боль в боку напоминает о ранении, и я замираю, чтобы перевести дух. Стараюсь отдышаться и успокоить пульс. Неожиданно в голове проносится: «Не важно, мальчик будет или девочка. Только бы были твои глаза». Шокированный собственными мыслями, замираю, продолжая сжимать её в объятиях. Ева странно на меня смотрит, но, словно заметив что-то, отводит взгляд, разомкнув ножки и спускаясь на ноги.       — Иди ко мне, — не даю ей ступить и шагу, подхватив её на руки. Укладываю девочку на кровать и стираю краем простыни свое семя с её бёдер.       — В жизни бы не подумала, что секс, это так хорошо, — говорит она, осипшим от стонов, голосом, и я замираю, отпустив простыню.       — Были неумелые партнёры? — ложусь рядом, сразу притягивая её в свои объятия.       — Всего один, да и тот по глупости, — пожимает плечами, и я понимаю, что девчонка не врёт. — Было сначала больно, потом стыдно, потом пришло чувство брезгливости, к нему, к себе. Короче, — улыбается. — Я решила, что секс переоценивают.       — Теперь понимаешь, что была не права? — стараюсь звучать шутливо, но в груди собирается болезненный ком, при мыслях о том, как я поступал с этой девочкой.       — С тобой поняла. Не смотря ни на что, — вдруг она перестает улыбаться и снова смотрит мне в глаза тем же странным взглядом. — Ты ведь не понял, что слова про ребенка с моими глазами ты произнес вслух… Pov Ева       Мой вопрос заставляет его напрячься, он ещё раз сжимает меня в объятиях крепко, но потом отпускает и поднимается с кровати.       — Эрик, — зову его тоже поднимаясь.       — Ты хотела позвонить, — меняет он тему, протягивая мне мобильный, секунду стою в замешательстве. Я прекрасно понимаю, что момент упущен, и просто забираю мобильный с его рук.       Эрик подходит к окну и поднимает ставни, затем достает сигарету из пачки, я же набираю номер и жду.       — Эд, — говорю когда наконец на другом конце слышу короткое «да», чувствую, словно моё сердце сейчас выскочит из груди от радости.       — Ева? — слышу, как дрожит его голос.       — Да, милый, со мной всё в порядке, — говорю быстро, на одном дыхании, может, Эрику я доверяю и свою жизнь, но не могу рисковать ими.       — Они поймали ребят из группы Эдгара, — говорит он, тоже сразу переходя к делу.       — Да, я что-то слышала об этом, — поднимаю взгляд на Эрика, он по прежнему стоит ко мне спиной, курит. — Передай Эвелин, что мне удалось поговорить с Лидерами, они обещали подумать.       — Хорошо, — он замолкает, не решаясь спросить.       — Со мной правда всё в порядке, милый. Держись подальше от Эдгара и береги себя. — Перехожу на шёпот, понимая, что сейчас заплачу, уж слишком сдавленным звучит голос друга.       — И ты Ева, — он ещё немного молчит и добавляет. — Я люблю тебя.       — И я тебя, — говорю и отключаю мобильный, когда поднимаю взгляд на Эрика, вдруг понимаю, как двусмысленно прозвучали мои последние слова другу, хотя, ему разве не всё равно?       Эрик бросает окурок в пепельницу и направляется ко мне.       — Пора отрабатывать звонок. — говорит настолько холодным тоном, что я невольно ёжусь.       — Тебе не кажется, что я уже отработала всё с полна?! — отвечаю со злостью, отходя назад по мере его приближения.       — Ты в моём доме, в моей фракции, и только мне решать, когда достаточно, а когда нет! — шипит он, сжимая мне горло, и заставляя вжаться в стену позади.       — Эрик, что случилось? — касаюсь его руки, смягчая тон, то, что он в бешенстве, я уже поняла, а вот причина мне не совсем ясна. Другой рукой провожу по его щеке, всматриваясь в глаза, в которых сейчас бушует настоящая буря.       — Сука, не касайся меня, — он сжимает мне запястье и притягивает к себе, отрывая от стены, мгновение смотрит на меня в упор, тяжело дыша, и в следующую секунду впивается в мои губы в грубом поцелуе, хотя, это даже не поцелуй. Он прикусывает мне губы, заставляя открыться ему, я упрямо сопротивляюсь, тогда он сжимает моё горло сильнее, лишая меня воздуха, спустя пару секунд отпускает, всё ещё играя моими губами, я инстинктивно отрываю рот, чтобы сделать долгожданный вдох. Эрик довольно рычит, сразу же запуская свой горячий язык в меня, углубляя поцелуй.       Сбитая с толку от всего, что он творит со мной, я посылаю к чертям все доводы разума и снова растворяюсь в нём. Обвиваю руками его шею, вжимаясь сильнее в его грудь и жадно отвечаю на поцелуй.       Не отрываясь друг от друга, мы падаем на постель, я сразу развожу бёдра, позволяя ему устроится поудобнее, сцепляю ноги за его спиной и уже умираю от наслаждения только от того, что я, кажется, понимаю его реакцию, он ревнует. Естественно, Эрик не признается, но тем не менее.       Он прерывает поцелуй только для того, чтобы посмотреть в мои глаза, Эрик входит в меня одним толчком, и я вскрикиваю от боли и удовольствия, не в силах держать глаза открытыми.       — Смотри на меня, — шепчет он, ускоряя движения, и я подчиняюсь, сгораю в его взгляде, полном страсти и желания.       — Эрик! — выстанываю, задыхаясь, впиваюсь ногтями в его плечи, чтобы удержаться в реальности, но ничего не выходит, его плоть во мне, чувствуется настолько сладко, дарит такие ощущения, растягивая меня и врываясь в самые глубины моего тела, что, кажется, он сейчас касается моей души. Мои стоны и крики заполняют всё пространство, шепчу его имя растворяясь в его глазах и взрываясь на миллион частичек от оргазма.       Эрик продолжает таранить моё тело, продолжает двигаться во мне, пока мои внутренние мышцы сжимаются вокруг него, пытаясь удержать в себе. И второй оргазм не заставляет себя ждать, а за ним и третий. Мой мир взрывается, перед глазами мелькают звёздочки, никогда бы не подумала, что такое возможно, но, кажется, с ним возможно всё.       Он толкается в меня ещё раз и кончает с громким стоном, разливаясь глубоко в моём теле. Падает на кровать рядом со мной и притягивает меня к себе, крепко прижимая дрожащими руками.       — Ты моя, — хрипит мне в ухо. — И если я ещё раз услышу хоть одно слово нежности в его адрес, я просто сверну ему шею.       — Эрик, он мой друг, — говорю, всё ещё рвано дыша. — И у него есть девушка.       — Плевать, я предупредил! — отвечает он холодно.       — Но, милый, это неправильно, ты не можешь ревновать меня к моим людям, — пытаюсь объяснить ему свою точку зрения.       — А кто сказал, что я ревную тебя? -хмыкает он надменно.       — Хорошо, а то, что ты сказал на счёт ребёнка? — мне нужен ответ хотя бы на один вопрос из миллиона, что сейчас крутятся у меня в голове.       — Если ты правда забеременеешь, останешься со мной добровольно? — нависает надо мной, смотря мне в глаза.       — А у меня есть другие варианты? — отвечаю вопросом на вопрос.       — Вариант один, и он не зависит от твоего желания, — в его глазах снова просыпается привычный холод, но я чувствую, что на этот раз это, скорее, защитная реакция.       — Эрик, не закрывайся от меня, пожалуйста! — обнимаю его за шею, ласкаю пальцами бритый затылок, и его взгляд постепенно теплеет.       — Ты моя! Ты это понимаешь? — снова пристально смотрит мне в глаза. — Ты больше не принадлежишь своим людям, какой-либо фракции или своему одноглазому дружку. Теперь ты принадлежишь мне. И, если тебе интересно об этом знать, то я правда хочу от тебя ребёнка.