Коротко о вечном

      Народу в столовой было столько, будто сюда одновременно заявились студенты не только из нашего универа, но и из соседних. Ненавижу толкотню, ещё больше ненавижу делить стол с кем попало, но на сей раз выбор невелик — либо подсесть к кому-то, либо обедать на корточках. Покрутив головой, я заметил знакомые лица.       Эти ребята учились со мной на одном курсе. Высокую девушку с клубничными волосами звали Сабина, а парня с квадратным флегматичным лицом — вроде бы Итан. Мы мало пересекались, но ничего плохого они мне не делали, так что я выбрал наименьшее из зол и направился к ним.        — Привет. Я присяду?        — Привет, конечно, — дружелюбно улыбнулась Сабина и убрала сумку со свободного стула. Я с облегчением опустился на пластиковое сиденье, а она с хмурым видом повернулась к Итану. — Надеюсь, ты уже осознал свою ошибку и мы не будем продолжать этот бессмысленный спор?       Упс, похоже, я прервал своим появлением какой-то серьёзный разговор. Пожалуйста, не продолжайте его, я же просто поесть пришёл. Сгорбившись над подносом, я постарался слиться с окружающей средой.        — Любой спор с феминистками бессмысленен, — развёл руками Итан. — Не представляю себе, почему до сих пор пытаюсь.        — Потому что ты идиот?        — Очевидно.        — Нам нужно беспристрастное мнение со стороны, — решительно мотнула головой Сабина, растрепав клубничные прядки, и так резко наставила на меня ложечку, что я дёрнулся. — Вот ты, Тим. Ты ведь гей?       Я поперхнулся картошкой. Чуть до инфаркта не довела.        — Ну… да? А это проблема?        — Наоборот, это очень здорово, ты сейчас наверняка положишь конец нашей дискуссии! — воодушевилась она. Итан страдальчески поморщился, но промолчал. Девушка устроилась поудобнее и патетически провозгласила: — Тим, как ты относишься к женщинам?       Ну и вопросик. В узких глазах Итана зажглись красные неоновые баннеры: «ОПАСНО! ОПАСНО! ОПАСНО!» Прокашлявшись, я попытался выразиться максимально корректно:        — Мммм… я хорошо к ним отношусь. Женщины… очень милые.        — Прекрасно, — кивнула Сабина. — А теперь скажи мне, как ты считаешь, справедливо ли со стороны мужчины заставлять женщину брить лобок?       Оказывается, первый вопрос был до смешного простым в сравнении с этим. На то, чтобы прожевать кусочек картошки и проглотить его, ушла маленькая вечность — отвечать не хотелось вообще. Тем более, краем глаза я увидел, как Итан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, явно предвкушая незабываемое зрелище. Гад.       Ладно. Ладно. Бритьё женского лобка? Конечно же, у меня есть мнение на этот счёт. Всегда мечтал его высказать.        — Что ж, — протянул я, старательно растягивая каждый звук — вдруг Сабина случайно забудет тему в процессе. К сожалению, сатанинский блеск из её глаз не пропал. — Я думаю, что каждый должен решать этот вопрос сам для себя. Если девушка не хочет бриться, парню надо просто принять это или… найти себе другую.       Сабина прищурилась.        — Вот как… То есть, такая девушка недостойна отношений лишь потому, что предпочитает естественность?        — Да нет же! Я к тому, что в паре должно быть понимание. — Для наглядности я даже соединил вместе ладони и сплёл пальцы. — Партнёры должны уважать решения друг друга. Быть выше таких мелочей.       Вдруг на моё плечо свалилась чья-то тяжёлая лапа. Второй инфаркт за утро.        — Брат во Христе? — обрадованно выпалил невысокий рыжий парнишка в клетчатой рубашке, которую, судя по всему, стащил из дедушкиного шкафа. — Иисус любит тебя!       Я перевёл взгляд на свои сложенные ладони.        — А… Нет, чувак, я просто показывал… Я не из этих.       Рыжий отдёрнул руку от моего плеча с таким брезгливым выражением, будто только что прикоснулся к чужому использованному презервативу.        — А я-то надеялся, что ты встал на путь искупления, мерзкий содомит… Гори в Аду!       Он гордой походкой направился к выходу из столовой. Я на всякий случай отряхнул плечо — вдруг на него попала святая вода, которая оставит на коже страшные ожоги? Путешествие в Ад я пока не планирую.        — Мило, — пробормотала Сабина с кислой миной. — Так о чём мы?        — О бритье лобков, — невинно напомнил Итан. Кажется, я скоро возненавижу этого парня.        — Точно! Тим, пожалуйста, продолжай.        — В целом, я всё сказал, — пожал плечами я. — Уважение. Доверие. И бла-бла-бла.       Такая размытая формулировка Сабину не слишком удовлетворила. Она облокотилась на стол и соединила кончики пальцев на манер следователя из детективных сериалов (правда, не у всех следователей в сериалах такой шикарный маникюр).        — Хорошо, зайдём с другой стороны. Ты сам бреешься?        — Не видно? — постучал по гладкому подбородку я.        — Я имею в виду другие части тела. Подмышки, ноги. Лобок.        — Вот этого реально не видно, — с деланной серьёзностью покачал головой Итан, но, по-моему, его просто разрывало от внутреннего смеха.        — Помолчи, — поморщилась Сабина и вперила в меня прокурорский взгляд. — Тим?        — У меня… как-то не было необходимости, — промямлил я.        — Но ты ведь гей — разве эта проблема не должна быть тебе близка? — округлила глаза Сабина.        — Не все геи бреются. Натуралы тоже иногда делают это.        — А тебе какие мужчины больше нравятся, бритые или нет?       Футболка между лопатками начала ощутимо намокать. Меньше всего мне хотелось обсуждать свои предпочтения с этими двумя. Жаль, что помощи просить не у кого… кроме Итана, чёрт бы его побрал. И пожалуй, я достаточно отчаялся, чтобы сделать это.       Заметив мой умоляющий взгляд, он смягчился и ответил Сабине за меня:        — Остынь. Дай ему для начала девственности лишиться, а потом спрашивай.       Спасибо, блин. Особенно за то, как загорелись глаза Сабины.        — Так мы можем затронуть тему ожиданий и реальности! Это ещё более откровенно. Тим, с каким парнем ты хотел бы лишиться девственности, с бритым или с естественно заросшим?        — Да откуда мне знать?! — не выдержал я. — Если до этого дойдёт, волосы на теле — последнее, что будет меня волновать!        — Оу. Так я угадал? — изумлённо моргнул Итан и приложил руку к сердцу. — Прости, бро. Не хотел выдавать твои секретики. Случайно вышло. Не сейчас, ладно? — мило улыбнулся он при виде выставленного мной среднего пальца.        — Не обращай внимания на этого конченого, с ним всё ясно, — торопливо вклинилась Сабина. Танк её мозга неумолимо тащился по пути волосатых лобков, и ничто не могло сбить его с курса. — Давай уточним: растительность на теле партнёра не является для тебя принципиальным поводом для отказа, и ты не станешь заставлять его бриться, если партнёр сам не захочет?        — Наверное, — проворчал я. Уже ни в чём не уверен.        — Вот! — Сабина ткнула в меня пальцем, торжествующе глядя на Итана. — Наконец мне попался адекватный думающий человек!        — Значит, ты всё-таки признаёшь, что твои подружки-лесбиянки из общества феминисток — психованные? — обрадовался тот.        — Заткни свой сексизм и послушай умных людей! — отрезала девушка. — Каждый человек волен выбирать, как ему жить! Это способен осознать только представитель меньшинств.        — А я разве тебе не то же самое говорил?        — Ты сказал, что женщина обязана подчиняться мужчине!        — Нет, я говорил про компромиссы, но феминистические беруши в твоих ушах помешали тебе расслышать.        — Ах, беруши!..        — Погоди, — подал голос я, и Сабина взглянула на меня как на предателя. Просто теперь действительно стало… чуточку любопытно. — Что насчёт компромиссов?        — Я сказал, что если ты ценишь отношения, иногда можно идти на уступки, — дёрнул плечом Итан. — Это не принуждение, просто способ показать, что тебе не насрать на чувства и желания другого. А она просто бесится потому, что её бросил парень.        — Из-за небритого лобка!        — Вообще-то из-за того, что ты долбанутая, но лобок явно стал последней каплей.       Из горла Сабины вырвался львиный рык.        — Гетеросексуальные мужчины такие мерзкие! А потом все удивляются, откуда берутся лесбиянки!        — Как ты права, подруга! — поддержала её проходившая мимо девушка с короткой стрижкой. На ней был бесформенный джинсовый комбинезон, а за плечами болтался пустой походный рюкзак. Наклонившись, она положила ладони на плечи Сабины и слегка погладила их, с ненавистью разглядывая нас с Итаном. — Мужикам никогда нас не понять. Пусть ебутся друг с другом, нам и без них хорошо! Для этого человечество изобрело вибраторы.       Я ошарашенно покосился на Итана — он в ответ вытаращил глаза и втянул щёки, выражая крайнюю степень своего негодования.       Тем временем девушка с короткой стрижкой нежно заправила Сабине за ухо прядь клубничных волос и шепнула:        — Прогуляемся вечером?       Должно быть, я ужасный человек, но лёгкая паника на лице Сабины мне доставила искреннее удовольствие.        — У меня много дел… Извини, — пролепетала она.        — Ладно, в другой раз, — согласилась девушка, чмокнула её в щёку и отошла.        — Эта точно не бросит тебя из-за небритого лобка, — глубокомысленно изрёк Итан. Сабина зарделась.        — Хватит ёрничать! Я в этой ситуации жертва, я!        — Да ты сама виновата, что…       Реплику Итана прервал оглушительный грохот металлического подноса о его прилизанную макушку. Атака была столь стремительной, что мы с Сабиной даже не успели его предупредить. Или не старались успеть. Трудно сказать наверняка.        — Это за то, что назвал жертву виноватой! — провозгласила миловидная женщина в узком малиновом костюме.       Итан ошалело потёр макушку, и когда нападавшая отдалилась на достаточное расстояние, наклонился через стол и шепнул нам:        — Это вообще кто?        — Наш препод, — просветил я.        — А, выходит, у меня была стоящая причина пропускать её лекции…        — Ты невозможен, Итан! — в сердцах выпалила Сабина. — Ты грёбаный тролль и женоненавистник!        — Женщины определённо ненавидят меня гораздо больше. Правда, Тим?        — Тут и не поспоришь, — подтвердил я.        — А ты чего с ним соглашаешься, Тим? — возмутилась Сабина. — Как представитель меньшинств, ты должен быть более терпеливым, чутким и поддерживать нормальных людей, вроде меня.       О, теперь и мне досталось. Кровь в венах закипела.        — Что ты заладила: «представитель меньшинств», «представитель меньшинств»! Зачем постоянно это подчёркивать? Будто я инвалид какой-то!        — Прошу прощения?       Только не это. Пожалуйста, голос из-за спины, скажи, что это шутка и что ты не принадлежишь…        — Лучше обернись, — одними губами посоветовал Итан с каменным лицом.       Пришлось оборачиваться и смотреть в глаза парню, сидящему в инвалидной коляске.        — Эмм… Приятель… Я же не то имел в виду. Это просто фигура речи. Я не про… настоящих инвалидов.        — Ну спасибо тогда. От лица всех настоящих инвалидов, — едко изрёк парень и покатился дальше.       Я утёр пот со лба. Этот день явно решил собрать в себе все возможные совпадения, какие только способны прийти на ум. Почти смешно.        — Короче! — Я решительно хлопнул ладонью по столу. — Давайте просто не будем делить людей на категории. Меньшинства, не меньшинства — неважно. То, что мне нравятся парни, не значит, что я какой-то особенный.        — Ха, лузер! — широко ухмыльнулся длинный парень с забранными в хвост волосами, как раз проходящий за спиной Сабины. — Я вот и с парнями, и с девчонками могу. Возможностей куда больше.        — Возможностей трахать всё, что движется? — скривилась длинноволосая красотка, которая стояла рядом с ним. — А как же любовь? Ты должен любить самого человека, его характер и душу, а не его половую принадлежность.        — Такими темпами ты никого себе не найдёшь.        — Что? Да ты…       Они удалились, активно споря на ходу. Как бы не подрались подносами в процессе.        — Господи! — Сабина страдальчески помассировала пальцами виски (а я заметил уничижительный взгляд поклонника Иисуса и клетчатых рубашек в её сторону и похолодел; надеюсь, они учатся в разных группах).        — Да расслабься, — похлопал её по плечу Итан. Он был настолько заботлив, что даже придвинул ей под нос пластиковую бутылочку. — Вот, выпей кефирчика.        — Слишком жирный.        — КТО ЖИ…        — Мы не про тебя, Хосе, ступай спокойно дальше, — не оборачиваясь, посоветовал Итан. Пухлый здоровяк угрожающей наружности сдвинул густые брови, но всё же прошёл мимо, решив, видимо, что месть должны подавать холодной. Желательно после двойной порции тако, картофеля фри и пары десятков кремовых пирожных.       Чёрт, картофель… А я так ничего и не съел.       Едва пальцы потянулись к тарелке с безнадёжно остывшей пищей, как Итан резко переключил внимание с горюющей Сабины на меня.        — Может, сменим тему, пока она отвлеклась от лобковых волос?        — Вообще-то я ещё здесь и всё слышу, Итан!        — На то и был расчёт. Так что? — кивнул на меня парень. — О чём поговорим? Музыка, кино, спорт… О, кстати, ты ходил вчера на баскетбольный матч?       Нормальные человеческие темы для беседы! Наконец-то!        — Ходил! — обрадовался я. — Это было жарко.        — Ещё бы, столько широких маек, под которыми мелькают накаченные мужские торсы… — понимающе вздохнул Итан.       М-да, рановато я обрадовался.        — Я не об этом, — уже почти без раздражения пояснил я. Собеседник ничуть не смутился:        — Ну ладно. Жаль, что мы проиграли, конечно, зато бились как львы! Особенно тот форвард-старшекурсник, как там его звали? Того дылду с цыплячьими ножками.        — Дылда? — Обиженно дрожащий голос где-то в поднебесье заставил нас дружно поднять головы. Пресловутый форвард слегка наклонился, чтобы мы могли во всей красе разглядеть его сведённые домиком брови и увлажнившиеся глаза. — Почему дылда? За что вы так со мной? Это всё потому, что я чёрный?..       Похоже, на этот раз оправдания закончились даже у балабола Итана. Молчание окончательно убедило дыл… чё… старшекурсника в нашей виновности, и он сдавленно всхлипнул, закрыв лицо руками.        — Пепе, что с тобой?! — подскочил к нему кудрявый очкастый паренёк, широко известный как Чарли, председатель студенческого совета и персональная сковорода под задницей каждого лентяя в данном учебном заведении. Ему пришлось встать на цыпочки, чтобы похлопать Пепе по локтю. — Кто тебя обидел?       Новый всхлип вкупе с указующим на наш столик перстом стали нашим смертным приговором. Сабина съёжилась, я машинально отодвинулся подальше от Чарли, противно скрипнув ножками стула по полу, а Итан внезапно увлёкся своим молочным коктейлем, присосался к трубочке и замычал себе под нос мелодию, отдалённо напоминающую «I Want To Break Free» [1]. Всё это, разумеется, не помешало Чарли разразиться гневной тирадой:        — Как вам не стыдно! Да вы вообще знаете, кто это? Это наш знаменитый форвард, гордость всего факультета! Вы должны встречать аплодисментами каждое его появление, а вы вместе этого смеете оскорблять его матушку?!        — Никто не оскорблял его матушку! — не выдержал я. — Слушай, старик…       Лицо Чарли вытянулось.        — Старик?       Откуда-то сзади раздался звучный шлепок. Почти уверен, что это рука Итана встретилась с его лицом. Председатель совета забыл о хнычущем Пепе и принялся отстаивать собственную честь, нависнув надо мной всем своим невеликим ростом:        — Ты считаешь людей на два-три года старше себя стариками? Посмотрю я на тебя, когда тебе самому стукнет двадцать пять!       Лучше косить под дурачка. Я невинно похлопал ресницами.        — Разве ты не выпустишься к тому времени?       Лицо Чарли стремительно окрасилось в багряный.        — Тебе это кажется остроумным? Думаешь, я стану смеяться над твоими детсадовскими шуточками, молокосос?! Засунь свою фамильярность себе в задницу! Сейчас я научу тебя уважать старших…       От бесславной и безвременной кончины меня неожиданно спас Пепе, который решил уволочь своего вспыльчивого приятеля за шиворот от греха подальше. Правда, тот всё равно успел выкрикнуть:        — Я тебя запомнил! Займусь тобой на следующем собрании!       Придётся писать завещание. Невесело.        — Господа! — Итан опёрся ладонями на стол и решительно поднялся на ноги. — Этот абсурд меня доконал. Я сваливаю.       Он потянулся за стоящим возле ножки стула рюкзаком, а до меня вдруг дошло, что в пылу дискуссий о правах... всех подряд одна вещь всё-таки осталась невыясненной.        — Подожди. А ты у нас кто?        — В смысле? — выгнул бровь Итан.        — Ну, ты слегка выделяешься в окружении феминисток, чернокожих, инвалидов и квиров [2].        — Ты забыл упомянуть представителей других этнических групп, вероисповедания и людей с нестандартным телосложением, — буркнула Сабина.        — Хм, спасибо.       Итан широко улыбнулся.        — О, я всего лишь сын жирного радикального анархиста и чернокожей феминистки-транссексуала, но воспитывала меня одноглазая и безногая гомофобная бабуля. Как видишь, я вырос обычным парнем. Не считая дислексии [3], суицидальных наклонностей, обсессивно-компульсивного расстройства [4], лёгких приступов клептомании и жуткой гексакосиойгексеконтагексафобии [5]. Намасте [6].       Отсалютовав нам сложенными ладонями, он бодро удалился.       Я ржал от всей души до тех пор, пока не наткнулся на осуждающий взгляд Сабины.        — Что? — не понял я. — Он же шутит… да?       Девушка тоже поднялась со стула и разочарованно процедила сквозь зубы:        — Итан только что признался тебе в том, что у него серьёзные психологические проблемы. Как у тебя совести хватило смеяться? Я думала, ты хороший парень, а ты… Какой же ты мудак!       Сабина ушла, а я вспомнил, что так и не поел. Теперь уже кусок в горло не полезет.