Десять тридцать утра

На гребаной базе гребаных повстанцев не было горячей воды. Точнее, до Кирка она была, а вот теперь уже точно нет. И поделом. Организацию вооруженного сопротивления без нормальной связи и приличной перевалочной базы Кирк воспринимал скептически. Если бы только ещё было, из чего выбирать. По ощущениям он уже часа три возился с Мёрдоком, сначала отмывая от грязи, потом прощупывая каждую несчастную кость в поисках переломов – действо сопровождалось недовольным рычанием, после которого каждый раз приходилось минуты на две замирать и не дёргаться. Из средств экстренной медицинской помощи ему вручили шприц с парализатором и антисептик. Первое – чтобы не сдохнуть. Для всего остального – антисептик. Шприц был нахрен не нужен и лежал рядом с пистолетом на куче грязной одежды. Ссадин, требующих к себе внимания, Кирк нашел с десяток, но все несерьёзные. – Вероятно, у тебя было сломано ребро, но уже срастается, и я не полезу его трогать, – озвучил он. Три часа по ощущениям и тупо ноющие мышцы спины – на деле это не более сорока минут. Вода, в которой сидит Мёрдок, остыть не успела. Сломанное ребро, причем сломанное удачно, без осколков в лёгких и прочих прелестей – вообще меньшее из зол. Он ожидал худшего. С Мёрдоком дрались, он сам мог пораниться в обличии этой твари, его могли подстрелить. Всё как-то обошлось. Наверное, самое время вознести какие-нибудь благодарственные молитвы. – Ёбаные ублюдки, – заключил Кирк. Мёрдок дернулся на звук голоса. Главное, не психовать и не заставлять психовать его, иначе все усилия насмарку. – Тихо-тихо, ладно, я уже заткнулся, всё в порядке... Есть такие моменты, когда надо признаться себе, что не можешь адекватно оценивать ситуацию. Эмоциональный отходняк. Усевшись на бортик ванны в промокших чужих джинсах, выданных по доброте душевной Джошуа, Кирк понял, что вот оно. Его догнало. Размышляя трезвыми мозгами, следовало выйти наружу, потребовать у кого-нибудь ножницы, и подстричь Мёрдока. Обстановочка заброшенной базы в Сибири не располагала ни к чему, кроме коротких военных стрижек. Но Кирка уже полным ходом крыло, и от логического понимания происходящего лучше не становилось один черт. Только ступив ногой в теплую воду, он осознал, насколько у него заледенели ступни от стояния на голом кафеле. Неснятые джинсы моментально начали пропитываться водой. Мёрдок отреагировал на него настороженно или с любопытством, но в этот раз даже не обрычал. Во-первых, реагировал. Во-вторых, подпускал к себе. Господи Иисусе. Стоять над ним в ванне было удобнее, чем перегибаться через борт. На коленях ещё более удобно – джинсам уже все равно хана. Волосы у Мёрдока остались почти сухими – до сих пор гораздо сильнее Кирка занимала целостность ребер. Теперь пришлось зачерпывать воду ладонью и поливать из нее. Под слоем серой пыли, которой они явно нацепляли уже во время побега (Кирк даже не тешил себя мыслью, что его волосы существенно чище), все было спутано настолько, чтобы испытать лёгкий приступ отчаяния. Он никогда никого... не мыл? Или как этот спектакль вообще назвать? Пару раз загонял самого же Мёрдока в ванную, чтобы обтереть от крови, в один из них накладывал швы. Когда-то помогал умыться разбившему нос Крису, когда тот был совсем мелким. Все это было мимоходом на фоне более важных проблем, и вызывало отстраненное раздражение, не более того. Таскаться за собой в душ он не позволял никому. Слишком личное пространство. Тем сильнее теперь накатило ощущением, что он перегибает палку. – Давай вылезать отсюда нахрен, пока никто не простыл, – неприятно дрогнувшим голосом предложил он. Толком распутать волосы так и не удалось, промыть тоже – на полотенце остались лёгкие серые разводы. ** Как будто в компенсацию горячей воды кровать была огромная. Продавленный бугристый матрас с торчащими тут и там пружинами. Одна. Кровать была одна. Ещё можно было устроиться спать в кресле, но стоило трезво оценивать свои возможности – у него подкашивались от усталости колени, и болело буквально всё, каждая гребанная мышца. – Если ты сожрешь меня во сне, это будет очень тупая концовка истории, – объявил Кирк. Оборотень не особо отреагировал, свернувшись нечеловечески уютным здоровенным клубком. Торчащие пружины его не волновали. – Я засчитал это за обещание не жрать. Насквозь мокрые джинсы он повесил на стул и даже попытался завернуться в непотребно тонкое одеяло. Три или четыре часа сна можно себе позволить. Просто чтобы начать адекватно соображать, только для этого. ** Он проспал двенадцать часов и медленно просыпался с подозрительным ощущением - было не холодно. Кто-то потрудился укрыть его ещё одним одеялом. Достаточно бесшумно, чтобы спокойно пристрелить во сне. Мёрдока в комнате не было. Это выдернуло из заторможенного состояния получше любого пинка. ** Возможно, не очень вежливо было вламываться в общий зал, взяв всех под прицел. Возможно. Допустим. Мёрдок был тут. Сидел совершенно спокойно, пока одна из девушек, брюнетка - Садап? - с тихим невнятным воркованием вычесывала широким гребнем прядь его волос. У нее получалось явно лучше, чем у самого Кирка, и это тоже как-то иррационально бесило. – Какое число и время? – раздражённо спросил Кирк. Убирать пистолет за пояс не хотелось, но пришлось. Здесь были условные свои. – Три часа дня, вы приехали прошлой ночью. Расслабься, не обязательно размахивать пушкой... – Отвали от меня со своими штучками, – Джошуа послушно шарахнулся от него, поднимая вверх ладони, – я просто спросил, сколько времени. У меня нет часов. На самом деле, у него не было ничего. Ни мобильника, ни собственного привычного пистолета, даже носки, черт их побери, были чьи-то чужие. Часы явно не стояли первостепенной проблемой. Но Джошуа вызывал раздражение, как предполагаемый владелец одеяла. Нельзя было позволять хоть кому-то из них видеть себя в таком убитом состоянии. Кирк облажался. – Будешь есть? – крайне понятливый, Джошуа больше не пытался касаться его, но всё-таки оттеснил от остальных, прикрывая их собой. Очень благородно. – Его покормили? – Кирк мотнул головой в сторону Мёрдока. – Ага. Так что есть надежда, что в ближайшее время он не попытается надкусить никого из нас. – Буду. Есть буду. – И уже совсем неоправданно зло, – могли бы просто обрезать к херам, – с недоумением на него посмотрела не только Садап, как раз распутавшая наконец большую часть трагедии на голове Мёрдока, но и сам Мёрдок. Нет, показалось. Тащась за Джошуа, Кирк сосредоточенно потёр глаза, в которые словно песка сыпанули, несмотря на нормальный сон. Точно показалось. – Что собираешься делать? – такое чувство, что после вчерашнего скандала с девчонкой Кирка дружно записали в буйные психопаты, и назначили Джошуа парламентером для общения с ним. Впрочем, призванные успокоить его дары – кружку с отстойным, но горячим кофе – Кирк принял. – Найду монтировку и вскрою пару ближайших домов. Мне нужны шмотки, часы, оружие... Хрен-то я найду там оружие. Значит, придется придумывать что-то ещё. Что? Хочешь сказать, что вы тут закупаетесь через сетевые супермаркеты, а не мародерствуете? Укорящий взгляд Джошуа стал менее укоряющим и переместился на противоположную стену. – Наверное, ты и сам понимаешь, что я должен спросить... – Если ты сейчас толкнешь речь о том, что в глубине души я отличный парень, я тебя ударю. Чувствуешь, насколько это искренее обещание? У Джошуа было одно неоспоримое достоинство – он был охренеть каким понятливым. – Ладно, ты вытащил оттуда своего друга, и тебе нет особого резона снова вляпываться... – Ты чертовски прав. – ...но ты сам видел, что происходит. А нам нужна помощь. Это всё-таки была Та Самая речь. Но бить Джошуа не хотелось, потому что он сооружал вполне пристойный сендвич. От голода уже подташнивало. – Чего ты хочешь за помощь? Кирк понадеялся, что не выглядит с этим куском размороженного хлеба как один из оборотней, торопливо давящийся едой, не жуя. – А что вы можете дать? – вопрос был, безусловно, риторическим. – Как ты верно заметил, я с трудом выбрался из этого дерьма. И не полезу туда снова, пока вы не покажете мне подробный продуманный план. План А, план Б и резервный план на случай, если два предыдущих накроются. И оружие. У него оставалась всего одна обойма патронов. Говорить об этом вслух не стоило, но внутри давно мигало красным огоньком – боезапас на исходе и некуда свалить с Мёрдоком, которого придется снова волочить на себе. ** Воровать ему не приходилось никогда. Стрелять в людей, закидываться наркотой, разбивать машины – этого сколько угодно. Но денег всегда было достаточно, чтобы брезговать ворованым. Удача улыбнулась ему в четвертом из домов. Жилище охотника. Без мертвых звериных голов на стенах, но со специфической коллекцией крупнокалиберного оружия. Годится всё. И патроны, главное патроны. Для своего пистолета Кирк не нашел ничего подходящего, но зато нашел ему самому достойную замену. Из чистого любопытства взял в руки нож, затесавшийся среди ружей. Неаккуратная с виду, но сглаженная тысячами прикосновений деревянная рукоятка. С ножами умели обращаться Лиам и Мёрдок. Сам Кирк так и не привык толком, слишком прикипевший к огнестрелу. Меньше пафоса, больше эффективности, и не обязательно приближаться. С оружием всё более-менее срасталось. С наручными часами – хуже. Вообще их нашлось двое. Тяжёлые стальные с выгравированной на задней крышке датой, и дешёвка с севшей батарейкой. Найти аналогичных батареек Кирк не смог. Часы непривычно болтались на запястье, чужие, разношенные под другую кисть, чем-то памятные. Хозяин, вероятно, давно мертв, но от этого осознания ощущение вины и собственной неуместности в этом доме не стали глуше. Сигареты и теплую куртку он нашел раньше, во втором доме. Желание курить было не физиологическим, а каким-то, растущим из ностальгии по более спокойным временам. Тело давно забыло о таких мелочах, как ломка по сигаретам. Мозги отлично помнили, как можно было на службе свалить на пожарную лестницу и там на сквозняке закурить. Повторить ощущения не удавалось. Огонек зажигалки мимолётно лизнул ладони, а потом руки снова обхватило холодом. Оружие он положил рядом, на землю, кое-как засунутое в рваную спортивную сумку. Надо было успокоиться. Хотя бы настолько, чтобы не орать на всех подряд. Перед его уходом Садап, пытаясь пошутить, выдала что-то вроде "Вы спите вместе? Не боишься, что у него блохи?". Сказала наедине, в тот момент, когда все свалили из гостиной – умная девочка с умно завуалированными вопросами. – Значит, у меня теперь тоже, – огрызнулся Кирк. Блох не было. А в том, что привязан к Мёрдоку и через эту привязанность им легко будет манипулировать, он сам спалился ещё вчера. Злополучное одеяло тоже приносила Садап. Мысль о том, чтобы бросить Мёрдока в этой богадельне и посчитать свой долг по спасению выполненным, была сладкой и мстительной, от нее сводило под ребрами и внутри закипала злость. Он никогда не был для Мёрдока кем-то особенным и уже не станет, так в чем смысл бесконечно растягивать это присутствие рядом? Вся их совместная работа пошла прахом и заботиться об этом уже нет смысла. Вся их обычная жизнь... Возможно, стоило купить другую, вдали друг от друга. Мёрдок теперь не сможет его упрекнуть, что он оказался херовым другом. Вот только он никому не доверил бы Мёрдока. Это ощущение затравленного собственничества присутствовало всегда, оставалось тупым и прямолинейным, как загнанный под лопатку нож, болезненным и не тускнеющим год от года. Если бежать, то делать это придется вдвоем. В конце улицы, присыпанная серыми хлопьями снега, стояла машина. На ходу. Перегонять ее Кирк не стал, но мысленно отметил место. ** Обитатели базы были заняты тем, что дружно успокаивали девчонку. Кирк для внушительности грохнул посреди зала сумку, из которой торчал ствол винтовки. Удовлетворился воцарившимся молчанием и вполне равнодушным видом забившегося в угол Мёрдока, и свалил от этой уютной компании. Джошуа все же успел вцепиться в него на выходе. – Ложись спать, ритуал... действо, вся эта фигня, она происходит не долго, но девочка перенервничала, и пока мы просто не делаем ничего, если честно... Я разбужу, если что-то пойдет не так. – Я пристрелю ее, если что-нибудь пойдет не так, – обещание получилось совершенно безэмоциональным, но внушительным. Хотелось верить, что все приняли к сведению. ** Он проснулся от ощущения чужого присутствия. Не прикосновения, не звука, а именно интуитивного ощущения. Ткнул наугад пистолетом, упираясь невидимому противнику стволом в живот. И только тогда по настоящему дёрнуло паникой и запоздало выплеснулся в кровь адреналин. – Ты пахнешь не так, как раньше. Голос почти неузнаваемый, но пальцы, кольцом сомкнувшиеся на предплечье – такие здоровенные лапы он помнил только у одного человека. – Мёрдок? – В лаборатории. Запах был другим. А каким был еще раньше – я не помню. Мёрдок перестал нависать над ним обрушившимся скальным выступом и отстранился. Прогнулась постель. – На мне чужие шмотки. Не уверен, что чистые. – Чистые, – заверил Мёрдок, – но чужие. И ты курил какую-то дешёвую дрянь. Сам Кирк помнил. Как наяву помнил запах парфюма и сигарет Мёрдока. Если тот оказывался достаточно близко, чтобы ощутить эти запахи, то дальше следовала стальная хватка на плече, оставляющая синяки. Довольно иронично, что Мёрдок вообще приближался к нему настолько интимно лишь для того, чтобы выразить недовольство. Впрочем, недовольство это мягко сказано. А запах все равно запомнился, несмотря на гадкое послевкусие. – Я так и думал, что у этих идиотов ничего не получится. – У них получилось. А вот это насмешливое хмыканье – уже до боли привычный звук. Кирк скатился с постели, ударившись обо что-то локтем, но не замечая боли. Верхний свет не горел в принципе, а настольную лампу с дурацким жёлтым абажуром он включил, едва не содрав ногти. Мёрдок зашипел и заслонил лицо от света ладонью. Нормальной человеческой ладонью. – Господи боже. Скажи мне, что я не сплю. Это было что-то непривычно-чужое. Забранные в хвост волосы, заострившиеся скулы, запавшие щеки. Майка с чужого плеча, максимально обтягивающая торс. Это был Мёрдок. Почти нормальный. Почти его Мёрдок. Все остальное отлично описывалось той самой фразой – "ты пахнешь не так, как раньше". Сколько они вообще-то не виделись друг с другом как... два человека? Впрочем, назвать это встречей двух людей достаточно сложно. Мёрдок, проморгавшись от света, смотрел на него как здоровенная неприрученная зверюга. Кирк был уверен, что у него самого вид точно такой же. – Тебе не нравится Садап? Вопрос оказался таким странным и непредсказуемым, что он дернулся, роняя зажигалку, так и не успев прикурить. – Хоть сейчас завали указывать мне, что мне должно нравиться, – голос, севший до шёпота под конец фразы, сдал его от и до. Отлично было воображать себе, что Мёрдок узнаёт его в звериной форме, и тешить себя сентиментальными надеждами. Теперь, стоя перед настоящим Мёрдоком, он понимал, что тот действительно узнавал. И помнил, черт побери, помнил хоть какую-то часть происходящего. Выяснять, какую, и прочие приятные подробности Кирк не собирался. Мёрдок оказался быстрее. Преградил ему путь к двери, привычно встряхнул за предплечье, и резко толкнул к стене. Тут же сам понимая, что переборщил. – Как в старые добрые времена, да? В эту секунду действительно показалось, что он ненавидит Мёрдока, вот этого человека с усталым лицом и недоуменно сведенными бровями. Ненавидит настолько, что готов провоцировать на драку, даже понимая свое заведомо проигрышное положение. Он задрал голову, ещё раз, уже самостоятельно, приложившись затылком о стену, и уставился в глаза Мёрдоку. – Отпусти. Тот послушно отстранился, оставив только ладонь, распластанную на солнечном сплетении. Словно удерживая на расстоянии от себя. Пиздец как метафорично, просто потрясающе. Едва дыша под этой ладонью, старательно вжимаясь в стену, чтобы избежать прикосновения, Кирк отстраненно подумал, что сейчас с ним случится или эрекция, или истерика, не исключено, что и всё разом. – Поищи зажигалку. И я расскажу что-нибудь интересное о времени, когда ты вынужденно отсутствовал. Ладонь наконец исчезла, позволяя дышать, и сам Мёрдок понятливо отвернулся от него, давая возможность сползти по стене на пол. ** Всё найденное оружие было рядами разложено на кровати. Эротический сон снайпера с обсессивно-компульсивным расстройством. – Что ты им успел пообещать? – Ничего, – и это чистая правда, он ничего толком не успел пообещать даже Джошуа. – Есть рабочий пикап в двух километрах отсюда. Можем сваливать, как только скажешь. После ночной ссоры как-то словно само собой разумеющееся руководство снова перешло к Мёрдоку. Так лучше. Не то чтоб Кирк ощутил облегчение – не настолько его функции исполнительские, чтобы совсем перестать думать своей головой. Но Мёрдок, он как перила моста, за которые и не думаешь держаться, но убрать их – и привычная прогулка превращается в хождение по неустойчивой доске над пропастью. – Столько отличного оружия – и сваливать, не расстреляв даже десяток патронов? Всё их оружие – устаревшее дерьмо, почти бессильное против тварей Хольта. Но мысль предельно ясна, и Кирк согласно кивнул – они остаются. – Херово сбалансирован, но на первое время, пожалуй, сойдёт, – нож был сбалансирован идеально, но сказать, что он стащил его специально для Мёрдока оказалось выше его сил, поэтому Кирк старательно изобразил равнодушие. Мёрдок покрутил вещицу в руках и восхищённо присвистнул, но всё-таки поддержал игру. – Надеюсь, не этой овощерезкой ты собирался от меня защищаться? Кирк презрительно фыркнул, разбирая пистолет. – Надеюсь, у тебя есть план нападения, потому что у этих ребят с организацией совсем туго. У Мёрдока был план, запасной план и несколько резервных выходов на случай форс-мажора. Если в этот раз их пристрелят наконец, то хотя бы обоих сразу. Но даже это – не сейчас. А до тех пор – куча времени, чтобы дышать, курить, заваривать дешёвый кофе и на всякий случай перебрать мотор пикапа. Десять тридцать утра. Впереди целая жизнь.