Ты меня ненавидишь?

      —Блять,—швырнул в стену потрепанный учебник Саске, пытаясь не сломать уже, наверное, пятый карандаш за вечер. Все мы знаем это тяжелое и очень тяжелое время, которое все дружно называют «учеба». У младшего Учихи это время проходило в жутких страданиях, ведь, если что-то шло не по его плану, то нервный срыв в час ночи был обеспечен. Бедный парень уже больше часа пытался понять что-то в сфере финансов, но это ему не удавалось даже после сотого раза прочтения параграфа, от которого в глазах уже рябило. Учиха медленно встал, сжимая свободную руку в кулак, и медленно направился в сторону ненавистного предмета, который хотелось выбросить куда подальше. Подняв учебник, парень снова принялся за свое, в какой-то степени, бесполезное занятие: —Если,—он напряженно вздохнул,—я и сейчас ничего не пойму, то сожгу эту хрень!—голос почти срывался на крик, останавливало лишь то, что на улице была глубокая ночь. Хотя, это уже было, скорее, утро чем ночь. Глаза Саске быстро бегали по строчкам, пытаясь уловить хоть каплю понимания и осознания прочитанного—бесполезно. Терпение Учихи закончилось, он уверенно встал с кресла и, по пути захватив любимую черно-красную толстовку, вышел из своей комнаты. Он быстро преодолевал длинные коридоры общежития, иногда оглядываясь по сторонам. Еще несколько секунд, и парень уже стоял во дворе, вдыхая свежий утренний воздух. Саске медленно открыл учебник, как будто сомневаясь нужно ли делать то, что он задумал. Еще пару секунд он колебался, но открыв нужные страницы, все сомнения мигом исчезли. Он положил книгу на влажную от утренней росы траву и сел напротив, скрестив ноги, трава слегка касалась бледной кожи, оставляя на ней мокрые следы, после чего, достав из кармана худи зажигалку, поднес ее к шуршащим на ветру страницам. —Что это ты тут делаешь?—раздался слегка хриплый голос, постепенно приближающийся все ближе и ближе. Шаги были почти бесшумные, из-за этого Саске слегка подскочил, резко обернувшись, но после того, как тот увидел, кто за его спиной, весь страх ушел, и парень смог снова заняться своей местью бедной книге. —Опять нервишки шалят, отото?—старший медленно подошел к брату, чтобы убедиться в своих догадках.—Не холодно в одних шортах и худи? Я понимаю, май на дворе, но на улице холодно, оделся бы…—парня резко и хладнокровно перебили, даже не обращая внимания на то, что все сказанное было правдой. —Отвали, Итачи,—младший Учиха сказал это грубо, было ощущение, что он был сам удивлен своей интонации, парень плавно перевел взгляд с травы на лицо обеспокоенного Итачи, который уже давно заметил, что руки Саске слега дрожат.—Извини, я опять накричал на тебя без причины. —Я уже привык,—Итачи протянул руку младшему брату, но при этом лицо его было до боли холодным.—Вставай, заболеешь, а я с тобой не хочу опять возиться. «Снова, это его тупое безэмоциональное состояние! Сам заботится, но делает вид, что он весь такой холодный и бесчувственный. Бесит!»—все злился у себя в мыслях младший Учиха. Брат редко баловал Саске эмоциями, которые были обращены к нему, и младшего это доводило до точки кипения за доли секунды. Хотя, и времени вместе они проводили очень мало, Саске мог даже специально подстраивать встречи с братом, чтобы тот обратил на него хоть какое-то внимание, но даже при таких встречах, он изредка мог получить короткую фразу в роде: «Ой, привет, Саске. Как учеба?». Обычно говорил он ее только, если его друзья напоминали ему о существовании в его жизни младшего брата. Отото очень не хватало внимания и любви старшего, единственное время, когда нии-сан не мог убежать от него—ночь, ведь жили парни в одной комнате, но даже так Итачи умудрялся избежать общения с братом так же, как и в этот вечер. —Где ты был?—пытаясь не показывать никаких эмоций, спросил обиженный Саске, он все же надеялся, что Итачи хотя бы сейчас сам начнет разговор — безуспешно. —С друзьями,—он отвернулся, смотря куда угодно, но не на младшего брата. Неожиданно, старший почувствовал, что Саске крепко держит его за руку, вынуждая остановиться, он весь дрожал не то от обиды, не то от холода, а по его бледным щекам скатывалась редкие слезы, которые парень уже не мог удерживать в себе. «Я должен сказать ему о своих обидах, должен!»—но из уст вырвалось только: —Нии-сан, мне холодно. От такой картины лицо, казалось, холодного Итачи, дало сбой—на несколько секунд на его лице преобладала легкая паника, но через некоторое время вернулась привычная гримаса: —И как, по-твоему, я могу тебе помочь?—повернувшись лицом к Саске, он провел по его волосам, наблюдая за реакции младшего, который не находил себе места, ведь впервые за долгое время он полностью овладел вниманием старшего. —Ты можешь меня обнять?—в его глазах блистала детская надежда, все внутри трепетало, а в мыслях было только: «Умоляю, скажи «да» или просто обними, ничего не говоря». Увы, молитвы парня были бессмысленны, он получил только короткую, сказанную с отстранением фразу: —Надень,—Итачи протянул ему черную джинсовку, требовательно смотря прямо в глаза. Саске медленно протянул руку вперед, понурив взгляд и пытаясь понять причину отказа. —Ты недолюбливаешь меня?—сказал он это больше как факт, чем вопрос. —Саске, у тебя точно уже мысли все перемешались из-за недосыпа и холода, так что, давай ускоримся. Младший даже и возражать не стал, он и так в не самых хороших отношениях с братом, чтобы портить их еще сильнее. Тут Саске заметил, что уже значительно отстал от Итачи, и решил побыстрее идти, хотя нет, почти бежать, чтобы расстояние не стало еще более внушительным.