Лягушка

— Ты должен будешь поцеловать лягушку.       Именно эта фраза, произнесенная Эреном, тварью такой, Йегером, между прочим, ещё большим мудилой, чем бедный Жан Кирштайн, перевернула жизнь последнего с ног на голову, но так, что голова оказалась в болоте.       Мама всегда говорила Жану, что водиться с колдунами опасное дело – надо всегда держать ухо востро. Люди обыкновенно становятся фамильярами подобных личностей, обрекая себя на всяческие ужасы. Но стал ли этот самонадеянный парень слушать мудрую мать? Нет, естественно! Зачем? Он же лучше знает, как быть и что делать. Тем более, компания у Йегера была очень даже неплохой.       Они достаточно приятно проводили время. Колдун Йегер тот ещё задира, но на это Жан всегда закрывал глаза, ведь всегда его сопровождала молодая оккультистка Микаса. Явно помешанная на Эрене, бегающая за ним хвостиком, но такая красивая и замечательная. Жану она определенно нравилась, но под ногами мешалась сумасшедшая привязанность девушки к колдуну, который, между тем, был полностью к ней безразличен. Армин, такой же простой человек, как и Жан, лишь иногда балующийся запретными знаниями, на вопросы оного об этих двоих только качал своей светлой головой, да пожимал плечами, мол, они с детства знакомы.       Так вот, возвращаясь к нашим лягушкам.       Исключительно по доброте душевной (ведь вы, люди, мрете как мухи, и это, попрошу заметить, цитата) Эрен согласился принести Жану лягушку. Между прочим, свою любимую зелёную уродливую лягушенцию с тонкими вечно дергающимися лапками (честно говоря, Жан такую бы даже есть не стал, не то что целовать, но уговор есть уговор), однако юный колдун заявил, что все должно происходить на болоте, а то выйдет все грустно и невкусно, да и вообще неинтересно. Он что, зря лягушкой своей жертвует?

***

      Стоя во влажной траве по колено, Жан закуривает. Все это напоминает ему паршивую комедию с элементами фэнтези и туевой хучей клише, впрочем, в последние четыре года вся его жизнь похожа на вышеописанное. Не сказать, что он жалеет, но дело это крайне смешное. Встаёшь с утра, открываешь общий чат в мессенджере, а там красноречивое «слушай, а лапку летучей змеи надо было бросать после лепестков розы или после слюны волка? тут просто непонятно написано» или, по мнению Жана, являющееся жемчужиной, короткое «моя хорошая, я сейчас сделаю заговор, и у него писька отвалится».       Эрен появляется на горизонте, когда Кирштайн стряхивает последний пепел, а на плечи ложится ночь. Луна полная, туч нет, поэтому видно все хорошо. Йегер держит в руках банку, поблескивающую так, как обычно мерцают важные объекты в видеоиграх. — А вот и твоя принцесса, — даже не здоровается колдун, откручивая крышку с дырками. Он заглядывает во внутрь и усмехается, но затем даёт заглянуть и товарищу. — Гадость какая, — Жан поджимает тонкие губы и выпрямляется. Он бы с радостью предложил заменить это на что-нибудь другое, но отступать не в его вкусе. — Доставай.       Кирштайн тяжело вздыхает и запускает руку в банку, молясь всему святому и не совсем, чтобы эта лягушка не оказалось какой-нибудь магической сранью. Хватая квакушку за лапку, парень достает несчастную амфибию из стеклянного убежища и держит одними лишь пальцами. — Ой бля-я, ещё хуже, чем в банке. — Дак возьми нормально, идиот. — Йегер, клянусь, я тебе накостыляю, если с ней что-то не так. — Уверен? Не парься, она своя. Домашняя.       Очередной вздох, полный раздражения. Жан усаживает на свою ладонь мокрое существо и прикрывает глаза. Он не видит, как Эрен самодовольно ухмыляется, ставя банку на землю и убирая руки за спину, что, наверное, великое счастье. Всего один пресловутый поцелуй, но внутри у Кирштайна все шиворот-навыворот: тошнота подступает, пищевод завязывается в узел, а сердце колотится так, будто он кросс бежал.       Чмок. Парень неловко прижимается губами к морде лягушки, которая перед этим действом противно квакает.       Мгновение, и Жан сидит на влажной земле, широко (даже ещё шире чем тогда, когда его Хитч треснула) распахнув глаза. Зрелище перед ним отменное, на миллион – голый и, не будем врать и утаивать, симпатичный молодой человек с дурацким хохолком крайне вальяжно расположился в луже напротив. Все это сопровождается громким смехом колдуна, который чуть ли пополам не сгибается, но себя пересиливает и быстро шагает к этому недоразумению. Эрен, улыбаясь одними уголками губ (что вообще-то ничего хорошего не предвещает), присаживается на корточки позади бывшей лягушки и кладет руки на его плечи: — А вот и твой принц, Флок. С возвращением — …Не надо было жрать ту сережку, — единственное, что произносит Флок.