Неделимые

Спустя минут пять беспрерывного поцелуя, он решает ответить. — Раз нас так нагло прервали, — стирает свой оставленный мокрый след с кожи вокруг моих губ, — предлагаю сначала всё же обсудить... — мимолётно хмурится, но быстро возвращается в непринуждённое состояние, — твою поездку. — Хорошо, — спокойно отвечаю, потому что сама перегорела и вдобавок безумно проголодалась, — но я хочу кушать, — тянусь к его рубашке и расстёгиваю пуговицы. — Планируешь съесть меня? — вижу самодовольную ухмылку. — Хочешь, чтобы я ходила по номеру в нижнем белье? — Предпочёл бы, чтобы ты ходила голая, — прикусывает нижнюю губу, поднимая мой подбородок, — и желательно в моём доме. О Боги, как мне нравится, когда он каким-то образом умудряется быть настолько брутальным. А британский акцент добавляет особые краски в звучании голоса. — Мечтать не вредно, — чмокаю воздух перед его лицом и стягиваю рубашку, — конфискация, мистер Стайлс, — ловко надеваю свободную ткань и выхожу, повиливая попкой, так как знаю, что он смотрит в след. Подхожу к телефону и в течение трёх минут заказываю себе жареные ребрышки, шампиньоны на гриле с картошкой и литр яблочного сока. — Спасибо, — говорю после того, как официант дал знать, что заказ придёт в номер через двадцать минут. — Не беспокойся, Джейн, я не голодный, — фыркает Гарри, вышедший из комнаты, — подумаешь, весь день проторчал на изнурительных съемках. Ерунда, — я усмехаюсь его льющемуся сарказму. — Примите ещё один заказ, — протягиваю трубку парню, который быстро подбегает и на память диктует какие-то непонятные блюда. — Отлично, спасибо, — также благодарит и кладёт телефон. Он подходит ближе ко мне и тянет на белый мягкий диван, — приступай. — Чем вызван такой интерес? — когда я сажусь, он опускает голову на мои бёдра, устроившись в лежачей позе. — Даже не знаю, — делает задумчивое выражение лица, — может тобой? — издаёт радостный звук, — будь зайкой, почеши мне голову. — А волшебное слово? — улыбаюсь его просьбе. — Я не буду есть твои шампиньоны. — Весомо, — запускаю ладонь в его волнистые тёмные локоны, — я должна сообщить ещё одну вещь, — протяжно заявляю. — Слушаю. — В воскресенье я улетаю в Майами. — Зачем? — он морщится и непонимающе смотрит снизу вверх. — Решила устроить себе недельный отпуск перед учёбой, — пытаюсь сказать более расслабленно, но уж как поучилось. — Одна? — Нет, с девочками. В комнате виснет неприятное молчание. — Получается, сегодня последний день, когда мы вдвоём? — говорит хриплым голосом, смотря куда-то вдаль прищуренным видом. — Если не учитывать день рождения Лиама, то... — я не договариваю, потому что итак всё ясно. Там мы вряд ли сможем провести время вместе. — Но я ведь могу к тебе приехать? — Мм? — В Нью-Йорк. — У тебя же тур, — продолжаю массировать голову, а то недавно остановилась из-за неудобной паузы в разговоре. — И что. Я что-нибудь придумаю, — он изображает волнительное лицо, словно каждую секунду к нему поступают новые мысли, и он не знает, стоит ли говорить их вслух или нет. — Спрашивай уже, — не выдерживаю. — Хм... Где ты будешь жить? — Я сняла квартиру. — Хорошо. А... — начинает, но резко останавливается. Такое чувство, что я его запугала своим «не допрашивай меня». — Так, — кладу свободную руку к нему на бритое гладкое лицо, — мы просто разговариваем, да? Расслабься. — Я не хочу показаться каким-то следователем. — Ты уже им кажешься, — начинаю смеяться, — и причём очень давно. — Я не умею тупые вопросы переделать в непринужденный диалог, как это делаешь ты, — сжимает губы от недовольства, — поэтому получается такая чушь. — Всё нормально, — провожу пальчиками по линии подбородка, — давай я сама начну рассказывать, а ты внедряйся по ходу, хорошо? — Хорошо, — устраивается по-удобнее, и вроде бы успокаивает рвущиеся эмоции. — Начнём с того, что я работала в клинике ещё в университете. Вроде с третьего курса, точно не помню, — опускаю голову на подлокотник, — тогда там был врач, у которого я стажировалась ассистентом на постоянной основе. Можно сказать, что она научила меня абсолютно всему. И несмотря на то, что я была какой-то мелкой девчонкой, толком не отличающей силикатные цементы от цинк-фосфатных, она продолжала со мной вести различные беседы, тем самым внедряя в мою голову нужную информацию. — А где она сейчас? — Переехала в Германию, — задумчиво смотрю вперёд, — освободив дорогу молодым, — ухмыляюсь своим словам, — Том тогда сильно переживал, потому что клиника осталась без ведущего специалиста по терапии, — ловлю вопросительный взгляд, — Том — наш главврач. Он курирует всеми частями отделений и шестнадцатью сотрудниками, не включая дополнительный персонал в виде администраторов, бухгалтеров и так далее. — Дружный однако коллектив, раз ты начальника по имени называешь. Об этом я не подумала. Не думаю, что ему нужно знать, что Уолтэр мой бывший. Нет. Ему точно нельзя знать, что Том мой бывший. Кто знает, что он выкинет. — Да, мы такие, — невозмутимо произношу, — но у нас изначально сформировались кучки врачей, учитывая разные смены. — И в основном у вас работает мужской персонал, да? — Считал в процентах? — не скрываю улыбку. — На стенде видел фотки сотрудников. И если в процентах, то примерно восемьдесят. — Где-то так. Но не волнуйся, я уже всех рассмотрела, и они, к сожалению, не в моем вкусе, — иронично произношу, а он цокает, слегка закатив глаза, — так вот. Она мне предложила заполнить анкету в Нью-Йоркскую академию на повышение квалификации. Точнее заставила, потому что там огромная очередь, что мою заявку рассмотрели спустя столько времени. — Ты не хотела? — Нет, хотела. Даже очень. Но на тот момент были трудности... — останавливаю себя, потому что здесь опять идёт неприятное и никому ненужное столкновение с прошлым, — и я не могла оставить ЛА, так что решила никуда не ехать, но договор всё же не забрала. — Зная тебя, ты сделала это не просто так. — Ну... Да, — улыбаюсь, — я думала, что может на следующий год вырвусь, но там была заморочка с экзаменами на последнем курсе. А потом я как-то забыла, и работа потекла в обычном режиме. — И как получилось, что ты всё же поступила? — Забавная и запутанная история на самом деле, — пальчики немного немеют от нескончаемых движений по голове парня, однако я не останавливаюсь, — но если вкратце, то Том сделал запрос на новую осеннюю волну, и я даже знаю причину и с нетерпением жду заветного повышения лучшего сотрудника, — издаю радостный смешок, как будто раскрыла тайну века. — Как же ты себя любишь. И что дальше? — И дальше всё, конец истории. — Надеюсь, скучно тебе там не будет. — Уверена, что нет. Хотя не особо люблю научные сходки, потому что в основном там слишком погружённые в недра знаний люди. Я даже больше скажу, мне иногда тяжело общаться с врачами, потому что они реально странные. — И не говори, — саркастично комментирует. — Я хоть тоже с чудинкой, но они-то совсем двинутые. Особенно узкие специалисты, вроде психологов, дерматологов и прочих. — Зато у тебя полно связей. — Конечно. Мы же все учились в одном универе. — Это же так удобно. Знаешь, кто на что способен и стоит ли вообще к такому идти. — Особенно, если это твои друзья. — И кто по специальности твой самый близкий друг? — Ууу... Не скажу. — Почему? — Потому что твой ревнивый мозг не так всё поймёт. — Дай моему мозгу шанс. Вдруг нет. — Уверен? — Абсолютно. — Хорошо, — продолжаю улыбаться, — гинеколог. — Что? — немного смеясь спрашивает, — серьёзно? — Ага. — Подожди. А это женщина или мужчина? — я молчу, — значит мужчина. Капец. На мгновение я поняла, что они бы идеально подружились с МакКартни, потому что во-первых, Скотт супер общительный парень, во-вторых, у них с Гарри много общего. — Почему капец? — Это странно, что парни выбирают такую профессию. — Достойная профессия, — твёрдо заявляю, — между прочим, мужчины в этой сфере куда более опытны, поэтому... — затыкаюсь, поджав губы. — Поэтому? — Забей, — собираю его волосы в пучок. — Только не говори, что ты встречалась с гинекологом. — Что? Фу, нет. — Ты же сказала, что достойная профессия, — показывает свои ямочки. — Но я не смогла бы, — скрываю метающиеся мысли, — хотя... — Ревновала бы? — К чему? К работе? Это глупо, — завязываю пряди на свою резинку, — это как тебя ревновать к фанатам. — Тогда что? Только представь, сколько он всего знает о женском организме, — воодушевлённо заявляет, — все точки, все места. Разве для вас это не сказка? Стойте. Я сейчас серьезно говорю о таких вещах с тем Гарри, который бесится от каждого мужского взгляда в мою сторону? Что, блин? — Знания, конечно, у них дикие, — но мне нравится, что он так непринужденно рассуждает, — думаешь, стоит переключиться с певца на гинеколога? — Не думаю, что у них есть такой шарм и обаяние, как у меня. Так что ты многое потеряешь, сладкая. — А ты случайно ничего не потеряешь? — Я? Хм... — он поворачивается на бок и тянется к пуговичкам рубашки на моем теле, — даже не знаю, — складно расстёгивает их до конца, оголяя грудь, — тебе так лучше, — оставляет приятный поцелуй у пупка. — Я должна сказать ещё кое-что. — Слушаю, — продолжает ласкать губами кожу живота. — Я поеду туда не совсем одна, — он останавливается и поднимает свой взгляд на меня, — я поеду с Диланом. — С тем противным докторишкой? — голос становится жёстче, — хоч... — Даже не смей продолжать. — С че... — Я не так выразилась? — он закатывает рассерженные глаза. — Ладно, — отвечает так, будто это он решил остановиться, а не я его заткнула. — Отлично. А теперь продолжай, — распахиваю рубашку для большего пространства. — Продолжить что? — дразняще спрашивает. — Что делал. — А что я делал? — Стайлс, не играй с огнём. — То есть ты признаешь, что из нас двоих ты более падкая. —Я? Пфф... — отмахиваюсь рукой, — ты буквально пару минут назад чуть не кончил в моих руках, сладкий, — напоминаю недавний момент из спальни до нашего разговора на диване. — Но не кончил же, — он выводит пальцами узоры на моём плоском животе. — А я тем более, — уверенно заявляю, хотя сама знаю, что всегда странно реагирую на него. Очень странно. Ни одного парня я не хотела настолько, чтобы у меня звенело в ушах. — Хорошо, — Гарри встаёт, но я успеваю уловить во взгляде хитрую искру. Он точно что-то задумал. — Ты куда? — подозрительно смотрю на его обнажённое тело. Я бы прям сейчас сняла с него брюки, будь у меня силы сделать хоть что-то на голодный желудок. — Если ты была в своих фантазиях обо мне и не слышала стуки в дверь, то тебе лучше прикрыться, — самодовольно произнося, медленно подходит к двери и, повернувшись в мою сторону, пристально смотрит в глаза. — Что? — теперь и я услышала официанта. — Я серьёзно. Застегнись, — властно заявляет. — Зач... — хочется вновь подразнить его, но он не даёт даже закончить. — Стоун, я не открою эту дверь, пока ты в таком виде, — складывает руки на груди, — либо ты сама застегиваешь пуговицы, либо это сделаю я, но с последствиями. — Ты опять заделался ком... — Считаю до трёх. Раз. — Он меня не уви... — Два. — Там может быть и деву... — Три, — резко направляется в мою сторону, а я начинаю смеяться и встаю с дивана, попятившись назад. — Хорошо, хорошо, — отталкиваю его от себя, — застегиваюсь, — демонстративно просовываю каждую пуговичку, пока он стоит напротив, — доволен? — Да, — оставляет сладкий поцелуй на шее, заставляя меня улыбнуться, и уходит к двери.

***

— Очень даже вкусно, — произношу я, отодвинув тарелку в сторону. — Наелась? — спрашивает Гарри, сидящий напротив за стеклянным столом, который последние несколько минут наблюдал за тем, как я ем, ведь сам давно управился со своими порциями. — Почти, — допиваю яблочный сок до дна, — я бы не отказалась от десерта... — игриво смотрю в его сторону. — Я бы тоже съел чего-нибудь сладенького, — складывает руки в замок и соблазняюще облизывает губы. — Есть предложение? — встаю из-за стола и, виляя почти оголённой попкой, убираю посуду в тележку. Я прекрасно понимаю, что это делать не обязательно, но у меня же другие мотивы. — Нет, совсем нет, — так. Моя игра плавно сдаёт позиции, потому что не такой ответ должен был быть дальше. Что ты задумал, Стайлс? — Тогда предлагаю посмотреть телевизор, — прохожу к дивану, проведя по нему от локтя до плеча. — В комнате экран больше, — говорит с места. — Тогда я пойду туда. Люблю, когда больше. — Знаю, — вот же засранец. Приглушённо усмехаясь, захожу в спальню и стягиваю бежевое покрывало, поправляя подушки. Затем расстёгиваю рубашку, оставляю её на стуле и сажусь на край кровати в надежде на появление парня в дверях. Но нет. — Стайлс, а ты не хочешь составить мне компанию? — выкрикиваю в пустоту. — В просмотре? — не сразу появляется в проёме с телефоном в руках. — Ага. — Секунду, — что-то печатает, облокотившись на дверной косяк. Нельзя быть таким красивым и чертовски сексуальным. Такие прекрасные широкие плечи, выделяющаяся ключичная косточка, которую хочется прямо сейчас поцеловать, красивое накаченное тело с татуировками, разглядывание которых займёт бесконечное количество времени, и до боли идеальная линия V, виднеющаяся из-за приспущенных брюк и с каждым разом сводящаяся меня с ума. Мне кажется, мои губы постоянно становятся сухими, сколько бы я их не облизывала. — Малыш, телевизор в другой стороне, — произносит, не отрываясь от экрана, — и для начала нужно нажать кнопку на пульте, чтобы там что-то показали, — усмехается, убирая мобильник на рядом стоящую полку, — или здесь интересней? — указывает на себя, двигаясь к моему краю. — Смотря, что там показывают, — едко произношу. — Думаю, при любом раскладе ты выберешь меня, — моментально нависает сверху, стянув меня вниз для лежачего положения, — не так ли? — начинает посасывать мочку моего уха. — Даже не знаю, — закрываю глаза, слегка запрокинув голову, — может там сейчас новая серия моего любимого сериала, — Гарри спускается ниже, оставляя приятный мокрый след за собой. — Тогда смотри, — резко встаёт на ноги рядом с кроватью. — Хей! — распахнув глаза, зачем-то громко выкраиваю. — Что-то не так? — демонстративно дразнит, держась за ремень брюк. — А ну-ка быстро залез обратно, — моя манера его смешит. — То есть ты признаешь, что не можешь устоять передо мной? — Я могу устоять перед тобой, — вру я, чтобы он много о себе не мнил, — не много ли чести? — Я тебя понял, — он приседает к тумбочке и начинает рыскать, открывая одну полку за другой. — Скромность ищешь? — его размашистые действия подогревают интерес. — А ты знаешь такое слово? — Грустно, что ты - нет, — вижу, как он достаёт белую ночную маску для сна. Затем молча отходит к шкафу и вытягивает пояс из халата, — что ты творишь? — хмурю брови, когда он в быстром темпе снова нависает сверху. — Сейчас? Целую тебя, — нежно опускается к ждущим губам. Он проходится пальцами по спине, расстёгивая лифчик, — высунь ручки, — послушно выполняю просьбу, освободившись от ненужной ткани. Гарри притягивает меня ближе, держась за спину, а я завожу ладони в его волосы. Язык проскальзывает в рот, сплетаясь с моим и вычерчивая круги, лаская и кружа. Я едва сдерживаюсь, чтобы не простонать прямо сейчас, — уже не можешь совладать с собой? — пафосно спрашивает. — Могу, в отличие от тебя, — подмигиваю и осторожно провожу коленкой по паху, надавливая на рвущий узкие штаны орган. — Тогда ты не будешь против, если не сможешь меня касаться, да? — цепким движением заводит мои руки за деревянную перекладину кровати, связывая их найденным поясом. Так вот зачем он нужен был... — Не переживай, справлюсь, — продолжаю строить из себя стойкую леди. Всего лишь секс без рук. Нормально. — Тогда ты не расстроишься, если не будешь смотреть на меня, пока возбуждаешь каждым своим стоном? — не дав мне возможность парировать, он натягивает на мои глаза ту самую ночную маску, поднимая волосы кверху, и снова завлекает в поцелуй. — Знаешь, а так даже лучше представлять Люка Эванса, — сразу же получаю сильный укус нижней губы. Но мой прищур от неприятного ощущения он под маской всё равно не увидит, — если ты думаешь, что было больно, то ошибаешься, — всё ещё воюю за право обладать процессом. — Стоун, ты когда-нибудь сдаёшься? — переходит на шёпот, спускаясь к груди. — А ты завидуешь? — он проводит языком по соску правой груди, поглаживая вторую. — Интересуюсь, — холодные руки переходят к трусикам, — всё ещё не хочешь признаться? — Нет, — чётко заявляю, — я прекрасно контролирую себя, милый, — дарю ему улыбку, кожей ощущая пристальный взгляд за каждым моим шагом. — А вот твоё тело с тобой не согласно, — заводит пальчики за кружевную ткань, — уже такая мокрая, — несколько раз проводит по половым губам и стягивает трусики с ног. — Это всё потому, что я вспомнила о Люке Эвансе. Уверена, он глубоко закатил глаза, сопроводив это беззвучным цоканьем. — Жаль, что я не с закрытыми глазами, — он медленно вырисовывает линии языком по пупку, — тоже бы представил себе Монику Беллучи. — Фу, Стайлс. Она тебе в матери годится, что за вкус? — всем голосом изображаю отвращение, — скажи спасибо, что ты не в маске, ведь я куда лучше. — Думаешь? — чувствую, как он спускается ещё ниже, целуя так чувственно и нежно, что я не решаюсь его остановить. Неровно выдыхаю, ощущая, как мягкие губы оставляют влажный след на лобке. Желание собирается тугим комком внизу живота, и я чувствую острую необходимость в том, чтобы он оказался ещё ближе. — Что ты д... Аа-ах... — мой голос едва не срывается, когда он касается языком набухшего клитора. Чёрт. И в мыслях не было, что он собирается это сделать. Гарри начинает выводить узоры в моём лоне, делая напряжение почти невыносимым. Тело бросает в дрожь, и я едва слышно шепчу его имя. Стараюсь не сгореть от дикого желания, всё ещё контролируя ситуацию, которую, если честно, уже невозможно удержать в равновесии. Я со всей силы тяну привязанные руки вниз, оставляя красные следы на кисти, но абсолютно не обращая внимания на неприятное покалывание. Я так хочу прикоснуться к нему, ужас. — Развяжи меня, — невнятно произношу, но вместо реакции на слова, я лишь ощущаю проникновение языка в горящую вагину, — мм... — мягко стону. Гребаная маска. Гребаный пояс. Голова начинает кружиться, когда он грубо цепляется за бёдра и начинает пылко трахать меня своим языком. Блять. Мне становится трудно дышать от воображаемой картинки. Должна признать, ощущения немного острее, когда мне ничего не подвластно. Абсолютно ничего. Но я так больше не могу. — Гарри, развяжи хотя бы. Одну. Руку, — туго сглатываю образовавшийся комок. — Ты готова умолять меня об этом? — отрывается, передавая эстафету своим пальчикам. — Стайлс. Не издевайся, — он медленно входит и выходит, заставляя сгорать от мучительной пытки. — Не то, Стоун. Не то, — движения замедляются, хотя казалась бы, куда медленнее. — Чёрт. Ладно, — нервно выдыхаю, — пожалуйста, развяжи этот дурацкий пояс. — Зачем? Аааа!!! Я так не хочу сдаваться. Уже вижу его ликующий взгляд. Но ничего. Я успею отыграться. — Потому что я... — слышу приятное хлюпанье, — хочу тебя касаться... — Ещё. — Хочу смотреть на тебя... — Что ещё, — движения набирают обороты, а тело с каждым разом сдаёт позиции. — Га-а-арри! — кажется, начинаю сходить с ума от желания, поэтому дальнейший поток я не в силах сдерживать, — хочу и дальше ощущать твой язык в себе, — температура тела поднимается, не говоря о духоте в спальне, — хочу, чтобы ты трахнул меня, доставив удовольствие, которое только ты способен доставить, — облизываю губы, двигаясь навстречу его работающей руке, — мм... Хочу только тебя. Всего, — сердце сейчас вылетит от наплывших эмоций, и мне плевать, — Гарри, пожалуйста... — он наконец-то стягивает пояс и рывком снимает маску, заставляя меня прищуриться от отражающегося лунного света на белой мебели, — спустись ещё раз, — тяну парня на себя и шепчу прямо в блестящие губы, слегка касаясь своей смазки. Он победно улыбается и снова опускается к моим ногам, широко раздвигая коленки в разные стороны, — ох, — прикусываю язык, когда снова чувствую горячее дыхание на промежности. Стайлс так ласкает меня, что эта убийственная картина, которая до этого была мне недоступна, заставляет меня жалобно повизгивать. Запускаю одну ручку в его длинные волосы, а другой сжимаю простынь. Он тянет меня ещё ближе, обхватывая клитор губами и рукой надавливая на точку внизу лобка, — всё... Остановись, — хрипло произношу, в то время как свисающие кудри щекочут внутреннюю поверхность бёдра, придавая более несносное состояние, — Гарри, я... О, Боже! — он лишь усиливает свои попытки довести меня до организма своим талантливым ртом, — я же сейчас кончу, — уверена, что слишком сильно сжимаю его волосы и, несмотря на свою же просьбу, продолжаю двигаться в такт. Неожиданно волна проходит с такой силой, что я выгибаюсь всем телом, жадно хватая ртом воздух и цепляясь за его голову дрожащими пальцами. Я не думала, что прям настолько быстро. Чёрт. Никогда не кончала от куни. Он слизывает выделившиеся соки, поглаживая меня за талию. Пытаюсь привести дыхание в порядок, молчаливо замерев, уставившись в потолок. — На вкус ты не такая противная, как на характер, — парень усмехается, поднимаясь к моему лицу. Моя вздымающаяся грудь касается его, а взгляд устремлён в огромные почёрневшие зрачки. Он наглядно слизывает остатки с губ, — ты в порядке? — ласково спрашивает, на что я лишь киваю, — сможешь ещё разок? А то кое-кто тоже хочет побывать в тебе, — и почему я таю от любого слова из его уст? Вцепившись в тёмную макушку, впиваюсь во влажные губы, ощущая солоноватый привкус. Полностью растворяюсь в нём, обвивая торс ногами, моментально ощущая упирающееся достоинство. Когда он успел снять джинсы и боксёры? Вопрос быстро испаряется, когда он рукой двигает членом между склизкими половыми губами. Так приятно. Ох. Мне походу всё становится приятным, если это делает Гарри. — Джейн, открой глаза, — отстранившись, шепчет в ухо, и я с трудом выполняю, — так значит, хочешь только меня, — он ужасно медленно входит под мой протяжный стон, — и всего, — до самого основания. — Да-а-а, — скулю в ключицу, когда он начинает двигаться. Твою мать. Как мне хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. — Блять, Стайлс! Презерватив, — останавливаю негромким шипением, цепляясь за плечи. — Господи, ты меня напугала, — замирает, покачивая головой, — расслабься, он на мне. — Точно? — недоверчиво спрашиваю. — Я никогда не буду тебе врать, — проводит большим пальчиком по мои искусанным губкам, — обещаю. Возобновляет фрикции и на этот раз чуть резче, как хочется ему, давая возможность в полной мере ощутить его силу и желание, которое в буквальном смысле туманит разум. — Ты невыносимый. Настырный. Упрямый, — после каждого слова он делает глубокие толчки, — несдержанный, но до жути обонятельный и чертовски привлекательный, — из моего нутра вырывается то ли стон, то ли всхлип, — и мне это так нравится, — рвано дышу ему в шею. С каждым разом я всё больше и больше с ним разговариваю во время секса. Надеюсь, он доволен проделанной надо мной работой, ведь я вообще ни с кем и слова не произносила, а сейчас такое чувство, что меня не заткнуть. — Ты спрашивал, что я... — не могу сразу сказать целое предложение, — люблю во время секса. — Что же? — Начнём с того, что я люблю менять позы в процессе, — он пошло смотрит на меня, а затем выходит и немного отодвигается, дав мне возможность изменить положение. POV Гарри Пока я упираюсь коленями в кровать, Джейн переворачивается на живот, а затем, встав на четвереньки, упирается ягодицами в мой пах. Блять. Она идеальна. Её даже просить ни о чём не нужно. — Хороший выбор. Мне нравится, — хватаюсь за упругую попку и резко вхожу во влагалище, на что она как кошка вытягивает руки вперёд, грудью опускаясь на простыни. Уверен, она выбрала эту позу для того, чтобы я вошёл глубже, потому что так эффект куда приятней. Её стенки с каждым движением сжимают член в себе, ускоряя наш бешеный марафон. Вколачиваю податливое тело в матрац кровати, от чего та ходит ходуном. То ускоряясь, то замедляясь, я не даю ей даже отдышаться. — О, даа-а-а! — выкрикивает, рукой сминая подушку. Она настолько чувственно принимает меня, что мне кажется, я готов убить любого, кто захочет зайти в этот номер. Мне нравится дарить ей полноценное, женское наслаждение, когда она выгибается подо мной, закрывая глаза от удовольствия — не сколько физического, сколько морального, ведь с каждым сексом я вижу, как она отдаётся до последнего вздоха. И я ценю любое проявление нежности и любовного влечения, которое она сдерживает всем нутром. Никогда прежде мне не доводилось испытывать нечто подобного с другими девушками. Такое чувство, что их вообще не было. Что была и есть только она. И если раньше меня это настоятельно пугало, то сейчас я хочу умереть от желания утонуть в этих чувствах. Туго сглатываю, когда она так красиво выгибает спину. Всё время забываю о её пластике. Хотя тот шпагат в клубе при танце с каким-то придурком иногда проскальзывает в моей голове, напоминая как-нибудь применить его на себе. Дерьмо. Как только я вспомнил про того парня, в голове сразу же проскальзывает и второй, который будет с ней два месяца в неизвестном городе. Я не хочу её делить. Ни с Найлом, ни с этим докторишкой. Ни с кем. Только со мной она может так желанно гореть и невероятно соблазняюще стонать. Эгоистично? Плевать. Я правда готов сделать всё, чтобы доказать, что я не кидаюсь пустыми словами. Неистово вхожу до предела. Хочу быть весь в ней, хочу, чтобы она принимала меня полностью и даже больше. Хочу, чтобы только я имел право находиться в ней, и только я мог доводить её до оргазмов. POV Дженни Неожиданно мою ягодицу обжигает сильный шлепок ладонью. — Ауч! — коротко вскрикиваю, зажмуриваюсь и замираю на мгновение, но чёрт возьми, продолжаю испытывать волны удовольствия от его движений во мне. — Никогда больше не смей от меня ничего скрывать, — снова сильный шлепок, но уже с другой стороны, и я чувствую, как ягодица горит огнём, — ты меня услышала? — властности произносит. — Да, — бурчу в простынь. — Громче, — следует ещё один жгучий удар, заставляя меня прищуриться от противоположных эмоций. — Да! — он действительно не сдерживает силы, и такое извращенное наказание шлепать до боли и трахать до умопомрачения, заставляет теряться в собственных ощущениях. Контраст переполняет меня, и я отдаюсь этим чувствам, продолжая поддаваться навстречу бёдрами, подставляя попку для его услады. — Что же ты со мной делаешь, Джейн, — немного замедляет темп, поглаживая горящие ягодицы, а затем его рука перемещается между ними, и я, замерев, перестаю дышать. Гарри не сразу, но находит выступающий бугорок на моей промежности, и приступает его плавно массировать, заставляя мои ноги дрожать. С каждым толчком трусь пульсирующими сосками о постель, кусаю губы и всхлипываю от удовольствия. Он подстраивает темп ласки ладони и проникновения в истекающее влагалище под один ритм, и я замечаю, как начинает подступать предоргазменное состояние. — Кончи ещё раз для меня, — не сдерживающе рычит. Слава подушке, которая заглушает все мои крики и стоны, безудержно рвущиеся наружу. Резко сжимаюсь, позволяя мурашкам пробежаться по всему телу. — Умничка, — я продолжаю обессилено стоять на двух ногах, и чувствую, как Гарри начинает покрывать нежными поцелуями истерзанные ягодицы. Он, ухватившись за талию, переворачивает меня спиной к кровати и опускается рядом, — ты прекрасна, — целует уголок рта, — зря ты сказала, что не идеальна, — с трудом усмехаюсь, — по-моему, очень даже, — вижу его маленькие ямочки, к которым спонтанно тянусь, сладко целуя каждую. Он расслабленно смотрит на меня, поглаживая костяшками лицо. — Всё хорошо? Мне так нравится, что он всё время беспокоится обо мне. Возможно, со стороны это может звучать навязчиво, но нет. Он всегда задаёт подобные вопросы в нужный момент. — Да, — мягко улыбаюсь, — всё очень хорошо, Гарри.