Неделимые

Под яркие лучи заглянувшего в комнату солнца я провожу рукой по левой стороне и не обнаруживаю Джейн рядом. — Чёрт, — злобно рычу, ударяя рукой по подушке, — почему ты всегда уходишь, — закрываю глаза и зачёсываю волосы на голове. — Я никуда не ушла, — вздрагиваю от приятного голоса и поднимаюсь на локти, сонно смотря вперёд на стоящую напротив зеркала девушку. Через пару секунд она поворачивается и подходит ко мне, — доброе утро, — целует в висок, держа в руках кисточки и ещё пару женских штучек. — Доброе, — пытаюсь её потянуть на себя, но она не поддаётся, — ну, Джейн, — протяжно скулю, опустившись на подушку и не выпуская край её платья. — Уже поздно, так что я точно не буду валяться, — улыбается и, выдернув подол, снова отходит в сторону туалетного столика, — если хочешь меня поцеловать, то советую поскорее почистить зубы, пока я не накрасила губы. — Уф... Что не сделаешь ради тебя, — она издаёт смешок на мои охи и ахи, пока я встаю и монотонно двигаюсь в сторону ванны. Спустя десять минут умывания, я довольно быстро прихожу в тонус и, вытерев лицо и пару намокших свисающих прядей, вхожу в комнату, где Стоун, сексуально облокотившись локтями на высокую тумбочку, что-то печатает в телефоне. — А сколько времени? — подхожу сзади и провожу рукой по её бёдрам. — Уже много, не успеешь, — всё ещё не отрывается от экрана, позволяя моему паху подольше потереться об её задницу. — Точно? — Точно, — она встаёт, заблокировав и шумно опустив телефон на поверхность. — Уверена? — опускаю руки на её талию и технично подбрасываю стройное тело, позволяя ей сесть на тумбочку. — К сожалению, да, — запускает ручки за мою спину и плавно обводит торс ногами. — И почему ты меня не разбудила раньше? — не дождавшись ответа и не выдержав такой близости, опускаюсь к сладким губам и прилипаю, как банный лист. Не знаю, как описать подобное чувство, но каждый её поцелуй отзывается чарующей мелодией в моей груди. Я не представляю, как продержусь без неё два месяца. — Мне пора выходить, парни уже стоят внизу, — оставляет последние нежные касания. — Наверное, мне тоже нужно выйти и проводить подругу моих друзей, — усмехаюсь и позволяю ей спрыгнуть, поправляя платье. — Они тебе звонили, но я сбросила и поставила без звука, — берёт сумочку, убирая мобильник внутрь, — ты итак спал три часа, а впереди перелёт и концерт со смещением времени, так что на извинения не рассчитывай, — проводит по моему голому телу и выходит из комнаты, — мы будем стоять напротив лестницы, где огромная ваза, но тебе лучше позвонить и сделать вид, что ты этого не знаешь, — открывает дверь и выходит в коридор, не дав мне вставить и слова, — встретимся внизу, сладкий, — ловлю воздушный поцелуй и, когда дверь захлопывается, оставив меня в номере одного, улыбчиво вздыхаю и иду за одеждой.

***

POV Дженни — Всё, Пейн, отпусти меня уже! — он так крепко прилип, что такое ощущение, что он уснул на моём плече. — Не ворчи, — неохотно отстраняется и смотрит на Луи, — где носит Стайлса? — Он уже спускается, — Найл подходит ко мне со стаканчиком кофе, которое я заказала у него пять минут назад, — держи, только он очень горячий. Осторожно, — я забираю недо-завтрак и, делая аккуратный глоток, наблюдаю за подозрительной манерой поведения ребят. — Что происходит? — вскидываю брови, когда они перекатываются с ноги на ногу, сложив руки в карманы брюк, — что за одинаковые позы? — они не реагируют, но внимание переключает на себя подбегающий парень, элегантно взъерошивающий тёмные волосы. Он в курсе, что не снимается сейчас в замедленной рекламе самого дорого парфюма? — Доброе утро, парни, — они бурчат в ответ что-то невнятное, — Джейн, — кривит улыбкой, облизнув губы. — И тебе, — он легонько обнимает меня, а затем смотрит на стоящих в стойке солдат. — А вы чего? — хмурит брови, оказавшись в таком же как и я замешательстве, но потом Лиам изображает ему непонятый для меня жест, — эм... Сейчас? — все трое кивают и Гарри встаёт рядом с ними в линейку. — Что за фигня? — с лёгким отвращением говорю, — у вас первое сентября что ли? — Джейн, — спустя пару секунд начинает Найл, — мы бы хотели... — но не договаривает, — Пейн, давай ты. — Мы бы хотели тебе кое-что сказать, — в своём стиле тараторит Лиам, заставляя меня напрячься. — Ну? — не выдерживаю долгую паузу. — Лучше ты, Стайлс, — резко передаёт эстафету кудрявому, который выпучивает глаза. — А что я? Сам говори. — Я не буду! — шипяще выкрикивает. — Я тоже! — рычит Гарри. — Какого чёрта здесь происходит?! — Томлинсон! — одновременно заявляют, на что Луи вздрагивает. — Блять, да почему всегда я, — напряжённо вздыхает, — в общем, тут такое дело, — и снова нависает гробовая тишина. — Так, — строго произношу, — если вы не начнёте нормально разговаривать, я развернусь и уйду, понятно? Невозможно уже слу... — Мы берём перерыв на год-два, — резко вставляет Луи, — всё, дальше вы. — Не поняла, — морщусь и складываю руки у груди. — У нас заканчивается контракт, и мы решили пока его не продлевать, а устроить себе небольшой отпуск, — быстрый тембр Лиама заставляет несколько раз прокручивать фразы в голове для более точного усвоения. — То есть вы не едете в тур? — Нет, мы его заканчиваем и всё, — Хоран теребит лямки моего небольшого багажа, — до нового года мы выступаем и участвуем в некоторых съёмках, а с 2016... Ну, ты поняла. Они все так пялятся на меня, словно боятся, что я психану и начну кидать в них тупые предметы. — А что за накалённая обстановочка? — уравновешенно говорю, — мне кажется, вы давно хотели отдохнуть, разве нет? — Да, — хором отвечают. — Вы абсолютно заслужили этот перерыв, не вижу ничего плохого, — выдавливаю непринуждённую улыбку, хотя сама не совсем рада новости, потому что не хочу видеть их вместе только по праздникам. Но подумаю об этом позже, ведь это их жизни, их работа, так что моё субъективное мнение не должно отражаться на их ощущениях и представлениях дальней судьбы, — расслабьтесь, — подхожу к Найлу и похлопываю ручкой по плечу, — странную, конечно, вы обстановку выбрали. — Прости, — в один голос шепчут. — Всё хорошо, я рада, что вы сможете привести свои личные дела в порядок. Не только же на сцене жить, так? — Гарри хрипло кашляет, а Луи кивает, — когда вы сообщите... Миру или куда обычно? Прессе? — приглушённо смеюсь, всё ещё ловя пристальные пары глаз. А вот теперь я немного съёживаюсь в душе, мысленно представив, что таких моментов в коридорах, пьяных поездок в лифте и постоянных совместных игр Томмо на отельном полу я могу долго не увидеть. — Эм... В конце недели. — Подождите-ка, — качаю головой, собирая полученную информацию в кучу, — почему так быстро? Я представляла, что такие вопросы долго решаются. — А я говорил, что она всё равно спросит, — тихо шипит Найл парням, как будто меня здесь нет. — Тут такое дело, — начинает видимо самый смелый из парней, — мы не сразу тебе сказали, потому что не хо... — Не хотели расстраивать лишний раз и нагружать своими проблемами, — блондин забирает инициативу, но не на долго. — Ведь у тебя самой сейчас не сам... — включается Стайлс, по-доброму смотря на меня. — Что вы тут мне зубы заговариваете? — начинаю нервно топать ногой по плитке, а затем смотрю на часы, — черт, я уже опаздываю на самолёт, — забираю сумку с вещами у Найлера, — так когда вы узнали? — Около четырёх... Гхм... назад, — Томлинсон словно специально попёрхивается, но я не особо акцентирую на этом внимание, так как мысленно уже расплачиваясь с таксистом за проезд. — Воу, — начинаю чесать ключицу, ведь всегда это делаю, когда переживаю, — четыре недели, конечно, много, — отвлеченно смотрю в окно, пытаясь не наседать на них, — но ничего страшного, подумаешь, сейчас сказали, главное же, что вас это решение делает счастливыми? Ведь так? — немного ухожу в сторону выхода, предварительно заметив подъезжающее такси. — Не совсем, — ребята двигаются со мной в направлении улицы, — не совсем четыре недели, — бубнит Лиам, когда мы выходим за стеклянную дверь. — Подождите, пожалуйста! — кричу таксисту, вышедшему из жёлтого автомобиля, — по точнее и по быстрее. Остальное обсудим через неделю в Майами, — мило улыбаюсь каждому, рассчитывая, что это сгладит тугую атмосферу. — Четыре месяца, — исправляет предыдущую заминку Луи, — прости. — Что? Месяца? — очень громко пищу. — Мы хоте... — Вы совсем что ли? — Джейн, правда не бы... — Найл подходит ближе. — Не было подходящего момента? За четыре месяца?! — Как-то было не к сло... — Я прекрасно понимаю, что вы жуткие трудяги, которыми я безмерно горжусь, и что вы как никто другой заслужили перерыв, да ещё и такой долгий, — топаю назад к ждущей машине, не позволяя им подойти ближе, — но э... — Девушка, вы скоро? — поворачиваюсь на таксиста. — Минуту! — снова переключаюсь на парней, — но скрывать такое от меня целых четыре месяца и ссылаться на то, что не было нужного момента - ужасно некрасиво, — говорю сердитым низким голосом, — я думаю, что хоть немного, но заслужила от друзей более уважительного отношения, — открываю дверь такси, закинув сумку на заднее сиденье. — Мы хотели сказать вместе, — провинившимся голосом парирует ирландец. — И поэтому сказали мне на пару дней раньше, чем всем остальным? — облокачиваюсь на дверцу, — какая разница вместе или по отдельности?! Суть информации изменится? Вы и сейчас сваливаете всё друг на друга. Таким темпом кто-нибудь давно мог сообщить, — угрюмо произношу, потому то действительно не понимаю, чем заслужила такое отношение, — ты-то уж мог мне сказать, Хоран? От тебя я вообще не ожидала, — он слишком опечалено смотрит, но меня совершенно не волнует его взгляд, — уж у тебя как ни у кого было миллиард возможностей! А т... — злобно переключаюсь на Стайлса, и затем машу рукой, понимая, что сказав дальше, я только наведу непорядок, а он и так всё понял, — всё. Не хочу больше ничего слышать, — рывком сажусь в машину. — Джейн, под... — быстро захлопываю дверь. — В аэропорт, пожалуйста, — защёлкиваю замок, чтобы Лиам не открыл дверь, и, сведя руки на груди, переосмысливаю произошедшее, когда водитель моментально трогается с места. Нет, я всё понимаю, бывают разные случаи и заминки, когда действительно нет подходящей секунды или даже возможности, но мы столько раз вместе собирались. Это ведь даже не месяц, не два. Четыре! Кошмар. Они в свой юбилей и виду не подали, что скоро распадутся на разные части, что собрать их потом вместе без весомого повода будет сложно. Идиотизм. Кто так делает?! Это же не тайна века. Тем более, они сами сказали, что не скрывали это, а лишь не знали, как сказать, а значит, никакой причины утаивать до последнего момента я не вижу. Кроме тупой трусости, которая сделала только хуже. Как будто бы я за них не порадовалась! Да я первая, кто визжала бы от восторга, когда увидела бы, как они спокойно отсыпаются, а потом делают всё, чего попросит душа, позволяя своим несбыточным фантазиям бурлить в разных красках. И пусть это будет в разных домах и в разных городах, но зато я буду знать, что они наконец-то тратят время на себя, а не тратят своё здоровье и нервы. Чёрт. Ну как-так то. Ещё же эти клипы вчера... Я так прониклась дружной атмосферой, что она отзывается на моём отношении к их перерыву. Стайлс тоже хорош. Сидел и молча смотрел, как я наивно всё комментирую. Твою мать... До меня только что доходит, что Drag me down может быть последним клипом в ближайшем году. И это ведь так много... Не месяц, не три, даже, блин, не четыре. А целый год или два. Что ещё больше играет не в их пользу. Обидно, что я не заслужила узнать о такой новости раньше, чем публика. Они бы ещё после выхода интервью сказали... Или и вовсе позвонили бы и такие «Джейн, включи третий канал, у нас для тебя сюрприз». Не обращаю на бесконечно вибрирующий и мигающий телефон никакого внимания и продолжаю размышлять, стараясь мыслить рационально, хоть это и сложно. Но они сами понимают, что поступили подло. Вот только произошедшего не изменить.

***

После того, как я приземлилась в Лос-Анджелесе, я сразу же побежала на работу, отпахав две смены и закончив чуть ли не к восьми вечера. Ханна забежала ко мне на обед, принеся из моей любимой кофейни три сытных бутерброда с курицей и молочный смузи, и немного разгрузила недавно приключившимися историями и позволила отложить мои на предстоящую неделю в Майами. К девяти я захожу в квартиру, снимаю надоевшую одежду и накидываю долгожданный шёлковый халат. Включаю по телевизору никому ненужную музыкальную программу и залезаю в инстаграм, игнорируя сообщения от парней. Парочку я всё равно заметила в течение всего дня, но ничего сверхъестественного там нет, поэтому смысла отвечать на подобное я не вижу. Как на зло на MTV проигрываются концертные отрывки некоторых их песен, на которые раньше я практически никогда не натыкалась, а теперь посматриваю на экран и автоматически подпеваю Little white lies, так как она из немногих, чей текст я знаю наизусть. Пролайкав последние посты друзей, не оставляя некоторые без комментариев, я захожу к себе и выкладываю новую фотку со странной только что всплывшей подписью «(без)обидная ложь». *фото в примечании* Возможно мне было бы интересно узнать как они отыграли первый концерт после отведённого отпуска, но обойдутся. Я значит к ним со всей душой, а они не могут по-взрослому обсудить надвигающиеся глобальные изменения. Блокирую телефон и, грустно вздохнув, опускаюсь на подлокотник, смотря в потолок. Я всё равно не понимаю, что в этой информации такого, чтобы не рассказать мне хотя бы через некоторое недолгое, но обдуманное время. Неужели порог отеля — и есть тот самый подходящий момент? Бред. Они делились куда более важными вещами, и с какой-то стати решили, что именно эту информацию мне не стоит говорить. Хотя я считаю, что она довольно серьёзная и значительная, чтобы держать в секрете до победного. Услышав стуки в дверь, которые отвлекают меня от продолжения борьбы с собственными мыслями, я встаю, поправляюсь и размеренным шагом иду к выходу. Открыв дверь и облокотившись на неё, я радостно улыбаюсь и смотрю на Стейси, машущую мне бутылкой вина. — Даже не удивлена, — мягко произношу и позволяю ей пройти внутрь. — Конечно, — она скидывает белые кроссы и заходит в дом в своей голубой короткой пижаме, — твои чёрно-белые фотки, как символ вызова Бетмена в виде меня, — забавно хихикает и двигается на кухню, сразу же открывая ящик, где лежит штопор, а после ловко достаёт огромные стеклянные бокалы, из которых я пью только либо с ней, либо в одиночестве. — Когда приехала? — сажусь за стол, подогнув одну ногу. — Около двух часов назад, — разливает напиток и прокатывает фужер в мою сторону, расположившись напротив, — ещё не знаю повода, но готова выпить за прекрасных дам в этой комнате, — чокается со мной и отпивает. — Кое-кто поссорился с Фрэнком? — Кое-кто тоже с кем-то не поладил? Обе смеёмся, а потом громко невнятно выкрикиваем «чур не я». — Я быстрее, — подмигиваю и делаю ещё один глоток. — Ладно, — подпирает подбородок ладошкой и смотрит то на меня, то на картину, расположенную сзади, — начну первая. В отличие от всех моих знакомых мы с ней можем не видеться месяцами, но при этом без заминок и без стыда начинаем обсуждать абсолютно всё, в независимости от содержания диалога и морально-этических норм. — Мне поставили постельную сцену с Генри, а Фрэнки опять начал быковать по этому поводу. — С тем красавчиком Генри Кавиллом? — Ага. — А насколько постельная? — Настолько, что я ещё в таких не снималась, — невинно усмехается и залпом отпивает до дна, — двадцать шесть дублей, дорогая моя, я чуть не кончила. — Но уверена, что ты не подала виду, — игриво смотрю на неё, изучая реакцию. — Конечно, нет. Я же профессионал, — самодовольно хмыкает, — это в жизни я теку от сладких мальчиков, а как только слышу «камера, мотор», то ты сама знаешь продолжение. — Обожаю твою сверхбыструю форму переключения, — направляю бокал в её сторону, мысленно чокаясь, и продолжаю пить, — даже Ханна не настолько вживается в образ, хотя её взгляд на сцене у... — Убийственный, — хохочет, протягиваясь за шоколадкой, — из-за нескончаемых съёмок я опять не попаду на показ в субботу. — Думаю, смотреть на Генри куда интереснее, чем на длинноногих моделей. — С этим не поспоришь. — Даже завидую, что ты можешь спокойно целоваться с другими мужиками, когда сама в отношениях со школьной скамьи, — подруга протягивает мне молочную плитку. Несмотря на то, что она позволяет себе многие нелепые выходки в сторону других парней, такую преданную любовь к своему парню я ещё ни от кого не видела. — Только ревность Фрэнка от этого не уменьшается. — Так он же говорил, что не будет смотреть такие фильмы. — Ой. Он много что говорит. — А у вас всё нормально? — Смотря в каком плане. — Секс? — Я уже забыла, что это такое, — грустно покачивает головой, — а потом он спрашивает меня, чего это я агрессивная. Действительно, — недовольно разводит руками. — Мастурбация? — Оо, а здесь я вступила в твою команду, — она так резко меняется, что таланты её актёрского мастерства проявляются каждый миг, — теперь и я не кончаю от этого. — А я говорила, никогда не говори никогда, — странно посмеиваюсь и допиваю до дна, позволяя ей в очередной раз наполнить пустой бокал. — И как ты жила всё это время. Ужас. — Ты опять не разговорила с ним? — Как? Он постоянно в разъездах. Да и я не знаю, что сказать. — Мы же уже проходили через это, — напоминаю ей прошлогоднюю ситуацию. — Да, но всё равно тяжело. — Может вы оба устали? Вы даже соскучиться друг по другу не успеваете. — То, что глупых ссор и обид с каждым годом становится всё больше, это факт. Он реально меня иногда подбешивает, что хочется ударить со всей силы по его очаровательному личику. — Я бы предложила сгонять с нами в Майами, но у тебя съёмка. — Кстати, — мгновенно выпучивает глаза, — мне вчера с Крис предложили принять участие в благотворительной рекламе и провести пару мероприятий в Нью-Йорке, — играет своими густыми бровками, — так что ждите, мисс Стоун, в гости. — Вот это новость, — говорю с полным ртом сладкого. — Вот это восторг, — закатывает глаза, заставляя меня смеяться. — А куда уехал Фрэнк? — У них сцена в Мексике. — Семья будущего кинематографа Америки. — Неудовлетворённая семья, я бы добавила. — Может ты сама возьмёшь инициативу? У вас перебор с патриархатом. Когда он приезжает? — В воскресенье. — Он же у тебя романтик жуткий, сделай что-нибудь приятное. Во всех смыслах, Стейс, — замедляю тембр, — только не сразу оседай, а то он устанет после перелёта. И вообще лучше организуй всё в незнакомом и непривычном месте, он ведь такое любит. — Наверное, девушка после подобных знаний её парня должна напрячься, — издаёт глухую ухмылку. — Стоит, стоит, Купер. Фрэнк вообще-то парень что надо. Фрэнк безумно обаятельный парень, который каким-то образом может очаровать любую девушку. Так что Стейси действительно повезло урвать такой лакомый кусочек, как говорит Ханна. Богатый, умный, любящий, до потери памяти верный парень, который хоть и слишком доминирует, но зато компенсируют это постоянной заботой и вниманием. Настоящий нереальный герой любого женского романа, что если бы я не знала его лично, точно подумала бы, что он вымышленный. — Помнишь, как вначале Егор травил нас друг против друга, потому что нам нравились одни и те же парни? — обе хохочем. — Бессовестный, — облокачиваюсь на спину, сев более вальяжно, — он ведь реально перебарщивал, хотя знал, что ты с Фрэнком. — Удивительно, что мы обе выбираем себе светлоглазых шатенов, да? — подозрительно смотрит на меня, — мне, к сожалению или к счастью, довелось встречаться только с одним, но если пройтись по твоим, — она демонстрирует ладонь, начиная загибать пальцы, — там вообще кто-нибудь был не из обложки глянцевого журнала? — Губа не дура, — широко улыбаюсь, и мы задорно звеним бокалами. — Ага, — высверливает своими детскими глазками, — а кто-то действительно с настоящей обложки... — снова странный голос, — как дела у Стайлса? — Вот я как знала, что ты это скажешь, — чуть ли не выкрикиваю. — Теперь твоя очередь, — воодушевлённо говорит, смотря прямо в глаза, — и рассказывать свои сказки будешь в другом месте. Этот парень слишком часто покидает твой дом без рубашки. — Забываю, что моя соседка — шпион. — Давай уже, делись, какой мой кумир в постели. Хоть у кого-то есть секс, — фыркает и, хмурясь, медленно допивает вино. — Не такой он твой и кумир, — расслабленно произношу, — ты просто тащишься с его мордашки. — Вообще-то я люблю One Direction, — уверенно заявляет, — и будь моя воля... — пошло улыбается. Напомнила, блин. — Так, Стейси, ты обручена. — И это говорит человек, который флиртует со всем, что движется? — Только с теми, — показываю указательный пальчик, — кто свободен. Так что прекрати залипать на моего мужика. — Очень рада это слышать, — довольно улыбается, потерев ладошки, — и как всё идёт? — Я без понятия, что тебе сказать. — А почему ты выставила чб? — Это не совсем из-за него. Захотелось. Ещё пять лет назад мы договорились, что чёрно-белые снимки — некий негласный вызов подруги. Так что за всё время никто из нас никогда не пропускал такой момент. Она даже как-то прилетела в Нью-Джерси, когда я была там на конференции, поэтому можно считать это настоящей традицией. — Просто скажи, что ты соскучилась по мне, — тянет ко мне ручки, пытаясь обнять через стол, — и как там Гарри? Десяточку выжимает? — Не то слово, — облизываю губы, — удивительно, что он слишком чуткий, но при этом жесткий любовник. — Всё, как ты любишь, — мило посмеивается, — ему же двадцать четыре где-то? — Ты же любишь One Direction, должна знать, — цепляюще отвечаю. — Я музыку люблю и красивые личики, а для остального мне не зачем углубляться. — Двадцать один. — Сколько?! — Боже, не пятнадцать же. Что за реакция? — С каких пор ты встречаешься с парнями младше себя? — Мы ещё не встречаемся, но вроде, это не играет особой роли. — Ты же даже на свидания не ходила с такими, цитирую «они ещё не нагулялись, а я не собираюсь быть их надувной куклой по накоплению опыта», — я демонстративно цокаю, — сколько было самому младшему? Вроде тот парень из ресторана у отеля, да? — Мэттью? — Да. — Двадцать шесть. — Вот! — Ты чего так завелась? — Я просто в шоке. Ты меняешь принципы ради парня, с которым и не встречаешься. — Этот пункт не так важен. — Что, прости? — она трёт виски, — ты точно Дженни Стоун? Может ты пьяна? Сколько пальцев я показываю? — Стейси, что за бред, — начинаю смеяться, смотря на её два пальчика. — Ты же жесточайший педант. Ты до последнего предана даже самым наитупейшим правилам, а-ля «я не сажусь на седьмой ряд в кинотеатре, потому что семь несчастливое число». — Разве это не Гарри Стайлс, по которому ты пускаешь слюнки? — Но это я! Я и на сочные арбузы так реагирую, — она с одурением выпучивает глаза, — ёбушки-воробушки, ты что, влюбилась? — Что? Ты это поняла по какому-то возрасту? — пытаюсь не заржать, смотря на её поражённо-хмурое лицо. — Прям вот настолько хорош? — Ой, отвали, — расслабленно замахиваюсь рукой, так как легче забить на её несдержанные эмоции, и беру в руки телефон. — Что он такого сделал? — продолжает свой напор, — нет, что он в тебя втрескался, это не новость. Ещё на моменте с Шакирой всё было ясно, — я смотрю комменты под фоткой, попутно поднимая веки на Купер, — но, что ты. — Закончила? — по-детски улыбаюсь, — ты слишком наивна. Это просто возраст. — Ага. А потом «я просто хочу с ним жить», «я просто познакомила его с семьей», «я просто беременна». — Тебя чего так штырит-то? Может у меня поэтому и ничего не клеилось, потому что они все были скучными стариками. — У тебя не клеилось, потому что они все были мудаками. — Не буду спорить, хотя не совсем так. — Поклянись на мизинчике, что если ты признаешься себе, что втрескалась, то я узнаю первая. — Мы же выпили только бутылку, или ты до этого накидалась? — Стоун! Мизинчик! — она поднимает к моему лицу торчащий палец. — Господи, ладно, — недовольно фыркаю, — дитё малое, — касаюсь её мизинца и крепко сжимаю. — Супер! Фрэнк будет визжать от восторга! — Стейси, блин, — цокаю и закатываю глаза. — Хорошо, хорошо. Ещё рано, — подмигивает мне, — но вы умопомрачительно смотритесь вместе. Просто отвал всего. — Рада тебе угодить, — саркастично отвечаю и отвлекаюсь на экран, где вновь высвечивается вызубренный номер, — так вы сняли сцену-то? — убираю мигающий телефон на стол. — Сняли. — А Фрэнк откуда узнал? — На площадку пришёл, он в соседнем павильоне работал. — Уу, жесть. — Мда уж... Не самый лицеприятный момент, — высовывает язык, изображая отвращение, — трубку взять не хочешь? Весь вечер звонит же. — Не хочу, — чётко произношу. — А если подумать? — Купер, я тебя сейчас ударю. — Мне не привыкать, бери. — Неа. — Ты не можешь отказываться от такого парня. — С чего ты взяла, что это Стайлс? — В отличие от других вызовов, как только загорался этот номер, ты чесала шею. А так как звонил он раз сто, то у тебя вся надключичная область краснющая, — кивает в мою сторону. — Это от вина. — Бери давай, а я пока сделаю вид, что мне не интересно и схожу в туалет, — поправляет синюю пижамку и как неуклюжий утёнок встаёт из-за стола, — и веди себя мило, — тычет мне пальчиком и уходит. — Ага, конечно, — бурчу под нос и отвечаю на звонок. POV Гарри — Слушаю, — неожиданно раздаётся на другом конце провода. Я давно перестал надеяться, что она возьмёт трубку. Но всё равно продолжал набирать один и тот же номер каждую свободную минуту. Всё прошло ужасно плохо, как и можно было бы предположить. Однако хуже всего был её взгляд в мою сторону и упрекающая фраза «а ты...», которая весь день держит меня в напряжении. — Джейн, — завожу пятерню в волосы и останавливаю бесконечное накручивание кругов по номеру, — пожалуйста, не злись на меня. — Ладно, — без всякого интереса произносит. — Мне правда жаль. — Охотно верю. — Это была не только моя тайна. Я не мог. — Мог. — Ладно, мог. — И почему не стал? — Потому что не хотел тебя расстраивать. — Ты прекрасно знаешь, что меня бы это не расстроило. В чём причина? — Это не так важно. — Тогда я кладу трубку? — Что? Нет, — твёрдо произношу, — хорошо, — делаю голос более уверенным, — мне почему-то всё время казалось, что как только я скажу тебе, то наконец сам это приму, а я ещё не до конца осмыслил происходящее, — грустно выдыхаю и сажусь на большой подоконник с шикарным видом на горящие небоскрёбы Торонто, — а ещё мне казалось, что если мы распадёмся на такое длительное время, то как будто я больше тебя не увижу. А мириться с этим мне не хотелось. — Ну ты параноик, конечно, — немного несвязно произносит, — накручиваешь себя по пустякам. Мало тебе проблем в жизни? — Мне мало тебя в жизни, — тихо произношу, облокачиваясь на холодное окно, — я так хочу приехать, но не могу. — Я бы тебя не пустила. — Пустила бы. — Нет. — Да, — закрываю глаза, наслаждаясь её голосом, — малыш, я не хочу, чтобы этот инцидент как-то сказался на нас. — Не сказался. — Хорошо, — впервые за день расслабляюсь, — ты же знаешь, что безумно дорога каждому из нас и мы точно не хотели подобного. Просто дураки, что с нас взять, — слышу предполагаемую усмешку и улыбаюсь, — они все расстроены. Особенно Найл, — делаю длительную паузу, — позвони ему, — с трудом говорю, но стараюсь скрыть любым способом, — он весь концерт был без настроения. — Звонить не буду, но если он наберёт, возьму трубку. — Хорошо. У тебя всё в порядке? Как поработала? — мне действительно интересно узнать о её дне, несмотря на то, что я слишком устал. — Всё в порядке, но обсуждать я это не буду, потому что во-первых, поздно, во-вторых, ты не прощён. — Так и скажи, что я тебя отвлекаю, — ласково говорю без доли упрёка. — Немного. Но я всё ещё зла на тебя, так что пока, — забавно хихикает, поднимая моё настроение. — Тогда я завтра позвоню. — Думаешь, за одну ночь что-нибудь изменится? — Ага. Ты протрезвеешь и вспомнишь, какой я замечательный, — слышу лёгкое цоканье, — ладно, иди. — Благодарю за разрешение. — Не стоит. — Разве ты не должен подлизываться? Ты слишком самоуверен для того, кто так налажал. — Я подлижусь лично. Блять. Вот я всегда сначала сморожу какую-нибудь хрень и только потом догоняю до сказанного. — Мне стоит не думать об этом, да? — Если тебе приятно, то можешь думать. — Всё. А то мы так никогда не попрощаемся. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — смотрю на время, где мигает два часа утра, — тоже не засиживайся. — Ничего не обещаю. Пока. — До завтра, — отодвигаю динамик от уха, но она меня останавливает. — И Гарри. — Мм? — Пустила бы, — довольно улыбаюсь, и Джейн кладёт трубку.