— Ты болен?

       Вообще, Дин болел не часто. Раз в год мог поймать насморк или кашель, из-за издержек работы в сырых, явно не подходящих для укрепления иммунитета условиях. Естественно, всем везти постоянно не может, и редко получалось ненароком пригласить в свой организм на незапланированную вечеринку простуду и головные боли (забудем про похмелье, это уже стало привычным). Но вот только Кас ни разу не видел, как болеют люди. Это даже забавно, ведь он на своём веку повидал многое из того, о чём братья Винчестеры и мечтать не могли, а то и в худших кошмарах не видели, но при этом был абсолютно без понятия, как выглядит человек с ангиной или ветрянкой.        И вот, в один такой несчастливый и крайне неудачный день, Дин с подорванным после очередного проишествия иммунитетом, послав предостережения Сэмми и нравоучения Кастиэля к Аластору в задницу, в одиночку поперся против стайки вампиров. Ничего нового и необычного - в городке два убитых, три обращённых, и один зазнавшийся атаман, охочий до величия, мол, обращу всех один за другим и буду главным в городке. Обезглавить - и дело с концом, много чести их треплю слушать, думал старший Винчестер, поудобнее хватаясь за мачете. Вот только вампиры с планом охотника не были согласны от слова совсем, и вскоре ворчащему что-то на подобии «я ж говорил» Сэму вместе с нервно стреляющим по сторонам глазами ангелом пришлось Дина вытаскивать из этого склада изрядно продрогшим, а на дворе уже не лето, и даже не весна! Крайне неприятно оказаться на ледяном осеннем ветру в одной футболке, скажу я вам, ведь куртку мужчины зубастые твари сорвали с него и закинули хрен его знает, куда. — Ну и каким же образом ты, придурок, умудрился вообще встрять в мордобой в разваливающемся от сухости доме в центре леса?! — Причитал Сэм, выпутывая старшего брата из верёвок, а за его широкой спиной было слышно последние писки обращённых - Кас и вправду не церемонился со своим клинком, ведь несколько месяцев с Винчестерами под боком не могли пройти даром, тем более он ещё и обученный воин.       Проклявший осень всеми возможными способами Дин, скрипя зубами, тщетно попытался сдержаться от бившей его дрожи, когда по полу потянуло холодным ветром с улицы прямиком из распахнутой двери, но зуб на зуб у него не попадал, сколько бы усилий не прикладывалось. Мужчина тряхнул тяжелеющей с каждой минутой головой и оглушительно шмыгнул носом, выдавив из себя ухмылку: — Ну это же я, Сэмми, я просто не могу без неприятностей! Живой же, ну, — И все же, немного подумав, фыркнул, кинув ключи от своей драгоценной Импалы в руки младшего: — Ты можешь порулить, я добрый. И не делай такие глаза, я просто подустал. Тяжёлая охота, все дела... Сэм застыл в немом шоке.       Тут же послышалось обеспокоенное шебуршание, и Кастиэль, отряхивая замызганный кровью плащ, возник за плечом долговязого Винчестера-младшего, как ни в чем не бывало отталкивая высоченного охотника от пострадавшего: — Дин, ты в порядке? — О, я просто прекрасно, спасибо, что заметил, — Огрызнулся горе-охотник, разминая холодные затёкшие кисти после тугих пут верёвок, и двинулся к выходу в надежде как можно быстрее оказаться уже в ближайшем мотельчике, снятом им же давеча, чтобы провести ближайшие десять часов сначала в горячей ванной, потом в тёплой кровати под одеялом. Желательно, во сне. — Дин, ты трясёшься от холода, — Не унимался Ангел, стащив с себя пальто, накидывая на плечи старшему охотнику, от чего тот содрогнулся, но уцепился за предложенный атрибут - он ещё сохранял тепло чужого тела. — Позволь мне... — Кас поднимает два пальца, потянувшись к чужому лбу, но Дин, вскинувшись, магическим образом обретая сверхзвуковую скорость, опережает вышагивающего впереди Сэма, вплотную прижимаясь к лакированному боку своей ненаглядной Детки, и агрессивно клацает зубами: — Вот ещё! Все со мной пр-.. Прекрасно! И вообще, прекратите меня опекать, я не ребёночек вам, наседки... — Ну-у начинается, — Сэм, грозно насупившись, отрезает старшему брату пути отступления от чёрного авто, закидывая его на задний ряд под аккомпанемент потока нецензурной брани, и продолжает тираду: — Наша песня хороша - начинай сначала. Ты бледный, у тебя дрожат руки и ноги, ты шмыгаешь громче, чем тот оборотень, которого мы убили две недели назад, а ещё у тебя сопли начинают бежать! Ну что ж это такое, ради всего святого! — Ладно-ладно, понял я, что ты любишь быть Боссом, только давай быстрее, я сейчас помру, — Ворчит Дин, поднимая ладони в жесте капитуляции, и покорно устраивается на задних сидениях.       Кас, правда, место рядом с водителем занимать не спешит, взволнованно встрепенувшись от слов «я» и «помру». Он протискивается к Дину, запуская руки под собственное пальто на чужих плечах, но продрогший охотник вяло отбивается, все ещё отказываясь от волшебного Ангельского лечения и шмыгая громче, чем раскаты грома. Вот только Сэм (не говорите ему об этом - зазнается ещё), к несчастью, оказывается прав, ведь старший Винчестер по приезде в отель уже во всю температурил, подтирая сопли одной рукой и кутаясь в Кастиэлево пальто другой. — Дин, может я все же... — Ещё раз пытается воззвать к чужому здравому смыслу Кастиэль, складывая указательный и средний палец в привычном жесте, но вышеупомянутый Дин снова всплескивает свободной рукой, гундосо откликаясь: — Я сказал - нет! Нет, и точка, я в порядке! В... — Громкий шмыг — ...полном!       Сэм только головой качает, запихивая братца в номер, и надзирателем контролирует то, как горе-охотник натягивает на себя сухую футболку и штаны, а потом засовывает градусник пострадавшему в зубы, строго настрого запретив его выплевывать. Ретируется в свой прекрасный мир интернета младший же со словами: — Только посмей швырнуть в меня градусник - я не верну тебе ключи от твоей «Детки» до конца месяца. — Да ты охренел! Детка - это святое! — Рычат ему в ответ. Кастиэль, все ещё нервно метающий обеспокоенные взгляды на старшего Винчестера, подходит к старенькому дивану, на котором пострадавший развалился в полный рост, и, уже менее ласковым и мягким тоном, вновь испытывает судьбу в виде туполобости охотника: — Дин, я могу в буквальном смысле видеть, как вирус ползает по твоим клеткам, может ты все же дашь мне помочь?       Упрямый баран по имени Дин только перевернулся на другой бок, всучив в ангельские руки горячий градусник, показывающий 37,2°, и пробурчал, приняв сидячее положение перед кофейным столиком: — Нет. — Но почему?... — Непонимающе вздыхает небожитель, так и оставив руку на полпути. — Ты и так порядочно своей Благодати потратил, заканчивай с этим, — Выплёвывает зеленоглазый мужчина, с треском приложив ладонь к ни в чем не повинной столешнице, и встает, ретируясь на одну из двух кроватей. Все же, ему было непривычно уживаться с тем фактом, что Кас все ещё тут. Обычно после окончания охоты Ангел бесследно пропадал, улетая по своим «неотложным тайным господским» делам, но тут вдруг снизошёл до простых смертных и остался. Неловко.       И тут желудок охотника скручивает таким узлом, что Дин буквально подрывается на протестующе скрипящей от подобного к себе обращения старенькой кровати, пулей вылетая в маленькую тесную ванную. «Привет, унитаз», думает мужчина, пока его внутренности пытаются вылезти через его собственный рот. — Дин, дай же мне помочь! — Слышится у горемыки-Винчестера за спиной и он, отмахиваясь от крылатого в перерыве между рвотными позывами, прокашливается, задушено возражая: — Я ж сказал - нет, отстань уже! Черт подери, я так скоро с желудком распрощаюсь...       Когда Дин прекратил свои страстные поцелуи с унитазом и забрался на кровать, Кастиэль угрожающей статуей замер в противоположном углу, сверля заболевшего пронзительным взглядом синих глаз, подсвечивающихся изнутри ослепительно-голубой Благодатью. Можно буквально наблюдать, как внутри его головы вращаются шестеренки, взвешивая «за» и «против».       Наконец, решение принято; в пару огромных шагов пересекая комнату, Ангел стряхивает с себя пиджак и, под ошалелый взгляд Дина, начинает расстегивать пуговицы белой рубашки, попутно избавляясь от галстука. — Эй! Эй! Старик, ты чё это удумал, черт бы тебя побрал! Что за угрожающий моей жалкой жизни стриптиз?! — Совсем уже не по-мужски добавил к своему голосу пару октав Винчестер-старший, гундосо взывая к совести небесного Воина, уже заползающего к нему на кровать, и своего младшего брата заодно: — Кас! Кас! Остановись, нет, прекращай! Сэмми—! Сэм, сукин ты сын, помоги, он планирует убийство!... Сэм закатывает глаза и надевает наушники. Нет, это уже точно не его проблемы.       Кас, тем временем сбросив с себя рубашку, хмурится сильнее, и его плечи окутывает ослепительное голубое сияние, а глаза полностью затопляет светом Благодати. Вспышки за спиной Ангела приобретают форму огромных лохматых крыльев, которые, заполнив собой почти все свободное пространство, вскоре перестают светиться, и предстают перед ввергнутым в шок Дином во всей своей небесной красе: иссиня-чёрные, как смоль, перья переливаются в мягком тусклом освещении комнатки зеленоватым, бирюзовым и синим, подрагивая и шелестя. Небожитель же рокочет своим хрипловатым глубоким голосом, усиленным его Божественной энергией: — Я в состоянии помочь тебе и без траты своей Благодати, так дай же мне это сделать, упрямый мальчишка, и прекрати дергаться!       Дин шумно сглатывает, откровенно пялясь на прекрасные крылья, и судорожно кивает, прекрасно осознав, что спорить с этим не менее упрямым, чем он сам, Ангелом уже не получится. Поэтому мужчина только кривовато улыбается и гундосо бурчит: — Ага, отказаться я, видимо, уже не могу, так что только не задуши меня ненароком, ладно? Кастиэль, получив, наконец, согласие, облегчённо вздыхает, а на слова заболевшего только качает головой, устраиваясь на краю кровати, и накрывает завалившегося на бок Дина одним своим крылом, полностью скрыв под ним, второе же поджимает, облокачиваясь им об пол.       Старший Винчестер восхищенно выдыхает и завороженно улыбается, ведь крыло на ощупь оказывается мягче облака, тёплым и уютным. Перебирая одной рукой длинные чёрные перья, охотник ощущает, как, согревшись, его начинает клонить в сон, и бурчит, усмехнувшись: — Ах ты, обнимательный монстр. Ведь говорил, что не понимаешь, зачем люди обнимаются, а теперь сам лезешь. Как наседка с цыплёнком, право слово... Кастиэль не ответил, отвернувшись от мужчины, чтобы спрятать против собственной воли порозовевшее лицо. Ох уж этот Дин, влиял на Ангела необъяснимым образом!       Пострадавший только пригрелся под крылом, ощущая, как его дыхательные пути очищаются, а жжение во всем теле убывает вместе с температурой, возвращающейся в норму, как Кас поджимает крыло, поднимаясь с кровати, и его глаза, сверкающие до этого ослепительно-голубым, меркнут, возвращая назад свои пронзительно-синие, как ночное небо, радужки. Огромные чёрные крылья вспыхивают, пропадая, оставив на память парочку выпавших растрепанных перьев, и мужчина накидывает на плечи расстегнутую рубашку. Он принимает сидячее положение, ссутулившись, и у Дина в груди что-то подозрительно ёкает, когда хриплый, усталый голос Ангела долетает до его слуха: — Твоя простуда исцелена. Извини, что причинил тебе дискомфорт. Винчестер-старший часто моргает, озадаченно нахмурившись, и перед его мысленным взором некстати предстаёт грустно-спокойное выражение лица небожителя, будто он - умный, но маленький ребёнок, которому отказали в его простом желании. А пинать щенят на глазах у умного, но грустного ребёнка Дин абсолютно точно не хотел.       Он поднимается следом за своим пернатым чудо-доктором, собственнически обняв мужчину за плечи, опустив подбородок ему на плечо и прижимаясь щекой к чужой колючей щеке: — Знаешь, Кас, на самом деле... Мне все ещё холодновато.       Кастиэль приподнимает опущенные брови и смотрит на охотника недоверчиво, даже неверующе, но все же уголки его рта вздрагивают в едва заметной улыбке. Он медленно кивает, заползая на кровать, чтобы оказаться в кольце чужих сильных рук, и накрывает горе-больного тонким подобием одеяла. Даже слегка вздрагивает, когда к его щеке осторожно прижимаются сухие тёплые губы; всего на пару секунд, но этого Касу хватило с лихвой - он тут же зарделся, аки вареный рак, и спрятал лицо в изгибе чужой шеи, а Дин только самодовольно ухмыльнулся, пропуская пальцы через чёрные Ангельские волосы.       Все таки, болеть не так уж и плохо, если под боком есть крайне заботливый и любящий обниматься Ангел, решает старший Винчестер, уткнувшись в чёрную макушку своего Кастиэля.

***

Сэм, кисло поморщившись (он проиграл Бобби пятнадцать баксов), решает спать на диване.