Круговорот

POV Зейн Я никогда не верил в любовь. Я считал это общественной установкой, самовнушением для удобства и разнообразия жизни. Я был приверженцем того, что абсолютно любые эмоции мы сами внушаем себе, вне зависимости от того, есть ли какая-то почва для этих чувств. Всегда недоверчиво и с иронией смотрел на мелодрамы и слушал песни о любви. Как же комично, что это главная направленность нашей музыки. Рассказы людей о невзаимной любви или разбитом сердце, я слушал с раздражением, не понимая, для чего люди надумывают это. А сейчас… Могу ли я назвать любовью то чувство, которое сейчас не даёт мне спокойно жить? Думаю, нет. Было бы глупо употреблять такие серьезные формулировки через несколько недель после знакомства. Тогда что это? Симпатия? Привязанность? Влюбленность? И почему тогда мне так больно? Я не знаю. Не могу разобраться с собой и найти ответ. Она такая скрытная, она так мало рассказывала мне о себе. И, в принципе, мало говорила. Я плохо знаю её. Какие-то её слова или поступки выводят меня из себя. Я не чувствовал себя раскрепощённым и спокойным с ней. Так какая же это любовь? Если уж я никогда не верил в светлую киношную любовь, то в такую никогда не поверю тем более. Как же тогда я избавлюсь от этого, даже не имея возможности отдать себе отчёт, от чего конкретно я избавляюсь? Наверное, я увижу ее сегодня на вечеринке. Что ей сказать? И нужно ли мне вообще говорить что-то? Я не привык избегать проблем. Нужно расставить все точки сегодня. Расстаться навсегда, как бы не было тяжело… У меня не было никаких сомнений в этом, значит все правильно. Спустившись с утра на кухню, я увидел там Найла. Он сидел за столом и теребил в руках салфетку. — Доброе утро, — сказал я, открывая холодильник в поисках завтрака. Найл не отвечал мне. Я обернулся и увидел, что он даже не поднял голову. — Эй! — я пощелкал пальцами перед его лицом. — Ой, — удивленно произнёс он, поднимая на меня взгляд. — Прости, я тебя не заметил… — С тобой что? — Катя приходила, — смущенно пролепетал он. — Зачем? — спросил я, садясь рядом с ним на стул. — Хотела поговорить со мной. — Найл, расскажи мне, пожалуйста, что происходит. Это всё очень странно. Я устал от ощущения, что что-то происходит за моей спиной. Ты мой друг, и я хочу тебе доверять. Но это ситуация разъединила нас и глупо это отрицать. — Я понимаю… Я не хотел ничего скрывать! Я просто боялся лезть в это, потому что не хотел случайно испортить все. Но сейчас понимаю, что поступал неправильно… — он встал и начал нервно расхаживать по кухне. — Ты знаешь, что я приму любую правду. Это всегда лучше, чем жить в неведение. Я хорошо знаю тебя и уверен, что ты не сделал бы ничего во вред мне. — Я… мне кажется… я влюбился в неё, Зейн, — он смущенно потупил глаза. — Я понимаю, что она твоя девушка! По крайней мере, была. Понимаю, что это неправильно! И я пытался побороть это. Но не могу… — У вас что-то было? — сердце учащенно забилось. Я доверял Найлу, но все равно боялся задавать этот вопрос. — Конечно нет! — крикнул он, а я облегченно выдохнул. — Я никогда не поступил бы так с тобой. — Я знаю, друг, прости. Я должен был это спросить. Я не могу сказать, что удивлён. Только слепой не заметил бы твоих изменений. Да и её тяги к тебе, — я грустно улыбнулся. — В любом случае, дорога открыта! Между нами с ней все кончено, я не смогу её простить. Только вот нужно ли тебе это… — Я не был бы так уверен, что между вами все кончено… — Найл запнулся и замолчал. — Что ты имеешь ввиду? — удивился я. — Прости, я расскажу тебе завтра, если она не сделает это сама сегодня. Я… попросил её сегодня рассказать всё. — Она столько всего замалчивала, столько раз убегала от проблем, столько всего скрыла. Ты считаешь, что сегодня что-то в ней изменится? — я усмехнулся. — Я хочу верить ей хотя бы сейчас, — тихо, но уверено произнёс он. — Хорошо, — тяжело вздохнул я. — Сегодня все равно все выяснится. Станет легче, Найл, я уверен в этом. Нас прервал телефонный звонок. Звонила Света. — Да, — ответил я. — Привет! Ты как? — Ох… да в двух словах и не объяснить. — Тогда предлагаю встретиться! Я соскучилась, — обиженно сказала она, я улыбнулся. — Хорошо! Сможешь приехать к нам? Может быть и со Стэйси увидишься. — Отлично! Скоро буду, — она сбросила трубку. Света как светлое пятнышко во всей это грязи последних дней. Она действительно стала для меня очень хорошим другом. Найл и Луи уехали по каким-то делам, а на кухню вскоре спустились Гарри и Стэйси. — Доброе утро, — улыбнулся Гарри. — Есть что-нибудь на завтрак? Умираю с голоду, — расстроенно произнёс он, погладив себя по животу. — Ой, нет, я ещё не ел. Нужно приготовить что-нибудь. — Я этим займусь, — предложил Гарри и приступил к готовке. Стэйси села рядом со мной за стол. — Как ты? — спросил я. — Гарри хоть дал тебе поспать? Или всю ночь мучал тебя своим храпом? — Эй! — возмутился он. — Я не храплю! — Все хорошо, — рассмеялась Стэйси. — Храпит он так, что я удивилась, что дом все ещё в сохранности, — заговорческим шепотом поделилась она со мной. — Я все слышу, — обиженно сказал Стайлс. Я весело прыснул. Гарри всегда готовил лучше нас всех, но сегодня превзошёл сам себя! На плите красовалась паста под сливочным соусом с креветками и итальянскими травами. Пахло так, что текли слюнки! Я без иронии поведал ему, что у него кулинарный талант. Как только он начал раскладывать все по тарелкам, зашла Света. — Ты здесь! — обрадовалась Стэйси и обняла ее. — Привет, — улыбнулась Света. — Господи, чем у вас так пахнет? — с восторгом спросила она. — Привет, — улыбнулся Гарри. — Ты как раз к завтраку. Сливочная паста моего собственного исполнения! — Паста? На завтрак? — с насмешкой спросила она. — Так! Завтрак, — Гарри назидательно поднял вверх указательный палец, — самый важный приём пищи! «Завтракай, как король…», слышали пословицу? — Гарри! — в нетерпении прокричал я. — Накладывай уже, я умру с голоду прямо на твоих глазах. — Не позволю! — серьезно крикнул Гарри и продолжил все раскладывать. Мы приступили к поглощению сего шедевра. Как же я, оказывается, соскучился по стряпне Гарри. Хотя, даже в шутку назвать это стряпней не могу. Тарелки опустели очень быстро, и какое-то время мы просто молча сидели и, улыбаясь, переваривали поступившее в нас великолепие. — Как же тебе повезло, Стэйси, — сказала Света. Стэйси зарделась. — Да, Гарри, это невероятно вкусно! Спасибо, — повернувшись к Гарри, она чмокнула его в щеку. Тут настала очередь смущаться ему. Счастливо-смущенный Гарри — это что-то новенькое! Мы посидели, поболтали ещё около получаса. Потом Гарри и Стэйси решили поехать гулять, а мы со Светой остались дома. — Ну, как ты? — обеспокоено произнесла она. — Выглядишь, вроде, неплохо. — Ох, у меня столько всего в голове, что не могу выбраться из этой паутины. — Начни с чего-нибудь, а дальше мы разберёмся, вот увидишь. — Я не могу назвать это любовью… но и… — Стоп, — перебила она. — Смотри, давай предположим, просто представим, что это любовь. Не важно, как мы сейчас это назовём. Просто за что, в таком случае, ты её любишь? — серьезно спросила она. — Ну, — я замялся. — Она красивая и… — И? — Да не знаю я, — вздохнул я. — Готов ли ты принимать её любой? Изменились ли твои чувства, когда ты лучше узнал её? Согласен ли ты принимать её характер? — Нет. В этом то и дело! Я сам все понимаю. Я плохо её знал. Когда узнал получше — разочаровался. Принимать её я не готов. И простить не то, что не могу, а и не хочу. Как будто бы разумом меня ничего не держит, но все равно больно… — Ты понимаешь, что на месте Кати могла бы быть абсолютно любая девушка? Дело ведь не в ней. Ты сам зацепился за человека, которого даже не узнал толком. Придумал себе какие-то отношения и чувства. Конечно Катя не права в том, что поддерживала, утрировано говоря, твои надежды. Не отрицанием, по крайней мере. Но она такой вот человек. И ты не должен во всем обвинять ее. Её вина присутствует, но и твоя в неменьшей степени. Ты потерял не её, её у тебя и не было. Ты потерял свои собственный надежды, не основанные абсолютно ни на чем. Разве что на страхе одиночества. — Я не знаю, что сказать… — удивленно проговорил я. — Мне нужно обдумать твои слова, но… да блин, глупо отрицать, конечно же ты права. Но всегда ведь намного легче спихнуть всю вину на другого человека, а признать косяки за собой тяжеловато, — улыбнулся я. — Ещё когда все только начиналось, я чувствовал раздражение и непринятие каких-то её слов или поведенческих штук. Но отгонял от себя эти мысли. Как это глупо, — вздохнул я. — Ничего не глупо, — она снисходительно улыбнулась. — Тебе просто нужно понять, что у тебя есть ты, — она шутливо ткнула меня пальцем в грудь. — А если уж тебе и станет одиноко, то у тебя всегда есть ребята и я. Ты не один. — Спасибо тебе, — серьезно сказал я, обнимая её. — Я очень рад, что тебя встретил. — Я тоже, — она улыбнулась. — Время все лечит, Зейни, не забывай. — Я понимаю, — вздохнул я с каким-то облегчением. Было очень приятно выговориться кому-то. — А что насчёт тебя? — прищурился я. — Что? — не поняла Света. — Я тут разговаривал с Луи… — протянул я. — И что он говорил? — она смущенно улыбнулась. — Он от тебя в восторге, — ухмыльнулся я. — А что насчёт тебя? Сразу хочу сказать, что Луи замечательнейший человек. — Ой, пока рано куда-то заглядывать и делать выводы. Но мне с ним очень хорошо, спокойно и весело. Поэтому… посмотрим, — улыбнулась она. Мы проболтали так ещё около часа, как вдруг в дверь позвонили. Я пошёл открывать и увидел на пороге Катю.