Расколдуй меня

      Вечерело. По поляне, неподалёку от леса, бродил волк. Казалось бы, что в этом особенного, только вот волк совершенно отличался от обычного. Шерсть его была белой как снег, а глаза ярко-золотистые, а взгляд совсем как у человека, хотя, совсем недавно именно им он и был, да не простым человеком, а знаменитым ведьмаком, Геральтом из Ривии. Только вот на свою беду согласился он изловить и убить ведьму, что одну из небольших деревень волновала. Тогда ему казалось, что всё просто будет, ведь ему уже приходилось ведьм убивать, да всё не так вышло, как ему хотелось… Поначалу всё легко было, он быстро ведьму обнаружил и, сразившись с ней, смог её победить и смертельно ранить, только вот прежде чем умереть, успела та заклятие прошептать, и Геральт и понять ничего не успел, как вдруг голова его резко закружилась, перед глазами темно, как ночью безлунной стало, и рухнул он наземь как подкошенный.       А когда он в себя пришёл, уже в теле волка был. Неприятно это было и непривычно, но самое ужасное было то, что Геральт не знал, как теперь с себя заклятие ведьмы снять. Хорошо хоть, что он мыслить мог как человек, а то было бы ещё хуже, преврати ведьма его совсем в зверя, а так он хоть мог придумать, что ему дальше делать. Решил он в соседнее селение сходить, там колдунья его знакомая жила, наверняка та сможет его в этом обличье узнать и, быть может, подскажет, как свой истинный облик вернуть. До селения он добрался довольно быстро, только пришлось выждать время, чтобы народа на улице поменьше стало, а то увидят волка, ещё панику поднимут да зарубить захотят — уж лучше переждать.       Дождавшись нужного часа, отправился Геральт к хижине колдуньи. Изловчившись, смог он задними лапами в дверь постучать, и сразу же та открылась. Видно женщина как только его увидела, поняла, что волк он непростой, поскольку кивнула, приглашая его в хижину зайти. Колдунья и правда быстро узнала в волке Геральта, только вот зря он надеялся, что также легко окажется его расколдовать… По словам женщины, снять заклятие было можно только одним способом: если ведьмака поцелует тот, кто истинно его любит. Если бы он тогда мог, то точно бы зло выругался, а так пришлось лишь недовольно фыркать — вот где ему такого человека найти? Было бы легче, если бы это была Йеннифэр, но как оказалось, чародейка лишь пользовалась им, когда ей это нужно было, а так несерьёзно она к нему относилась — так что же это выходит, ему теперь всегда быть волком?       Хотя, оставалась ещё некоторая надежда. На того, с кем недавно расстаться пришлось, и, если честно, не думал Геральт, что они когда-либо ещё встретятся, но, кажется, без него не обойтись. Если уж и он помочь не сможет, или откажется, тогда уж Геральт и не знает, что делать. Но пока, пожалуй, он отчаиваться не будет, а всё же попробует след какой отыскать. Поблагодарив колдунью кивком, ведьмак покинул хижину, остановился на улице и принялся думать, где же нужный ему человек может быть? Куда мог пойти после их неприятного расставания? Хоть бы подсказка, какая появилась. Он обвёл улицы взглядом и вдруг заметил чуть справа здание харчевни. И конечно, надежды на это мало, но решил Геральт подойти поближе да попробовать там позаглядывать, а вдруг чего узнает. Приняв решение, он постоянно оглядываясь, отправился к харчевне.

***

      Лютик сидел в харчевне под названием «Пьяный гусь» и грустно вздыхал, вечер у барда выдался не особо удачный. Баллады, что он исполнял, были одна печальнее другой, и пьяному люду не нравились, им понимаешь ли весёлые песни подавай, а у Лютика как назло, не получалось их петь, даже весёлые песни у него звучали как печальные, самое то на похоронах их петь, а не в харчевнях. Да ещё, как назло, у его лютни одна из струн порвалась, и играть на ней теперь было нельзя, пока новую струну не приладишь, а у Лютика запасных не осталось. Да, крайне неудачный выдался вечер… Хорошо хоть, что на еду у него несколько медяков было, а вот ночевать, видимо, придётся где-нибудь на сеновале, но ничего, когда он с Геральтом путешествовал, ему и в более худших местах приходилось спать. Ох, опять он о ведьмаке вспоминает…       Дал ведь себе зарок о Геральте больше не вспоминать, и вот уже столько раз его нарушил… А он ведь так сильно его обидел, так грубо прогнал, наговорив ему столько гадких слов, так сильно барда обидев, а ведь он сильно ведьмака любил… Лютик сам не понял, как в него влюбиться успел… Быть может, это произошло ещё в самую первую их встречу, ведь сразу как он Геральта увидел, тот его привлёк, а уж когда они вместе путешествовали, то чувство барда к ведьмаку лишь крепче становилось, несмотря на то, что тот постоянно ему грубил и шпынял. Да он к лошади своей гораздо лучше относился, чем к нему, и спрашивается, во что тут было можно влюбиться, а Лютик любил… И ревновал его люто к чародейке Йеннифэр, так сильно ревновал, что порой убить её хотелось — вот что Геральт в ней нашёл, она ведь ещё та стерва, Лютик гораздо её лучше.       А когда Геральт и Йеннифэр расходились, искреннее бард рад был, только вот как оказалось, и им скоро расставание предстояло, да ещё какое неприятное… Как вспомнишь, что ему тогда Геральт наговорил, так больно становится… А ведь бард всячески старался ему угодить, сочинял о нём такие красивые баллады, смывал с него кровь всяческой твари тёмной, а он вон с ним как несправедливо… Так сильно его обидел… Но, несмотря на обиду, Лютик по Геральту скучал и понимал, что появись сейчас ведьмак и помани его за собой, он бы хоть и надул обиженно губы для вида, но за ним бы пошёл, поскольку не хватало ему его компании и их совместных приключений. Да глядишь, и чувства бы немного поутихли, а то стоило подумать, что Геральт мог себе девицу какую найти, как так неприятно становилось…       Подобные мысли совсем барда расстроили, аппетит резко от грусти пропал, и решил он, что лучше будет пойти место для ночлега поискать, а назавтра в соседнюю деревню отправиться, глядишь, найдёт так дело какое, главное пораньше в путь отправиться, чтобы до вечера успеть, поскольку путь Лютику предстоял через лес, и лучше бы его пересечь, пока не стемнело. Конечно, будь с ним рядом ведьмак, бояться бы было нечего, разбойников или нечисть мелкую тот бы всегда победил, но поскольку бард в одиночестве путешествовал, и защищать себя особо не умел, лучше всё же добраться до деревни пораньше — так что пора отправляться спать. Допив принесённое ему ранее вино, Лютик собрал свои скромные пожитки в виде сломанной лютни и дорожной сумы и покинул харчевню.       Теперь ему надобно найти какой-нибудь сарай или сеновал, чтобы там переночевать, кажется, как раз недалеко он что-то похожее видел. Но только Лютик сворачивает к нужной тропке, как мерещится ему, что чуть правее как будто тень какая-то мелькает, но, посмотрев в ту сторону, он ничего не замечает, пригрезилось, наверное… Бард продолжает путь, и снова ему кажется, что что-то в стороне мелькнуло, какое-то белое пятно, такое ощущение, будто тайно за ним кто-то следует… Становится Лютику страшно, кто знает, вдруг какая тёмная тварь в деревне может появиться — вот сейчас как сцапает его и утащит в своё логово, и поминай как звали. Как назло, у него с собой только небольшой кинжал, им особо себя не защитишь, но всё же бард осторожно протягивает руку к бедру, где он закреплён и, аккуратно достав его, сжимает кинжал в руке — так просто он себя съесть не даст.       Лютик решил попробовать застать возможного врага врасплох, резко развернувшись и выставляя кинжал вперёд и первое, что он увидел — это стоящий сзади него волк и, хотя барду не очень часто приходилось наблюдать этих хищников, он точно мог сказать, что такого животного ему видеть ещё не приходилось. Шерсть у волка была белой как снег, и сам по себе он был больше обычного хищника, но что было самым удивительным — волк не был настроен враждебно. Он просто сидел неподалёку, рассматривая барда своими ярко-жёлтыми глазами, и почему-то они показались Лютику такими знакомыми… Волк чуть повернул голову, и барду показалось, что на его шее что-то блеснуло, как будто на ней надет медальон, который, как показалось Лютику, он где-то видел. Немного осмелев, бард сделал шаг в сторону волка и, заметив, что тот по-прежнему угрозы не представляет, осмелился подойти ещё ближе, одновременно заговаривая с животным. — Ох, надеюсь, что я не совершаю глупость, и ты мне вреда не причинишь… Просто мне нужно кое-что у тебя посмотреть, если ты не против…       Волк вроде бы не возражал, лишь фыркнул, и Лютик совсем осмелел, подходя максимально близко к хищнику и слегка склонившись к нему, чтобы получше рассмотреть медальон. Да, тот самый, но откуда он у него… — Как интересно… Это ведь медальон Геральта… Откуда он у тебя? Он ведь с ним никогда не расставался… Неужели с ведьмаком что случилось?       Казалось, бард разговаривал сам с собой, но волк как будто его понял, поскольку снова фыркнул и даже, кажется, глаза закатил недовольно — такой знакомый Лютику жест. Но неужели… Да быть такого просто не может! — Геральт, это что, ты? — недоверчиво спросил Лютик.       Волк фыркнул, видимо выражая недовольство тем, что он так долго думал, но кивнул. Да, такого бард точно не ожидал… Сразу было понятно, что здесь замешано тёмное колдовство, поскольку, как ему приходилось слышать, только владеющие тёмными знаниями колдуны умеют превращать людей в животных. И наверняка Геральт нашёл его, чтобы попросить Лютика о помощи, только чем он ему помочь может, он ведь бард, а не колдун какой. Что же он к своей драгоценной Йеннифэр не пошёл? И тут Лютика такая злость вдруг взяла, обида в груди зашевелилась и он, со злостью в голосе заговорил: — Да, интересно… А чего же ты ко мне пришёл? Недавно только такие гадости мне говорил, слова обидные, прогнал меня, а как только тебе помощь понадобилась, так прибежал ко мне? А зачем, я ведь не колдун какой-нибудь, чтобы облик твой истинный вернуть, это тебе к твоей драгоценной чародейке Йеннифэр нужно. Так что, прощай, Геральт, наши пути расходятся.       Было заметно, что ведьмак это услышать не ожидал — выражение волчьей морды стало очень удивлённым, и пока Геральт не успел в себя прийти, Лютик, гордо подняв голову, от него отвернулся и пошёл по направлению к сеновалу. Он ожидал, что волк попробует его догнать, но видимо у Геральта взыграла гордость, поскольку делать этого он не стал, и барда это лишь сильнее убедило, что он поступил правильно и сказал всё верно. Только что-то внутри неприятно сжалось, так вернуться захотелось, а вдруг он смог бы как-то ведьмаку помочь, но Лютик постарался это чувство прогнать, нужно иметь гордость. И вообще, ему нужно о месте для ночлега думать, кстати, вон подходящий сарай. Лютику везёт, поскольку тот оказался открытым, и внутри он нашёл несколько тюков с сеном, самое место, чтобы провести ночь. Он достал из походной сумы одеяло, лёг на сено и, накрывшись, закрыл глаза. Правда сон, как назло, не шёл, и сколько бы бард не ворочался с бока на бок, заснуть у него так и не получалось.

***

      Лютик проснулся от настойчивых солнечных лучей, которые светили ему в глаза. Недовольно поморщившись, бард открыл глаза и выругался, поскольку на улице уже был день, а это значило, что его планы добраться до соседней деревни до вечера под угрозой — это же надо было так долго проспать. А всё из-за того, что полночи бард уснуть не мог из-за мыслей о Геральте, будь он неладен! Заснуть получилось только ближе к утру, и именно из-за этого он проспал урочный час, и теперь, если он хотел добраться до деревни до ночи, нужно было поторопиться. Лютик быстро собрался и, завтракая на ходу успевшими зачерстветь булочками, чуть ли не бегом припустил по тропе, ведущей к лесу. Ох, сколько он времени потерял! Но ничего, быть может, если он поторопится, то ещё успеет добраться до вечера.

***

      Увы, надежды барда не оправдываются. Несмотря на то, что он старался идти как можно быстрее и на привал остановился всего минут на пять, добраться до деревни до вечера он не успевал. Постепенно начинали сгущаться сумерки, и, благодаря им, казавшийся раньше спокойным и мирным местом лес стал мрачным и недружелюбным. Лютику постоянно мерещились какие-то тени, странные звуки, и периодически казалось, что в кустах что-то светится, отчего становилось совсем жутко. Кто знает, какие твари могут выйти на охоту с приходом темноты? Ох, как же он сейчас жалел, что не переждал до следующего утра ещё в той деревне, ведь понимал же, что не успеет добраться куда надобно до ночи, но всё равно пошёл. А теперь неизвестно, сможет ли он вообще до этой деревни добраться…       Подобные мысли Лютика нисколько не успокаивают, да ещё чуть правее что-то хрустит, будто кто на ветку наступил. Лютик бросает в ту сторону испуганный взгляд, замечая в кустах алый блеск, как будто глаза светятся. Бард ускоряет шаг, стараясь уйти как можно дальше, и поначалу ему кажется, что ему удалось оторваться от тайного преследователя, как вдруг до него доносится шипение, и на дорогу перед ним выпрыгивает большой паук. Таких ему ещё видывать не приходилось: перед бардом стояло существо раза в два больше его, круглое чёрное тело, восемь ног, на голове твари было восемь светящихся алым глаз, а из раскрытой пасти выглядывали острые клыки, с которых на землю капала зелёная, наверняка ядовитая слизь. Да такой гадкой твари ничего не стоит взять его да за один присест проглотить, и пятнышка от барда не останется. Лютик уж был готов в обморок от охватившего его ужаса упасть, как вдруг перед ним что-то белое выскочило, резко оттолкнув, и напало на паука.       Бард, поскользнувшись, упал на траву и, кажется, на пару минут сознание потерял, поскольку перед глазами резко потемнело, и начало битвы он пропустил. Когда же он, наконец, пришёл в себя, то первое, что он увидел — это то, как паук, размахивая оставшимися шестью конечностями, пытался ранить ими белого волка, который ловко от его атак уворачивался, в свою очередь нападая на тварь и, стоит признать, довольно успешно. На теле паука было несколько довольно серьёзных ран, из которых обильно сочилась зелёная слизь, но, несмотря на это, тот не сдавался, продолжая атаковать волка, но, кажется, с каждой минутой делая это всё более слабо. Понимая, что соперник слабеет, волк решил этим воспользоваться, резко на него запрыгивая и кусая тварь за шею. Паук принялся отчаянно мотать головой и телом, пытаясь сбросить Геральта, но тот лишь крепче цеплялся зубами за тёмную кожу, всё глубже вгрызаясь в шею паука.       Заканчивается их битва тем, что паук, громко зашипев, падает, начиная биться в агонии, из раны на шее вытекает много зелёной слизи, и, судя по ухмылке на морде волка — это означает его победу. Но только он собирался спрыгнуть с тела твари, как тот вдруг резко поднимает вверх одну их ног, толкая ей Геральта. Жалобно заскулив, тот отлетает к деревьям, ударяясь об одно из них головой и телом, и помимо этого Лютик замечает на белой шерсти кровь. Неизвестно откуда у Лютика берутся силы, но он буквально подскакивает с земли, кидаясь к Геральту. И сейчас ему совершенно всё равно, что паук ещё не совсем мёртв и может навредить и ему, главное, поскорее узнать, что с ведьмаком.       Когда он нашёл Геральта, тот лежал, не шевелясь, и бард испугался, что он мёртв, но когда он подполз поближе, он увидел, что грудь волка вздымается от дыхания, жив! На боку Лютик замечает довольно глубокую рану, из которой сочится кровь, и понимает, что нужно как-то её обработать, но здесь делать это не особо безопасно, поскольку вполне возможно, что раны паука не так уж и опасны, как кажется, и нужно перетащить Геральта в другое место, но прежде закрыть чем-то его рану. У Лютика с собой только одна рубаха, которую он берёг для выступления у богатых господ, однако сейчас ему всё равно, что новую он навряд ли когда-нибудь сможет купить, и он разрывает её на части, стараясь как можно лучше наложить ткань на рану, пытаясь хоть как-то приостановить кровь.       Вроде бы у него это выходит, теперь нужно как-то изловчиться и перетащить Геральта в более безопасное место. Конечно, ночной лес таковым не назовёшь, но до деревни он дотащить его точно не сможет, а значит, придётся искать какую-нибудь поляну, желательно подходящую для того, чтобы развести костёр, поскольку чтобы хорошо обработать рану Геральта желательно это делать при свете. Но для начала всё же нужно найти подходящее место. Благо, что он вскоре до него добирается — небольшая поляна в окружении кустов кажется барду местом подходящим, и он, поудобнее перехватывая волка, принимается его туда тащить. Задачей это оказывается непростой, поскольку тот довольно тяжелый, и Лютик несколько раз падает, но упорно поднимается, продолжая тащить бессознательного Геральта за собой.       Пока Лютик дотащил ведьмака до нужной поляны, с него десять потов сошло, а когда он осторожно уложил волка на траву, ему снова пришлось побегать, чтобы собрать хвороста для костра. Ещё некоторое время бард потратил на то, чтобы развести огонь, и вот когда наконец пламя костерка разгорелось, он, подвинув Геральта чуть к свету поближе, принялся осматривать рану. Та оказывается глубокой, но если её правильно обработать, то должна скоро зажить, к тому же, у ведьмаков быстрая регенерация — так что для Геральта наверняка рана и неопасная, хотя, на всякий случай Лютик решает помазать её мазью из лекарственных трав.       Он аккуратно накладывает поверх ранения мазь, прикрывая место тканью рубашки, чтобы в него не попала грязь, и устало откидывается на траву рядом с волком. Так хочется хоть немного поспать, но нельзя, нужно караулить, чтобы на них никто не напал и костёр поддерживать, но как же хочется просто свернуться на траве клубочком и подремать! Вечер выдался настолько трудным эмоционально и физически, что бард устал, но поддаваться усталости нельзя, и чтобы хоть немного отвлечь себя от сна, он ложится на бок, рассматривая волка. Сейчас Геральт дышит спокойнее, чем раньше, наверное, мазь поубавила боль и ему стало полегче, к утру должен очнуться. Сейчас бард понимает, что его обида на ведьмака как будто ушла, ведь получается, что он всё это время шёл за ним, а когда ему угрожала опасность, смело бросился на паука, защищая Лютика, если бы не он, тот монстр давно бы его сожрал…       Лютика передергивает, стоит это только представить, и он поспешно прогоняет эту сцену из головы, отвлекаясь на Геральта. Стоит признать, что даже в обличии волка тот красив, и бард, сам того не замечая, протягивает к нему ладонь, касаясь белой шерсти. На ощупь та немного грубовата, но касаться и гладить приятно, конечно, будь Геральт в сознании он бы точно ему себя трогать не позволил и наверняка бы ударил, но хоть сейчас он может ненадолго к нему прикоснуться. Он проводит пальцами по шерсти, касаясь шеи и поднимаясь к морде, мягко поглаживая пальцами скулы, и тут на Лютика, видимо, наваждение какое-то находит, поскольку он чуть склоняется к Геральту, нежно коснувшись губами носа. Стоило ему это сделать, как вокруг Геральта сияние серебристое появилось, всего его окутало как туманом, так что и не разглядеть ведьмака было. Но не успел Лютик никак отреагировать, как то вдруг пропало резко, и удивлённый бард увидел, что вместо волка на траве лежит Геральт. Что Лютика смутило, так это то, что ведьмак был обнажён, и с чего вдруг, ведь так много раз он его голым видел, когда помогал ему в купели, а тут вдруг щёки раскраснелись, как у невинной девицы. А тем временем, Геральт в себя приходить начал, поморщился недовольно и глаза открыл. Осмотрелся вокруг, на себя взгляд бросил, а потом и на смущённого барда. — Ну наконец-то облик мой истинный вернулся… Так значит оправдались мои догадки… Люб я тебе истинно…       И тут Лютик чуть было снова сознание не потерял, откуда Геральт о его любви к нему узнал? И так вдруг захотелось куда-нибудь далеко-далеко убежать и спрятаться, ведь наверняка ведьмак его убивать будет. Тот видимо о его желаниях догадался, поскольку заговорил. — А что это ты вдруг так резко замолчал? Я уж ожидал, что ты меня сейчас вопросами завалишь, ты ведь болтун ещё тот, а ты молчишь. Неужели язык проглотил? — Нет, не проглотил, — покачал головой Лютик. — Просто не понимаю я… — А чего здесь не понимать, — немного раздражённо ответил Геральт. — Боролся я с колдуньей, поборол её, но успела она, погибая, наложить на меня заклятие, что меня в волка превратило. И снять его можно было только поцелуем того, кто истинно меня любит. Вот и я отправился тебя искать и, как оказалось, не прогадал… — Но почему именно меня? Почему не к Йеннифэр? — Потому, что наши с ней пути окончательно разошлись! Да и не любила она меня никогда истинно… А вот твои взгляды я на себе всегда замечал… Только вот признавать не хотел, что они могут о любви ко мне говорить… — А когда тебе моя любовь понадобилась, ты ко мне прибежал, — понимающе кивнул бард. — Ты вынужден был это сделать, чтобы облик свой истинный вернуть, только для этого ты меня и искал. А так, спорю, ты бы убил меня, узнав о моей любви.       Лютик опускает голову, грустно вздохнув, и когда он заговаривает, в его голосе слышится обида. — Ну что ж, раз уж я тебя освободил, миссию, для которой ты меня искал, исполнил, думаю, я могу дальше свой путь продолжить. Тебе ведь моя любовь только для освобождения от проклятий нужна…       Но не успел Лютик и шагу ступить, как Геральт резко к нему подскочил, сбивая барда с ног и тот упал на траву, а ведьмак навалился сверху. Стоит признать, это весьма смущает, поскольку Геральт обнажён, и, несмотря на то, что Лютик в своих фантазиях часто желал этого, сейчас он как-то теряется и не знает куда смотреть и как реагировать. Но того, что в следующую секунду делает, ведьмак он уж точно не ожидал. Геральт вдруг резко прижал его к себе и поцеловал, да ещё как… Раньше много приходилось барду с девами целоваться, но не с одной из них не было так… Чтобы голова сладко кружилась, и чтобы настолько хорошо было, что стон удовольствия не сдержать… Но не успевает он как следует поцелуем насладиться, как Геральт от него отрывается и, усмехнувшись, говорит: — А оказывается, с парнями целоваться не хуже, чем с девами… — А ты что думал… Только вот для чего ты это сделал? — Хотел проверить каково это — тебя целовать, — ответил Геральт. — Не противно, понравилось мне даже. И я тут всё взвесил и подумал… Быть может, снова вместе путешествовать будем?       От такого предложения Геральта всё внутри барда от радости затрепетало, но он постарался своей радости не показывать и сказал: — Быть может, я бы и согласился, да только помнится давеча ты меня обидел сильно — так что не знаю, что теперь и ответить… — А если я хорошенько тебя уговорю и прощения старательно попрошу? — хитро усмехнулся ведьмак. — Ну, попробуй, — улыбнулся Лютик.       И Геральт попробовал. Всю ночь барда так страстно уговаривал, что наверняка на весь лес его стоны было слышно, но зато своего добился, и на следующий день они покидали этот лес вместе.