Тихий омут

      Она несколько раз видела его в церкви на службе, в школе он играл в хоккей на траве. Энди младше на год, и они не были знакомы лично, но его пропажа почему-то заставила сердце тревожно екнуть. С фотографии на нее смотрел улыбчивый темноволосый мальчик, который гордо выпятил вперед медаль за победу в региональном чемпионате. Он был счастлив. Наверное, родители безумно переживают. Миллер глубоко вздохнула и чуть скосила взгляд на отражение, в стекле. За ее спиной стоял хозяин цирка, и она была полностью уверена, что он улыбается, хотя и скрывал это под маской. Поспешно обернувшись, она обнаружила оживленную улицу и снующих туда-сюда по своим выходным делам прохожих. Но Человека не было. Снова посмотрев в отражение, Энн увидела только себя в голубом свободном платье в маленький цветочек и с забранными в хвост волосами. Сославшись на недосып, она вошла в супермаркет и принялась за покупки.       Бездумно швыряя в корзину все по списку, Миллер бродила между стеллажей, растворяясь в звуках заедающих колес тележек и монотонной какофонии людской заботы. Мыслями она снова возвращалась к вчерашнему вечеру, цепляясь за оскорбительное уточнение, что в ней нет особенности, по словам хозяина цирка.       — Пф… В вас нет пороков… Изюминки… — бурчала, передразнивая Человека, Энн. — Я не кекс, чтобы быть с топпингом. — эти воспоминания вызывали в ней бурю эмоций. Злости. Детской обиды.       Она вдруг остановилась у стенда с бижутерией, чтобы «продать» глаза на ненужные ей безделушки. Яркие бусины на цепочках, которые свисали с аккуратных маленьких гвоздиков. Сережки были немного вычурными, слишком блестящими, но почему-то оторвать взгляд от них было невозможно и, словно повинуясь внутреннему инстинкту, Миллер сняла их с картонной бирки и положила в карман.       Стоя как вкопанная от осознания, что только что сейчас сделала, девушка похлопала собственный карман в платье, чтобы убедиться в реальности совершенного. Мысли роились в голове как потревоженный улей, упрямо отказываясь складываться в определенную форму. Ей хотелось выкинуть их и убежать как можно скорее из магазина, в надежде, что никто не заметил этого аморального поступка, но гнусный бархатный голос вторил: «Я же говорил, что ты стерильна…». И упрямая уверенность, как подзатыльник от учителя, заставила сделать первый шаг, толкнув вперед тележку с уже собранными продуктами в сторону касс. Вытянутая в струнку, она только глазами проходилась по проходящим мимо нее покупателям, вглядываясь в их мимику, пытаясь прочитать их мысли. Старушка из антикварного магазина — Миссис Хилл, кажется, — вперила тяжелый взгляд в нее. Она внимательно прищурившись пыталась что-то разглядеть в ней.       «Она видела!» — пронеслась паника в голове у Энн. Девушка хотела тут же извиниться перед ней, бросить украденную безделушку в старушку и умчаться, но из всех задуманных действий, она только ускорила шаг к выходу. Услышав шаркающие шаги за спиной, Миллер оглянулась и облегченно выдохнула, обнаружив как Миссис Хилл довольно улыбается, отыскав заветный мешок кошачьего корма по акции.       Вытащив наконец-то из корзины продукты на товарную ленту, Энн уже стала отмахиваться от навязчивых мыслей, уверяя саму себя, что все прошло гладко.       — Хэй, Энни, как Маргарет? — учтиво улыбнулась тучная кассирша средних лет в пестрой рубашке. Ее большие близко посаженные глаза, как у селедки в рыбном отделе, пробежались по продуктам, а тонкие губы со стершейся малиновой помадой растянулись в учтивой улыбке.       — Нормально, — отмахнулась Миллер, и посмотрела сквозь прозрачные двери на улицу, где сейчас хотела больше всего оказаться.       Быстро пропикав продукты штрихридером, женщина посмотрела на девушку, на которой лица не было:       — Ты в порядке? Выглядишь неважно.       — Угу, — просчитывая сколько шагов отделяет ее от заветной свободы, бросила Энн.       — Ладно, — хмыкнула кассирша и посмотрела на табло кассового аппарата, — С тебя пока двенадцать пятьдесят. Ты ничего не забыла?       У Миллер сердце пропустило удар. Холодный пот готов был заструиться по спине водопадом. Короткие волоски на шее встали дыбом, а воздух словно застрял в легких. Неосознанно рука потянулась к маленькому кармашку на платье.       — Купон на скидку выходного дня, — улыбнулась женщина, обеспокоенно шаря по напуганной девушке глазами.       Словно сняв с себя груз размером в миллионы тонн, Энн готова была упасть в обморок. Но на последней секунде ее резко прорвал истерический смех. Дрожащей рукой она потянулась к кошельку, чтобы достать купюры и заветные купоны.       — Хи-хи-Ик! Д-а-а! Купоны… Точно, — глаза медленно наполнялись слезами, нос неожиданно заложило, а диафрагму сдавил спазм, заставляя болезненно икать и ловить воздух ртом, чтобы немного облегчить дискомфорт. Женщина обеспокоенно встала, желая погладить девушку по плечу, чтобы та успокоилась, но Миллер резко отшатнулась. Они так долго смотрели друг на друга, пока Энн снова не икнула. — Простите… — Бросив купюры и купон в лоток для денег, она схватила пакеты и убежала поскорее на улицу.       Свежий воздух словно обжег легкие, казалось, что до этого они были наполнены паром от кипящего чайника, а сейчас резко заледенели. Слезы неосознанно покатились по щекам и побежали по шее, заставляя нервно чесаться. Сердце казалось билось уже не в груди, а где-то в горле. В ушах мерзко зазвенело. Но странная расцветающая щекочущая эйфория в животе дала неописуемый прилив энергии. Словно обретя крылья Энн бежала вперед по уже проложенному в голове пути.       Уверенным движением она отодвинула тяжелый занавес шатра и вошла. Под ногами хрустели опилки, поскальзываясь на чем-то липком, Энн с огненным взглядом направлялась к огромному деревянному столу, на котором стояли грязные подносы с несвежими и кое-где гниющими фруктами. Тарелки со сколотыми краями с остатками недавней трапезы громоздились несколькими башенками, норовя упасть и если не разбиться, то как минимум обзавестись новыми трещинами. Гул прежде оживленно болтающих чудиков цирка смолк и многочисленные сальные глазки уставились на незваную гостью. В центре законченного пиршества сидел хозяин цирка, который увлеченно кормил кривого полурослика, сидящего на коленях, гроздью винограда. Существо имело почти оранжевый оттенок, огромные зубы топорщились во все стороны как старый гнилой забор. Темные кудрявые волосы плешиво торчали во все стороны, испуганные глаза смотрели с мольбой и благоговением на Человека в маске, который изящно перебирал незанятой рукой золотой поводок с большим медальоном.       — Вы говорили, что я благороден, мисс Миллер, но это ничто по сравнению с вашим позывом осуществить гуманитарную помощь и подарить нам столько продуктов… — чудики, которые столпились вокруг своего хозяина мерзко захихикали, мужчина ласково погладил по голове своего полурослика, от чего тот испуганно зажмурился, но потом почти что заурчал. Или заскулил. Девушка не могла определить характер этого звука, как и не могла оторвать взгляд от происходящего. Гнилой комок зависти зародился в глубине ее души. Она сама не понимала как резко захотела оказаться на этих коленях и чтобы ее гладили. Испугавшись собственных желаний, девушка словно очнулась и обратила внимание на его слова:       — Ч-что? — запинаясь, спросила Энн. Она растерянно посмотрела вниз и увидела, как ее кулаки побелели от напряжения, девушка уже даже не чувствовала как врезаются ручки от тяжелых пакетов в ладони.       Человек наконец-то удостоил своим вниманием Миллер и отчетливо указал взглядом на продукты, которые она так и не успела занести домой. Стыд ядовито растекся по щекам и красными пятнами отпечатался на тонкой шее и груди. Действительно, ее желание поскорее показать, что она не такая уж и «чистая» совершенно затуманило мозг, Энн машинально спрятала пакеты за спину и начала быстро лепетать:       — Я… не… это… — язык как на зло заплетался, голова демонстративно отказывалась соображать, а желание провалиться сквозь землю накатывало волнами с каждым разом все сильнее.       Уродцы снова захихикали, передразнивая девушку. Хозяин цирка скинул со своих коленей верного чудика, словно надоевшего кота, и положив подбородок на сцепленные руки, внимательно стал прожигать Миллер взглядом.       — Что? Вы. Не. Что?! — твердо процитировал предыдущее ее блеянье мужчина.       Сглотнув комок слез и обиды на саму себя, Энн вскинула подбородок и с наигранной уверенностью, ох как тяжело ей давалась эта каменная мина, встретилась с ним взглядом.       — Это не вам. — слова словно разрезали, стоявший шум и заставили погрузиться все вокруг в мертвую тишину. Казалось, безмолвие стояло вечность, но через несколько секунд Человек хмыкнул и как по команде все чудики загалдели, театрально заревели и стали биться об пол, выдавливая из себя слезы.       — Что ж, — начал мужчина, но остановился и резко ударил по столу кулаком: — Тишина! — когда каждый находящийся в помещении вздрогнул и уставился на хозяина, то он продолжил. — Что ж. Вы были правы вчера, мисс Миллер. Я вас явно недооценил. Поистине праведная особа не позволила бы себе дразнить бедных, — он приложил руку к груди, — несчастных уродцев едой. Я думал вы чиста и невинна, — мягко проговорил он, но словно переключив тумблер, резко стал выплевывать слова: — а вы ругаетесь как пьяный сапожник и мучаете тех, кто не может позволить себе жить как вы в чистом домике с белым забором!       Снова поток унижений, снова обливаясь вся потом, девушка в страхе стала пятиться назад, но увидев как какая-то женщина с будто переломанными конечностями давится от смеха, Энн вернулась на свое место.       — Я плохая, — неуверенно пролепетала она, стараясь выпрямиться и снова выдержать сноп ледяных искр из-под маски.       — Ох-ох-хо! Это я уже заметил, — словно успокоившись, мягко промурлыкал мужчина.       — Нет! — рыкнула Энн и подошла ближе к столу, и как по инерции Человек в маске тоже придвинулся ближе. — Я пришла вам доказать, что я не такая уж и паинька, как вы меня вчера назвали. — Миллер сама удивлялась тому как дикая уверенность рвется из нее наружу.       — Вы уже показали, — словно издеваясь, спокойно прошептал хозяин цирка.       — Нет, не показала. Вот, — и дрожащей рукой она достала из кармана пару сворованных сережек и с вызовом кинула их на стол, чтобы те подкатились к мужчине.       — И… Что? — Человек повертел добычу Энн в руках, наблюдая как свет, проникающий из щелей и дыр в шатре играет в гранях стеклянных бусин.       — И что? — возмущенно переспросила девушка, ожидавшая, что ее преступление будет оценено с гораздо большим энтузиазмом. — Я своровала их! — обида встала поперек гора и мешала нормально вздохнуть. — Взяла и не заплатила! — почти выкрикнула она в безэмоциональное лицо глянцевой маски.       Мужчина еще немного поразглядывал украшение и без интереса откинул в сторону. Длинные корявые пальцы со стороны стали медленно тянуться к побрякушкам, но хозяин даже не обратил внимание, что один из чудиков бесцеремонно крадет безделицу прямо на его глазах. Зато Энн это возмутило. Ей столько пришлось пережить, чтобы доказать себе и ему… А теперь за эти сережки колотят друг друга несколько чудиков, и каждый, получая добычу, примеряет их на себе, а затем, кривляясь, посылает воздушные поцелуи.       — Продукты вы тоже украли? — вдруг спросил Человек, отвлекая Миллер от бесплатного представления уродцев.       — Нет… — не задумываясь, ляпнула девушка, но потом резко себя исправила, — То есть, да! — она гордо выпятила грудь. Но встретившись с проникающим в глубь взглядом хозяина снова поникла.       — Это похвально, — хмыкнул мужчина, — Ложь — одна из моих любимых благодетелей человечества.       — Грех… — машинально поправила Энн, ощущая всем нутром, что ей стоит как можно быстрее убраться отсюда. Кишки словно скрутились в тугой узел и пытались заставить ее согнуться пополам. Шаг. Неуверенный. Она пятилась словно загнанная в угол собаками лиса. Воздух резко стал спертым, запах гнили и помета ударил в нос, удивительно как до этого она не обращала внимание, и словно вонь исходила не от цирка и помоев, разбросанных вокруг, а от нее самой.       — Ну, кому грех, а кому благодетель, Энн, — с этими словами Человек расхохотался, и, верно вторя хозяину, чудики тоже залились в мерзком смехе.        Послушав свой взывающий к вниманию инстинкт самосохранения, резко развернувшись, Миллер выбежала и не оглядываясь помчалась в сторону дома. Подальше. Как можно дальше, чтобы больше не чувствовать себя посмешищем…