Моменты жизни

После того, как Стив нашел его в Европе, Баки еще долго приходил в себя, вспоминая Брока, своего последнего командира. Он так устал от того, что рядом не было еще одного важного человека, что не мог сидеть на месте и, в конце концов, нашел его. Как они притирались все втроем, Баки даже и вспоминать не хотел, потому что это было очень сложное время, но они справились. Научились идти на компромиссы, а потом просто ухнули в чувства друг друга. На их первую годовщину они договорились ничего друг другу не дарить, а просто провести этот день вместе, потому что не так-то просто было выторговать у судьбы даже день, пока велась активная борьба с Гидрой. И, закрывая за собой дверь, каждый из них понимал, что может не вернуться. Но без подарков не обошлось. Сам Баки никому ничего не подарил, но Брок и Стив подарили ему папку, в которой было фото стареющего лысоватого, но крепкого мужчины, имя и адрес тут, в Вашингтоне. — Кто это? — спросил Баки, вглядываясь в фотографию. — Это твой племянник. Джеймс Бьюкенен О'Коннор, — объяснил Брок, пока Стив вглядывался в лицо Баки, пытаясь понять, рад он или нет. — Сын твоей младшей сестры Сары и некоего Грега О’Коннора, оба погибли в автокатастрофе десять лет назад. А вот сын их жив. Так что на правах дядюшки можешь заявиться к нему на работу или домой, оба адреса в папке. Он заведующий кафедрой истории в Джорджтаунском университете. — Спасибо, — Баки не знал, что сказать, совершенно не представлял, как на все это реагировать. Да, он пару раз обмолвился, что хотел бы узнать, есть ли у него живые родственники, но что они действительно есть, и он может с ними встретиться, Баки не ожидал, поэтому был растерян. — А я как-то… — Баки стушевался, а потом сгреб своих любимых людей в охапку и, притянув к себе, завалился с ними на диван. Поцелуи, сначала нежные, трепетные, становились все яростнее, страсть разжигала свой костер, когда уже нельзя было остановиться. Одежда полетела на пол, не заботясь, целая или нет. Баки встал на колени, призывно крутанув задницей, и Брок понял его без слов, даже не стал растягивать, только нашарил смазку и стал медленно проникать в жаркое нутро Баки, пока тот увлеченно облизывал головку члена Стива. Баки обожал именно так: отдаваться своим мужикам, чтобы чувствовать себя мягким, податливым, забыть о том, что он столетний убийца. И они сделали все правильно, именно так, как Баки и хотел. Он услышал, как зарычал Брок, сжимая его бедра до синяков, кончая глубоко внутри, почувствовал, как ему в глотку изливается Стив, и кончил, чувствуя, как напрягается и расслабляется каждая мышца, как удовольствие волнами накрывает его, а потом просто упал на диван. Стив подхватил его на руки, и они все втроем пошли в спальню. Наутро Баки сидел дома один и всматривался в лицо мужчины, который был его племянником, и не мог понять, хочет он познакомиться с ним или нет. Слишком это было странно — такая встреча. Но раз информация есть, ею надо пользоваться. Собравшись так, чтобы не привлекать внимания, Баки поехал к месту работы своего тезки, чтобы понаблюдать за ним. До завершения рабочего дня и так было много времени, а Джеймс еще и задержался на работе на пару часов, Баки даже уже хотел уйти, но тут увидел его, Джеймса Бьюкенена О'Коннора, выходящего дверей главного корпуса. В зеленом костюме-тройке с элегантной тростью и потертым кожаным портфелем, он выглядел как, по мнению Баки, и должен был выглядеть профессор, не хватало только маленьких очков для чтения, но и они, скорее всего, были, просто покоились в очешнике в одном из карманов. Баки всматривался в Джеймса, отмечая, как тот похож на отца Баки, своего деда. Тот же разрез глаз, ямочка на подбородке, от которой сходили с ума все дамочки. Для своих почти шестидесяти Джеймс О'Коннор был и хорошо сложен (Баки был уверен, что трость ему нужна исключительно для красоты), красив, и только лысина, обрамленная рыжими волосами, говорила об истинном возрасте. Баки хотел подойти, познакомиться, но не представлял, как это сделать. Что он скажет: “Привет, я Баки Барнс, твой умерший в Альпах дядя”? Или что-то еще более дурацкое. Поэтому Баки решил просто понаблюдать. И он наблюдал. Ходил за своим племянником от дома до работы и обратно, потому получил пропуск в университет и стал ходить на все его лекции, из которых узнал, что Джеймс специализируется на второй мировой войне, знает все, что только можно было узнать, о Капитане Америке и Ревущих, собственно говоря, это он помогал создавать музей Капитана Америки и его команды. Его спрашивали, хотел бы он встретиться с Кэпом лично, но Джеймс только отшучивался, не говоря ни да, ни нет. Баки ходил за Джеймсом почти месяц, узнал чуть ли не досконально ту часть истории, которую пропустил. Ему было интересно слушать рассказ своего племянника, смотреть на него и узнавать в нем семейные черты, видеть в нем свою маленькую сестричку, которой было всего десять, когда старший брат ушел на войну. В один из дней, Баки, снова надвинув на глаза кепку, уже собирался покинуть аудиторию, пока Джеймс занят студентами, но тот окликнул его. — Молодой человек в кепке, задержитесь, пожалуйста, — попросил он, и Баки понял, что уже не может уйти, его заметили. — Дамы, давайте обсудим эту тему послезавтра, подготовьте свои вопросы, а я постараюсь на них ответить. Послышались благодарности и девушки удалились, оставляя Баки наедине с профессором О'Коннором. — Вы не записывались на мой курс и, более того, вы даже не ученик этого университета, — вкрадчиво начал он. — Потрудитесь объясниться. И снимите вашу кепку, будьте добры. — Мне интересны ваши лекции, профессор, — нашел отмазку Баки, снимая кепку. Джеймс долго всматривался в лицо Баки, словно что-то там искал, и Баки решил, что или сейчас, или никогда. — Я Джеймс Бьюкенен Барнс, брат Сары Джессики Барнс, — решил выложить все сразу Баки, не представляя, поверят ему или нет. — Я был снайпером Капитана Америки и считался погибшим после падения с поезда в итальянских Альпах. Капитан Америка, Стив, тогда взял Золу. — Неужели это ты… — обомлел Джеймс. — Я слышал о том, что Капитан обрел своего погибшего друга, но не смел даже и надеяться… Господи, у меня есть дядя, и он — считавшийся погибшим снайпер Ревущих. Невероятно. У меня к тебе столько вопросов. Но… Пойдем ко мне, я должен кое-что тебе показать. Мама сказала, что собирала его для тебя, хотя даже не знала, где ты похоронен. — Подожди, кого его? — не понял Баки. — Альбом. Пойдем, я должен отдать тебе альбом, — уверенно сказал Джеймс. — Я пересматривал его сотни раз, даже тысячи, хотя даже не надеялся, что когда-нибудь за ним придешь. — Пойдем, если ты закончил на сегодня, — Баки был не против посмотреть альбом, который собрала Сара, да и него самого было много вопросов к племяннику. Джеймс жил в пригороде, в небольшом уютном домике с цветочными клумбами, и все это так подходило его образу, что Баки невольно заулыбался. Они проговорили до глубокой ночи. Баки рассматривал альбом и вспоминал дорогих его сердцу людей, с которыми не смог попрощаться, а Джеймс рассказывал о своей жизни, о своей матери, сестре Баки, которая так любила старшего брата, что до конца и не оправилась от потери, даже сына назвала в его честь. А Баки рассказывал, что мог, о том, как выжил и как снова вернулся в Штаты. Они распрощались с Джеймсом, пообещав друг другу, что обязательно встретятся, и не раз, а Джеймс еще и подарил Баки альбом, уверенный, что ему он нужнее.