Даёшь бета-каротин

— Ты, мерзкий старик! — Се Лянь стиснул зубы, чувствуя, как растягивают его ловкие пальцы. Он шумно и тяжело дышал, кожа блестела от пота; цепи, которыми он был прикован к изголовью кровати, натягивались с каждым толчком. Он скулил, как щенок, впиваясь ногтями в ладони. Он был так близок, стоял буквально на самом краю, почти чувствовал вкус. Он хотел, чтобы это кончилось: достаточно уже мучений; но Цзюнь У не оставил бы его в покое. С его могуществом он легко мог самым прямым и грубым способом заставить Се Ляня подчиняться. Это было несправедливо. Несправедливо по отношению к любому, попавшему в этот ад. Тут Се Лянь замер. Тепло исчезло. — Сяньлэ, я ведь обещал тебе, так? А я слов назад не забираю, — Цзюнь У вытащил пальцы из растянутого входа и потёр их. Заинтересованно, но явно держа в уме какой-то план. Обвёл края большим пальцем, отчего Се Лянь вздрогнул и судорожно вдохнул. — Вскоре ты научишься ценить то, что я для тебя сделал. В глазах Цзюнь У Се Лянь видел голод и восхищение его телом, расчёт и множество тайн. Цзюнь У перевёл взгляд на лежащую на кровати кучкой морковь. Он говорил, что принесёт её в следующий раз, но Се Лянь и подумать не мог, что так скоро! Все они были разной длины и размера. Когда Цзюнь У взял одну из них и принялся осматривать, Се Лянь ощутил дыхание неотвратимости. Морковь была длинной, вполне гладкой и свежей, только с грядки. Достав из рукава маленькую бутылочку, Цзюнь У смазал морковку, как если бы это был член. Се Лянь прилип взглядом к руке, оглаживавшей морковку вверх и вниз, полностью покрывая её маслом. К горлу подступил комок, и он сглотнул. Раньше в его задницу ничего не вставляли, но было бы безумием отрицать растущий интерес. — Ты хочешь этого, — улыбнулся Цзюнь У. — Прекрасно, это меня радует. А теперь раздвинь ноги. Лицо Се Ляня потемнело. — Нет. — Ответ неправильный. — Я не стану этого делать. — Не будешь слушать — убью кого-нибудь прямо перед тобой. Цзюнь У провёл морковью вдоль члена Се Ляня, отчего он слегка вздрогнул. — Последним, что они увидят, будет его драгоценное Высочество, умоляющий меня, пока они испускают дух. А теперь будь паинькой и слушайся. Се Лянь нахмурился. Он не мог позволить этому произойти. Он знал, что никогда не простит себе, если из-за его упрямства погибнет невинный. В этом был весь Цзюнь У. Его господин, который заботился о нём, осыпал подарками, выслушивал, когда это было нужно. Одних его слов и поддержки хватало, чтобы в прошлом Се Лянь доверял ему и ценил его. Напряжение всё возрастало, а сердце сжалось, когда Цзюнь У задел морковкой скользкий кончик члена. От прикосновения Се Лянь судорожно выдохнул, бросив на врага помутившийся взгляд. Он этого не хотел — это не он. Снова и снова Цзюнь У, сохраняя уверенность, почти наказывал его. Снова и снова Се Лянь сопротивлялся, оттягивая неизбежное, но тело, жаждущее больного удовольствия, предавало его. Вскоре он раздвинул ноги. — Какой послушный мальчик, — похвалил его Цзюнь У. — Подними ноги. Се Лянь, смущённый до глубины души и мокрый насквозь, поднял бёдра, как и было сказано. Он весь был во власти Цзюнь У: горел, окружённый жаром. Се Лянь почувствовал вторжение: тонкий и твердый кончик, входящий внутрь. Он тут же напрягся и дернулся прочь. — Расслабься, — Цзюнь У, не останавливаясь, положил руку ему на колено и погладил. Легко ему говорить. Се Лянь попытался расслабиться, вдыхая через нос и выдыхая через рот. С каждым вдохом Цзюнь У проталкивал морковь всё глубже, пока та не погрузилась почти целиком. Ощущалась она странно: нечто гладкое и твёрдое одновременно. Се Лянь не мог понять, нравится ему или нет, но когда Цзюнь У начал ею двигать, то подтянулся на цепях и раздвинул ноги чуть шире. — Если бы я знал, что тебе настолько нравится морковь, то не ждал бы так долго. Се Лянь хрипло застонал, и морковь вошла глубже. Сначала тонким концом, а потом основанием, за которое держался Цзюнь У. Се Лянь и не подозревал, что от этого может быть так хорошо. — Хочешь другую? — спросил Цзюнь У, замедляя движения, но Се Лянь рванулся ему навстречу. До его ушей донёсся тихий смех, и Се Ляня накрыла новая волна ярости. Он зашёл достаточно далеко. — Не останавливайся… — прорычал он, звякнув цепями. — Просто делай уже. Цзюнь У молча взял другую морковь, крупнее, по размеру ближе к кабачку, и покрыл её маслом. Се Лянь смотрел на него, чувствуя, как пылает лицо, а в животе скручивается напряжение. Столь отчаянное безрассудство не шло наследному принцу, но Се Ляню нужно было кончить — или умереть от возбуждения. Вторая морковка коснулась его входа. Она оказалась больше ожидаемого и не должна была вместиться, но Цзюнь У надавил на край отверстия и подтолкнул её. Се Лянь болезненно выдохнул, опасаясь, что Цзюнь У попросту порвёт его, но тот успокаивающе погладил его по внутренней части бедра с тихим «ш-ш». — Больно! — поморщился Се Лянь. — Ты отлично справляешься. От нового толчка Се Лянь откинулся назад, содрогаясь. Тело пыталось приспособиться: две морковки заполнили его, казалось, целиком, но Цзюнь У ещё не закончил. Он взял третью и четвёртую, поменьше размером, и принялся сажать их в Се Ляня, как цветы в горшок. — Вижу, тебе не хватило. Было бы ужасно позволять тебе снова голодать. Се Лянь приподнялся, заглянул себе между ног и увидел, как из него торчит что-то оранжевое. — Когда всё это закончится, тебе конец. Небеса никогда не будут твоими, а Сань Лан… — он вскрикнул, стискивая пальцы, когда морковки внутри зашевелились. — Сяньлэ, — сказал Цзюнь У, подталкивая их дальше. Касание к чему-то внутри почти ослепило Се Ляня; с члена сорвались капли смазки. — Что бы подумал тот демон, если бы увидел тебя сейчас? Он снова задел ту самую точку — медленно. Се Лянь простонал и поджал ноги, оставляя на постели пятна пота. — Так низко павший во имя спасения чужих жизней, беспомощный, полный желания, раздвигающий передо мной ноги. Он всё ещё хотел бы тебя, узнав, что тебе такое нравится? Скорее, счёл бы испорченным. Словно вкладывая в ножны клинок, Цзюнь У толкнул морковку глубже, глядя, как рушится самообладание Се Ляня. — Для меня же Сяньлэ идеален. Но этого недостаточно, чтобы удовлетворить твоего господина. — Что? — неуверенно покосился на него Се Лянь, кривя рот. — Что ты собира… Ай! Морковь столкнулась с простатой. — …Не думай, что можешь просто… Пальцы коснулись растянутой, чувствительной кожи. Мягкой, розовой и, несомненно, девственной. — Я — император. Ты всегда будешь принадлежать мне, мой крольчонок. Се Лянь уткнулся лицом себе в плечо, тяжело дыша: тело проигрывало битву. Это Цзюнь У сделал его таким, неспособным дать отпор. Переполняющее удовольствие было невыносимым. Его член отвердел и истекал смазкой, а внутренние стенки входа, куда его трахали, смягчились. — Нет! — выдавил он сквозь зубы. Цзюнь У знал, что выиграл этот раунд, когда вталкивал ещё одну морковку. Се Лянь видел, как та выходит обратно, и как сокращается его вход. — Ты, урод! — выкрикнул он. Цзюнь У остановился. — Как грубо. Позор. Ты слишком много времени провёл на улице, придётся нам это исправлять. Се Лянь ещё не кончил. Цзюнь У вытащил из него самую крупную морковь и заткнул ею Се Ляню рот. По щелчку пальцев она задвигалась сама собой. Морковь прекрасно заглушала крики, как бы Се Лянь не старался; скользила вперёд и назад, имитируя движения члена. Се Лянь раскрывал рот всё шире и шире, чтобы подстроиться под её размер, но морковь была слишком крупной — было больно каждый раз, когда она входила внутрь. Он задыхался, чувствуя её мерзкий привкус. Цзюнь У вытащил морковку, давая Се Ляню краткую передышку, после чего вновь затолкнул её как можно глубже и переместился ниже. — Ты так прекрасен. Весь мой, — тепло выдохнул Цзюнь У, двигая морковкой, задевая чувствительные места. Другой рукой он поглаживал Се Ляню яйца, массировал их в ладони. Се Лянь вскинул бёдра ещё выше. — Ты такой юный, мой милый крольчонок. Тебе есть чему поучиться. Он вернулся к члену Се Ляня, доводя того до самого пика. Се Лянь полностью растворился в удовольствии, поджал пальцы ног. Сердце колотилось как бешеное, кровь неслась по венам, а Цзюнь У не замедлял движений. А затем стало уже поздно: тело вытянулось от наслаждения, мир затопил белый шум — сгорая от стыда, Се Лянь излился в руку Цзюнь У. По его лицу катились слёзы. Он, наконец, обмяк. — Сяньлэ, — сказал Цзюнь У сладким тоном. Он вынул морковь изо рта Се Ляня, стирая с неё капли. Почти минуту смотрел, как Се Лянь медленно дышит, успокаиваясь. Кожу вокруг пятен спермы слегка стягивало, морковь внутри чуть смещалась от движений. Се Лянь тонко простонал, зарделся и распахнул глаза. — Хочешь продолжить? Се Лянь фыркнул и отвернулся, зарывшись лицом в спутанные волосы. — Делай что хочешь.