Тосковать по орхидеям.

Прошло две недели с тех пор, как Лань Цзинъи покинул Облачные глубины вместе с Не Хуайсаном и остальными. Никому не было известно где они сейчас и как продвигается их дело. А вот, Цзинь Лин спокойно совершенствовался под руководством своего напарника. Обучение было очень интересным и быстро продвигающимся. Кто же знал, что молодой господин такой способный? Если он продолжит в таком духе, то сможет закончить обучение в Гусу намного раньше, чем предполагалось. Он изначально был очень искусен в стрельбе из лука, а вот в обращении с мечом придется хорошенько постараться. Сычжую была приятна такая компания, но она также и терзала его сердце — его любовь не взаимна. Не может же в него влюбиться парень, который терпеть не может таких, как Вэй Ин. Хотя к дяде Чэну он относился совсем по-другому. Юный адепт Гусу постоянно находился подоль юного главы Ланьлина, кроме отбойного времени. Тут-то им приходилось расходиться по разным комнатам, даже если могли спать вместе в одних из покоев, ведь и там, и там по две кровати. Было бы намного практичнее. И вот в очередной раз они практиковались в знаниях. Сегодня это была каллиграфия. Цзинь Лин решил, что каждое утро он сам будет решать, чем ему заняться на день и как долго это продлиться. К сожалению, Лань Юань никак не мог ему отказать и делал, как этого желал парень. Письмо молодого господина было далеко от совершенства, поэтому этот урок был чаще всего. Очередной урок. Снова тушь и кисть. Идеально сложенная бумага для письма. Два парня: один сияющий золотом, а другой невинностью нежно-голубого перелива. Один пишет пример иероглифа, а другой пытается повторить точь-в-точь, но последнее время он слишком много мажет и ошибается. — Молодой господин Цзинь, Вы снова неправильно написали, — заметив ошибку, сказал Юань. Он подсел в близь к парню и взял его руку, которая держала кисть и начал медленно выводить его рукой иероглифы, давая запомнить написание. Повторив одно и тоже два раза, Сычжуй отпустил руку и через плечо Жуланя смотрел на то, как тот повторяет и снова допускает ошибку. — А-Лин, зачем ты это делаешь? — уставшим голосом возмутился адепт. Тот промолчал полминуты и снова начал писать, в этот раз без ошибок. На его лице читалось, что ему это надоело и он хочет уйти, но не может, пока не закончит. — Мне не интересно писать это слово, — показывая кистью на один и тот же иероглиф, который читался как «золото». На самом деле Цзинь Лин прекрасно знал это слово и ему просто надоело. Постоянно какие-то лёгкие слова, которые ему возможно даже не пригодятся. Большинство он знал еще с детства, когда его обучал Цзян Чэн. — Уже две недели прошло, а вестей всё нет. Может что-то случилось? — решил начать разговор Юань, отстранившись от А-Лина. — Может наоборот? Просто еще ничего не произошло, чтобы оповещать нас об этом? — вставая за ним, проговорил юноша. — Возможно, так и есть, — согласился адепт ГуСу, убирая все принадлежности по местам. Снова тишина. Цзинь Лин стоял почти у выхода из зала, ждал, пока напарник все расставит. — Тебе кто-нибудь нравится? — сказал, как отрезал парень в золотых одеяниях, скрестив руки. Лань Сычжуй в этот момент клал назад последний предмет — кисти, но они упали на пол со стуком, который отчетливо выражал ответ. — Господин Цзинь, я думаю, что Вам об этом знать не обязательно, поэтому прошу не спрашивать меня больше об этом, — ответил тот, собирая кисти с пола и кладя их на место. Зрачки парня сузились, веки опустились, губы поджались и немного дрожали. Парень со всей силой ударил в стену кулаком и немедленно выбежал из зала. Юань успел только увидеть мелькающего в далеки юношу, уходящего за пределы взора. Цзинь направлялся прочь из Гусу. «Ах! Значит не касается? Конечно ему кто-то нравится! Я даже не удивлюсь, если это Цзинъи. Они постоянно вместе и на ночной охоте, и на занятиях, и даже в одной комнате живут! Естественно это он. Куда же мне постороннему до друга детства? Ну, и пускай! Но очень-то мне и хотелось знать кто этот человек. Сычжуй сказал это с таким холодным тоном, будто это действительно мне не касается. Думаешь, что я буду плакать из-за этого? Стоп. Почему? Почему я уже плачу? Нет-нет-нет, не надо, не хочу!» Он сел под первым попавшимся деревом и пытался остановить слёзы, которые так и лились, как река и нескончаемый океан. Слёзы всё капали и капали, а рукав, которым он их вытирал, уже стал достаточно мокрым, поэтому пришлось использовать второй, но это не прекращалось. Мальчик уже просто не мог остановиться и по всей окрестности были слышны всхлипы и звуки, будто кто-то воет от ужасной боли. Но эта боль была не физическая, а эмоциональная. В это время Лань Сычжуй во всю бегал по окрестностям Гусу и спрашивал всех о Цзинь Лине, но никто его не видел. Наконец-то парень решил по искать за пределами и решил поспрашивать там. Да, его видели. Неужели сейчас ему помогут, правда в том направлении куда его отправили Жуланя не было. Он потерял далеко не лишнее время. Юань побежал искать в другом направлении, но всё так же без успешно. Цзинь Лин успокоился только через полчаса и осмотревшись окрестности, понял, что не помнит откуда он сюда забрёл. Но ничего, парень смог выбраться. С опухшими глазами и грязными рукавами он направился назад в Гусу, где по прибытию направился в свою комнату. Войдя туда, глаза Жуланя сделались большими, он уже собирался выйти обратно и снова убежать, но не смог. Человек, который его поджидал сразу же рванул к нему и заключил в объятья, из которых были слышны всхлипы. Они стояли. Через некоторое время парень почувствовал, что его ханьфу начало промокать, но проверить этого он не мог. Цзинь Лин оттолкнул тело, которое не давало ему нормально дышать. Сычжуй взял руку молодого господина, а другой опрокинул его на кровать, тот смутившись столкнул с кровати адепта и укутался в одеяло. — Уходи, — никаких действий не последовало, — Немедленно! — закричал приказным тоном Жулань. Парень кивнул и покинул покои молодого господина, оставляя его наедине с самим собой. Юноша вылез из-под одеяла и посмотрел на закрытую дверь, а потом снова уткнулся в подушку. «Он… Он и вправду ушёл… Разве… Ну, и пускай уходит! Видеть его больше не желаю. Буду спать. А завтра не открою ему дверь, а если он сам ворвётся ко мне, то я буду делать вид, что его нет.» Выгнанный гость шёл к себе. А по приходу лёг спать, терзая себя мыслями о том, как ведет себя его напарник. Раньше он никогда так не плакал. Увидев лицо Цзинь Лина, можно было понять, что слёзы не останавливались очень долгое время. А вот почему он плакал было ему неведомо, ведь Сычжуй его не обижал, только и делал, что выполнял все его «хочу». Не понимая поведения А-Лина и, пытая себя загадками и разгадками, юноша вскоре уснул. «…» — Подойди ко мне А-Юань, — произносил ласковый голос, очень знакомый. Парень стал идти на встречу голосу и увидел человека, который нежно улыбался и звал к себе. Он протягивал руку, на что тот протягивал в ответ, но не дав докоснуться до ладони другой начал быстро отдаляться. Юноша бежал, но всё никак не мог догнать его. Наконец он взял его руку, но посмотрев туда, он увидел рукоять меча, которая пронзала Жуланя. Из его глаз катились слезы, но он продолжал улыбаться, держа рукой остриё протыкающего его плоть в самое сердце. — А-Юань… Зачем?.. Почему?.. Я просто хотел тебя любить… Это повторялось раз за разом. Он умирал. Каждый раз от его рук.