linpian: чешуя дракона

Единственное, что Тэхён помнит из своего шестнадцатилетия, это тонкий, как игла короткий меч. Его лезвие было покрыто багровыми пятнами, как, впрочем, и сам Тэхён. Он помнит противное ощущение засохшей крови в своих волосах. Из-за неё прядки слиплись и прижались к левой стороне головы кублом. Как будто его макнули в чан со смолой. Дыхание вырывалось изо рта па́ром, Тэхён дышал быстро и прерывисто. Всё, что он видел — яркие искорки. Танцующие искорки, снующие по только им понятной траектории вокруг чёрных зрачков. Зрачков, которые то вертикально вытягивались, напоминая линию, то округлялись, становясь вполне себе человеческими. Дракон улыбался. У него торс был залит кроваво-алым. В груди торчал тэхёнов меч, кажется там, где должно находиться сердце. А он улыбался. И тогда Тэхён понял — легенда правдива. Дракон бессмертен. Ничем его не убить, никак не остановить. Он продолжит завоёвывать земли, продолжит порабощать людей, продолжит пожирать континент за континентом до тех пор, пока клиновидная голова не достигнет хвоста. До тех пор, пока клыкастая пасть не вцепится в шип, переломив напополам. Тэхён дрожал, когда впервые увидел чешую. Перламутровую, в солнечных лучах переливающуюся розоватым цветом, а в тени наполняясь синими сумерками. — Страшно, малыш? — спросил хриплым низким голосом дракон. Это уже потом тот стал Чжу Юнги из династии Мин. А тогда для Тэхёна он был всё ещё драконом. Беспощадным и хладнокровным. — Нет, — выдавил из себя Тэхён. Не выдавил — выдохнул. — Ты молодец, — рассмеялся дракон. Его смех показался раскатом грома, отзеркалившимся от стен несколько раз звонким эхом. Возможно именно тогда внутри Тэхёна что-то изменилось. Его сердце забилось чаще, а на лбу выступила испарина. Он не должен был идти следом за драконом. Но пошёл, внимательно следя за тем, как покачивалась рукоять и как изгибалось лезвие при каждом его шаге. Кажется дракону меч совершенно не мешал. Семнадцатилетие Тэхён запомнил тем, что встретил его у подножья золотого трона. Дракон развалился на нём, небрежно запахнув полы своего чжидо. Он вообще не особо заботился о своём внешнем виде. Волосы его, белоснежные, длинные, обычно были перетянуты тонкой замшевой верёвочкой на самой макушке. И только в особых случаях дракон позволял соорудить на своей голове многоэтажное нечто. Тэхён тогда смотрел на него во все глаза, вырывая череду приглушённых смешков. В восемнадцать он понял, что дракон не всегда кровожадный. Не всегда беспощадный. И не всегда ведёт себя холодно и отстранённо. В девятнадцать Тэхён стал частенько засыпать в чужой спальне, путаясь в шёлковом покрывале, потому что дракон обожал мягкость этой ткани и буквально всё застилал ею. — Мне холодно, — как-то пожаловался Тэхён. — Ну так подкатись ко мне под бочок. Тэхён тогда подумал, что это такая шутка. Но вскоре стал просыпаться, ощущая тяжесть чужой руки на своих плечах. В двадцать Тэхён стал задаваться вопросом: кто же он такой? Боевой трофей? Или диковинная зверушка? Вскоре он сам определил своё положение. У дракона, оказывается, красивая улыбка. Тэхён так привычно водил пальцем по чужой коже, забавляясь от того, как по ней шла призрачная дрожь, после которой наружу прорвались чешуйки. Тоненькие и крошечные, нежные. Тэхён ласкал их кончиком указательного пальца. — Нравится? Что тут ответить? Тэхён спрятал голову в плечи, отодвинувшись, пытаясь создать видимость приличий. Где это видано, чтобы си позволял себе подобное поведение? А дракон словно издевался. Наклонился к его лицу, пытаясь словить взгляд, который Тэхён отвёл. — У тебя волосы становятся пурпурными. Знаешь, что это означает? Тэхён поднял голову, уставившись на дракона, округлив глаза. Да, он замечал, что с волосами у него стали происходить чудные вещи. Но пурпурный? — Что это означает? — тихо спросил Тэхён. Дракон рассмеялся. Он вообще оказался довольно смешливым. Когда он улыбался, уголки его глаз приподнимались, делая взгляд ещё хитрее. Словно обычной ехидной мины было недостаточно. — Я расскажу тебе одну легенду, — заговорил тогда дракон. — Она короткая и очень глупая, потому что гласит о том, что я — бессмертен. Тэхён вытаращился на него во все глаза, испугавшись того, что услышит то, что для его ушей не предназначено. Даже руки к своим ушам потянул, только дракон ловко просчитал манёвр, весело фыркнув и перехватив его запястья. — Это не так, — сказал он. — Ведь я уже мёртв. Тэхён моргнул, переваривая услышанное. Дракон уж очень любил говорить загадками и эта его фраза, очевидно, не стала исключением. — Не понял, да? — вздохнул он. — Ничего. Скоро поймёшь. Когда Тэхён насчитал себе двадцать одну зиму, мир вокруг не рухнул. Ему почему-то казалось, что с этой значимой датой его жизнь перевернётся с ног на голову. Но ничего не происходило. Дракон привычно поглаживал его бедро, иногда находя своими губами его губы. Отчего-то жутко любил цапать за нижнюю клыками так, чтобы Тэхён инстинктивно выпячивал её. Дракон пах лавандой и вербеной. Тяжёлым травянистым ароматом, из-за которого порой начинал зудеть нос. Тэхён забыл свою семью, своих братьев и сестер, свою мать и отца. И помнил только тёмные глаза, вокруг зрачков которых плясало пламя. — Помнишь тот наш разговор? — спросил дракон, заставив Тэхёна поднапрячь память и погрязнуть в их диалогах, в которых загадок было больше, чем понятных вещей. — Смотри. Тэхён перевёл взгляд на свою руку, на внутреннюю часть сгиба локтя, на зеленоватые вены, на смуглую кожу. И на… Крошечные, малюсенькие и нежные чешуйки. — Т-ш-ш-ш… Не бойся, — встряхнул его дракон, когда Тэхён уж очень распереживался, задрожав всем телом. — Пора тебе узнать правдивый вариант легенды. Дракон любил носить кучжэ, хоть верхом почти никогда и не ездил. Ему нравились простота линий и удобство. И богатство тоже нравилось, потому дракон часто менял гуань, который непременно украшался изумрудами или же розовым кварцем. В белоснежных волосах это выглядело красиво, Тэхён порой взгляд от него отвести не мог. Вот и тогда распахнул глаза пошире, вызвав у дракона взрыв хохота. — Вижу, что слушать ты готов. Дракон выставил ладонь, и он тут же прильнул к ней, прищурившись от удовольствия, как домашний кот. — Знаешь, разгадка до ужаса очевидна, — заговорил дракон. — Дракона не может убить ни один воин, потому что, когда воин убивает дракона — он сам становится им. Понимаешь? Тэхён отклонился, почувствовав тревогу. Дракон понял, что он слишком взбудоражен, чтобы самостоятельно продолжить мысль. Потому, он вновь заговорил: — Знаешь, драконом не становятся в один момент. Сначала меняется что-то внутри. Если ты подумаешь об этом, то осознаешь, что мои слова - истинная правда. Тэхён подавил в себе желание встать на ноги и сбежать, путаясь в длинных полах своего чаофу, который дракон всегда дарил расписанным пионами или же мазками невесомых облаков. Он сжал зубы, почувствовав, как напряглись мышцы из-за того, как сильно он стиснул руки в кулаки. — Потом кожа покрывается чешуёй, ты начинаешь забывать… Свою прошлую жизнь. Жизнь до всего этого. И вот настаёт момент, когда ты не можешь отличить себя от дракона. Ты просто становишься им. Глаза напротив горели ярче ночных костров. Тэхён смотрел в них не отрываясь, не замечая, что по щекам заструились слезинки. Дракон словил одну такую, сразу же сунув палец в рот. Всё-таки странностей в нём было хоть отбавляй. — А… Ты?.. — смог прохрипеть Тэхён. — А я уже мёртв. Или ты и это забыл? — Я… — выдохнул Тэхён. — Эй, ты же этого так тогда хотел. И у тебя вышло, — щёлкнули его по носу. — Но сейчас я не хочу! — Прости, малыш, но в мире нет настоящих чудес. Тэхён не хотел в это верить. Он отворачивался от правды. Закрывал уши. Прикрывал веки. Пропускал мимо ушей чужие слова. Вызывал на лице дракона широкую насмешливую улыбку. И тёплые влажные поцелуи в уголки губ. — Глупенький, — говорил дракон. Его слова до сих пор эхом отдаются в голове Тэхёна. И аромат, лавандовый и цитрусовый. Так пахла вербена. И если закрыть глаза, то можно воскресить из памяти чужую яркую улыбку. И хриплый голос. И шероховатые пальцы. Теперь, спустя много-много лет, Тэхён понимает дракона. Понимает Чжу Юнги из династии Мин. И ждёт своего смельчака, который избавит его от бремени вечной жизни. Жизни, которая не делает его бессмертным, но заставляет проживать год за годом в тревожном предвкушении. Тэхёну достаточно просто моргнуть, чтобы в следующий миг стать другим. И чешуя его не перламутровая, а отливающая багровым. Дракон когда-то сказал: ты есть ртуть. И Тэхён ею стал. Чтобы быть монстром — нужно в это поверить.