Больше не Твоя Леди, Агрест.

Париж. Город любви. Город который горит. Горит огнями настолько ярко, что кажется будто миг, и он вспыхнет пламенем. Ночь. Тишина. И только огни Эйфелевой башни скрашивают одиночество нашей героини. Не просто героини нашей истории, а спасительницы Парижа. Бесстрашной Ледибаг. Да. Ледибаг. Сколько раз она уже слышала это имя, сколько в нем всегда уважения, любви и даже какого-то поклонения. Ну а что? Все любят героиню, все любят Ледибаг. Но.. а что же делать той, кто находится за этой маской. Без маски она другая. Не хуже. Просто другая. Такая же храбрая, добрая и готовая всем помочь, но... другая. Она проигрывает своей супер-личности. И уже не впервые. Но на этот раз, больнее. Кто бы мог подумать, что он такой же как и все. Что настоящему человеку, он предпочтет образ героини. Что тоже влюбится в эту маску. Маринетт Дюпен-Чен была обычной девочкой со своими проблемами и переживаниями, со своими радостями и мыслями. И она была Ледибаг. Героиней всего Парижа. Той которую любили все, ну или почти. Она была одинока. А ведь они так похожи. Ведь маска не меняет человека. Все качества Ледибаг были в ней изначально. Но она была другой. Немного неловкой девочкой со своей мечтой. Мечтой, которой не суждено сбыться. Больно. Если бы она знала, что принятое тогда решение стать героиней приведёт к этой ситуации. К этой боли, то она бы наверно отказалась. Хотя нет. На то она и Маринетт. Добрая девочка готовая всем помочь. Она не отказалась бы от этого ради себя. Потому что Парижу нужны герои. Парижу нужны Ледибаг и Супер Кот. А Маринет хотела просто жить. Она думала о том, что сама во всём виновата. Человек которого любит Маринетт питает чувства к Ледибаг. Этими словами он ей и отказал. Как иронично. Насмешка судьбы. Тогда, идя домой после разговора с Адрианом, она думала обо всём и ни о чем одновременно. Винила себя, Ледибаг и судьбу во всем. Она просто хотела прийти домой и выпустить все свои чувства наружу. Раньше она не могла этого сделать, там Аля, девочки, а Маринетт была слишком добра и не хотела чтобы они волновались. Но как мы знаем, судьба хитрая и непредсказуемая. Она сталкивает нужных людей и разводит чужих. А Адриан, не был предназначен для нее. Он никогда не видел в ней девушку, только друга. Хотя о её чувствах, кажется, знал точно уже весь колледж. Все кроме него. Хотя теперь, об этом знает и он. Маринетт понимала, что Адриан не ответит ей взаимностью, но как говорится, надежда умирает последней. И она умерла. И кто бы знал, что судьба уже начала всё исправлять. Иначе как объяснить то столкновение и глаза цвета летнего моря, смотрящие на неё с удивлением, нежностью и некой грустью. Его руки не дали ей упасть и сразу же обняли крепче, без слов. Она сорвалась. Беззвучно плакала в его объятиях, цепляясь за него как за спасательный круг. Маринетт даже не заметила, как вместо прохожих и дороги, вокруг них появился парк и скамейка. А её отпускало. Со слезами выходила боль. Она помнит, как он молча держал её в объятиях, пока с её глаз не сорвалась последняя слезинка. И только после этого, она начала осознавать происходящее. Она разрыдалась в руках малознакомого человека, доверилась просто посмотрев ему в глаза. Глупая. А он, по-прежнему смотрел на неё с нежностью и грустью. Он не спрашивал что случилось, а она просто уже доверяла ему. Маринет говорила долго, голос иногда срывался на слёзы, но каждый раз он сжимал её немного крепче в своих объятьях. Выслушав её, он просто сказал : "Он тебя не стоит". И она поверила в это. Она смотрела на него и будто знала его всю жизнь. А он, он ненавидел того, кто довёл её. Ненавидел Агреста. Но сейчас ей нужна была поддержка. После этого случая они часто говорили, он приходил к ней и просто наблюдал как она занимается, или шьёт, или что-то ещё. Им не нужно было слов. Молчание говорило намного больше. Иногда она рассказывала ему о том что происходит в колледже, а он слушал, хоть и знал уже обо всём от Джулеки. Но она хотела говорить, а он был не против послушать. Прошло около нескольких недель, прежде чем ей стало легче и она рассказала обо всём Алье. Та сказала, что Адриан глупец и ещё об этом пожалеет. Маринетт просто улыбнулась и сказала что всё хорошо. Время проходило, Мари всё также улыбалась, говорила с друзьями и только Он знал о том что у неё на душе. Её родители приняли его как родного и уже даже ничего не спрашивали, Он просто приходил и уходил. Но с ним, их дочь улыбалась искренне и громко смеялась, родителям было достаточного её счастья. Проходило время и Маринетт привыкала к тому, что он всегда рядом, поддержит, обнимет и никогда не осудит. Он стал частью её жизни. Он стал дорог ей. Она уже не представляла дня, да и своей жизни без него. Она полюбила его за тёплую улыбку и нежность в глазах. Маринетт знала что признается во всём. Не знала что он ответит, но знала что он её не осудит. Просто потому что это был он. А он любил Мари не меньше, и для него её признание было сродни сбывшейся мечте. Она не держала от него секретов и когда он случайно увидел Тикки, Маринетт не долго думая рассказала ему свою тайну. Он лишь улыбнулся и пообещал молчать. С тех пор он начал в шутку называть её "Моя леди", взяв, как она подумала, одну с глупейших привычек Кота Нуара. Так и проходило время. Прошел месяц, потом год. Он познакомился с её родителями официально и уже в роли её возлюбленного. Она была представлена его матери, а с сестрой пришлось объясняться долго. Джулека долго приходила в себя после подобной новости, но против не была. Она видела какими глазами они смотрели, а значит они будут счастливы. Когда он "знакомился" с Альей, так же уже в новой роли, было много крика и обиды, за долговременное сокрытие такого, но всё же она была рада за Маринетт, ведь та просто светилась от счастья. Но, история была бы не так интересна, если бы закончилась так просто. После битвы с Бражником и отречения Мастера Фу, она опять рыдала в его объятьях. А на следующий бой вышли не только Ледибаг и Супер Кот. Вайперион. Его появление вместе с Леди Баг удивило Кота и в то же время было крепким ударом для него. Его Леди пришла с Вайперионом. Возможно он знал личность Леди Баг. Или она его позвала из-за злодея? Но нет. Злодей был слаб. А Вайперион просто наблюдал за Леди Баг. Это было странно. Но эти мысли быстро исчезли после того как Леди сказала о том, что на днях они откроют свои личности. Она как Хранитель Шкатулки должна была знать его личность. Кот был рад, он узнает личность Его Леди. У него будет шанс завоевать её. В его мечтах они уже были вместе и он настолько глубоко завяз в своих мечтах, что совершенно не замечал какими взглядами обменивались Вайперион и Леди Баг. Прошёл месяц с этого боя и с каждым разом настроение Кота портилось всё больше. Каждый бой рядом с ним и Его Леди был Вайперион. А Леди Баг отказалась объяснять почему. Каждая попытка поговорить с Вайперионом пресекалась на корню. Общей дележкой, чтобы было честно решили что сначала откроется Вайперион, потом Кот и только потом Леди. На том и порешили. Когда под маской Вайпериона оказался один из знакомых Адриана он очень удивился. Ну а как же. Лука Куффен был Вайперионом. Он знал личность Леди. И как Кот это упустил. Когда Адриан открыл свою личность, его удивила реакция остальных. Куффен сжал руки в кулаки, а Его Леди поджала губы. Это было странно. Он ожидал чего угодно, но не молчания. Следующая была Леди и это его радовало. Он сейчас узнает кто она. Как давно он этого хотел. Как давно этого ждал. Он внимательно смотрел, пока Лука подошел ближе к Леди Баг. Она прошептала только тихое "Тикки" и по ней начала идти нежно розовая вспышка детрансформации. Сначала показались милые красные босоножки на платформе, потом красное не пышное платье с черными кружками, а после он столкнулся с чертовски знакомыми глазами цвета васильков. И в этих глазах на дне он видел тихую грусть и отголоски старой боли. Ей не нужно было представляться, он прекрасно знал кто она. Маринетт Дюпен-Чен. Та самая когда-то маленькая девочка которой он разбил сердце. Вот ирония. А он искал её, искал везде и не увидел её совсем рядом. Лишь тихий шепот "Моя Леди". Тихий, но с рыком ответ от стоящего за спиной Мари Куффена "Уже давно не Твоя Леди, Агрест". И полный боли и грусти взгляд таких, когда-то родных, васильковых глаз.