Я - Гидра (18+)

— Зимний, ты как? — Андрей нашел Солдата на территории базы прислонившимся к бетонной стене одной из внешних оружейных-караулок, раскиданных по периметру на случай внезапного нападения врага. — Хуево, — спустя мгновение отозвался тот. — Обнуления по сравнению с этой хреновой кодировкой — херня. Давно у меня так башка не трещала. — Зола пробудет здесь еще несколько дней, потом поедет в Вашингтон. Та девка в ЩИТе оказалась далеко не дурой, подбирается к подвалу, так сказать, — Андрей достал сигарету и прикурил. — Хочешь? — Запалят же? — хитро приподнял бровь Зимний. Чем более спокойно он ощущал себя с нынешним куратором, тем больше человеческого себе позволял. Видимо, в прошлом он курил, потому что сейчас ощутить во рту горечь от дыма, а не от рвоты желчью, хотелось, как никогда. Тем более, иногда Рогов позволял ему покурить, если после его не ждали какие-нибудь процедуры. — На сегодня все, Солдат, можешь расслабиться, — отмахнулся Андрей, протягивая Зимнему спички и сигарету. Тот сноровисто чиркнул по коробку и спустя несколько секунд блаженно затянулся: — Благодетель… — Да ну тебя, — дружески хлопнул его по живому плечу Андрей. — Что там с кодом? — Пока семь слов — и вырубаюсь, — вздохнул Зимний. Зола работал с ним почти полгода. Ему ассистировали Рогов и Аронов, на чистейшем русском без акцента без остановки зачитывающие код: Желание. Ржавый. Семнадцать. Рассвет. Печь. Девять. Добросердечный. Возвращение на родину. Один. Товарный вагон. Рогов и Аронов с грехом пополам достали данные, благодаря которым стало ясно, как именно работает код (новые технологии нейропрограмирования), и вскоре стало понятно, что если Зимнему не стирать память, однажды этот код станет бесполезен, либо он научится его преодолевать. Был еще один код, он активировал способности и навыки Солдата после обнуления, но эта программа уже оказалась ни к чему. Зимний и так все помнил, кроме того, улучшал свои навыки. Рогов втихаря таскал ему книги из различных областей знаний, потихоньку охреневая от возможности Солдата впитывать их, словно губка. Незадолго до сегодняшнего дня дошло до личных дел сотрудников Департамента — Солдат изучал информацию, наблюдал за людьми, пока его не сажали в кресло для экспериментов. Но неожиданно для Аронова и Рогова, психологические портреты офицеров и рядовых составлял точно. И работал над тем, чтобы не отрубаться при чтении кода. Сначала он мог выдержать шесть произнесенных слов. Сейчас — семь. Не поддавались еще три. Но это было делом времени. И если Солдат сделал верную ставку на куратора и генерала, вскоре у Золы не останется возможностей для его контроля. Карпов мертв, один из его прошлых мучителей пострадал в «несчастном случае» и стал недееспособным инвалидом, третий пока был в зарубежной командировке. Зола же каждый божий день мозолил ему глаза своим присутствием, но Солдат чувствовал — рано. Избавляться от Арнима было нельзя. В США набрал силу ЩИТ, и Зола делал все, чтобы пустить «щупальца» в эту структуру, что могло дать Департаменту возможность в итоге подмять организацию под себя, но для начала в ней надо было обосноваться покрепче. Холодную войну пока никто не отменял, но расстановка сил, сдержек и противовесов была такой, что смерть этого сумасшедшего очкарика могла раскачать лодку так, что начнется Третья Мировая. К этому пока мир готов точно не был… — Что думаешь насчет Манякина? — они курили уже по второй, у Андрея за полдня читки кода тоже уши опухли, сейчас у обоих была передышка до завтрашнего утра. — Аронов к нему присматривается, да? — хмыкнул Солдат. — Ага, — Рогов глянул за угол, но, кроме безмолвных караульных, которые за это время привыкли к бродящему тенью по базе Солдату, никого рядом не было. — Не знаю, что думает генерал, но мне кажется, мутный он, — Солдат потушил бычок, бросая окурок на снег и придавливая его массивным сапогом. — Карьерист до мозга костей, и за личное довольство Родину, как пить дать продаст, со всеми потрохами. Я бы его убрал. — Зимний, ты как рентген, — хохотнул Рогов. — Тут сорока на хвосте принесла, что Манякин готовит покушение на Аронова. — Когда и где? — Это неизвестно. Но известно, что он хочет на место нашего генерала, а потому подсасывает Золе уже месяца три. — Дососался, как я понимаю? Получил добро? — у Зимнего на лице было написано, что у него возник план. — Колись, чего задумал? — Поможем нашему лизуну сделать идеальное покушение. Которое перерастет в его собственное убийство, — подмигнул Солдат куратору, — Андрюх, дай еще сигарету — мутит, не могу. — Да хоть все забирай. К Аронову пойдем? — Щас докурим и пойдем, — кивнул Зимний, чувствуя, как с новой дозой никотина окончательно проясняется в мозгу. *** — В чем дело, Иван? — Зола сидел за письменным столом, изучая дело Солдата и занося в него новые показатели. Эксперимент по созданию идеального оружия ГИДРЫ шел как по маслу, был практически завершен. Иногда Арним даже жалел немного, что Стив Роджерс, лучшее творение Эрскина, как и сам Эрскин не дожили до момента его триумфа. То-то бы у Звездно-полосатого вытянулось лицо, когда он узнал бы в подосланном к нему убийце своего любимого друга… А Эрскин, получив труп Капитана, умер позднее от выпущенной Зимним пули, признав, что проиграл. Что Зола куда гениальнее… — Доктор, — полковник Манякин, человек, на которого Зола делал ставку, надеясь видеть его на месте своевольного Аронова и его прихвостня Рогова, — внештатная ситуация в лаборатории. Солдат повторяет, что он сержант Барнс, военнопленный. И должен вернуться в США. — Что? Невозможно! — Зола вскочил со стула, роняя часть бумаг на пол. — У него травматическая амнезия. Его нашли, привели в чувство, но он ничего о себе не помнил. Ничего… его регулярно обнуляют, шанс, что исходная память, исходная личность восстановятся, ничтожен. Спровоцировать восстановление может лишь чрезвычайно сильная эмоция… О чем при нем говорили? — Аронов и Рогов обсуждали в присутствии Солдата смерть Капитана Америка, — пожал плечами полковник. — Дерьмо, — пробормотал Зола. — Идемте, полковник. Поможете мне. Нужно избавиться от этих болтунов. Они становятся неудобны. *** Когда Зола и Манякин вошли в лабораторию, то увидели следующую картину. Солдат крутил в руках «Макаров», доставая обойму. Лицо закрывали свесившиеся липкими прядями волосы. Рогов и Аронов, как ни в чем не бывало, сидели за столом, вполголоса что-то обсуждая. — Что здесь происходит? — прошипел Зола. — Солдат поднял на него пустые глаза, в которых не было ни капли узнавания, Рогов встал, Аронов так и остался на месте: — Доктор Зола? Что случилось? — Солдата уже обнулили? Мне доложили о нестабильности! В инструкциях ясно сказано, не упоминать о нем при Активе! — О ком? — Рогов сделал озадаченное лицо. — Зимний, что там с оружием? Почему клинило? — Все в норме, командир. Неисправность не выявлена, — спокойным тоном отозвался Солдат, с щелчком вставляя на место обойму, полную патронов. — Странно, — пробормотал Рогов. — Клинило же. — Доктор Зола, что случилось? — Аронов все-таки привстал, переводя взгляд с Арнима на Манякина. — Полковник? — Доктор Зола, пять минут назад Солдат пытался сбежать, утверждая, что он — сержант вооруженных сил США Джеймс Барнс, — повторил Манякин, тоже доставая оружие. Что-то было не так, но что — он пока не мог понять. Петр Романович лишь приподнял бровь: — Полковник, вы выпили на службе? Солдат был и остается стабильным вне крио уже продолжительное время. Никаких инцидентов с ним не было. — А смерть Карпова? — выплюнул тот. — Лейтенант Давыдов генералу был предан, он бы не стал в него стрелять. Что за игру вы затеяли? Доктор Зола? — О чем он говорит? — вкрадчиво поинтересовался Зола. — В рапорте сказано, что генерал-майор Карпов, ответственный за проект «Зимний Солдат», погиб в результате несчастного случая, разве нет? — Он приблизился к Активу, обхватывая того за подбородок, заставляя его поднять голову и посмотреть себе в глаза. Взгляд Зимнего не выражал ничего, и как Зола ни старался, не смог увидеть в нем ни капли узнавания. Прежде голубые глаза теперь выцвели, стали пепельно-серыми, живые искорки уже много лет назад сменились пустотой. — Был инцидент, — неохотно пояснил Аронов. — Зимний задержался во время выполнения учебного задания, у офицера, ответственного за прикрытие Солдата произошел срыв. Похоже, Карпов пригрозил тому разжалованием в очень резкой форме. Давыдов выстрелил. Зимний был рядом, и лейтенант, теперь уже бывший и ныне расстрелянный, решил, что может свалить вину на Актива. Сочинил байку, мол Зимний утверждал, что у него проблемы с протезом, а когда он подошел проверить, Солдат схватил его, и он выстрелил то ли по принуждению, то ли со страху. И так точно, что снес генералу пол головы. Складная байка, только Рогов сам уже к месту подходил и видел, что Солдат там рядом не стоял… а сейчас что за переполох? Манякин, объяснись? Почему доктор Зола отвлечен от дел ложным донесением? — Что значит, ложным? — Манякин уже начал понимать, что что-то идет не так. Он хотел навлечь гнев Золы на нынешнего куратора Зимнего и руководящего подразделением от силы полгода Аронова, но сейчас все принимает какой-то фарс. Обнулить Зимнего они бы не успели, да и не было поблизости суетящихся техников… не мог же Солдат разыграть спектакль? Он и говорит-то, как машина: «отчет начал, отчет закончил, цель устранена», а здесь прямо такую драматическую сцену разыграл… Способен ли он на подобное после стольких обнулений? Видимо, все его недоумение отразилось на лице, а потому Аронов с ядовитой заботой поинтересовался: — Иван Евгеньевич, вы здоровы? — Доктор Зола, я уверен — это какой-то заговор, — прошипел Манякин, сжимая в руке табельное оружие, которое на базе носили все офицеры. — Зимний, — Зола, неотступно следя за реакцией Солдата, спросил: — Как тебя зовут? — Не понимаю вопроса, — глухо отозвался Солдат. — Поясните? — Джеймс Барнс — кто это? — ухмыльнулся Зола, думая, если Зимний что-то вспомнил, то среагирует на собственное имя. — Это новая цель? — Солдат не дернулся, не нахмурился, продолжая держать в руках "Макаров", который Рогов не спешил забирать. — Какие директивы по устранению? — Нет, он уже мертв. Он был хорошим снайпером, как и ты, — Зола продолжал наблюдать. — Солдат, имя Стивена Роджерса говорит тебе о чем-нибудь? Зимний задумался и молчал довольно долго. — Солдат? — Я не знаю, кто это. Я не смог ответить на ваши вопросы. Меня накажут? — Занятно, — пробормотал Зола. Ситуация складывалась, но Солдат вел себя как обычно. Не заговаривал без прямого вопроса, был спокоен. Он определенно не был Баки Барнсом. Не похоже, чтобы он помнил хоть что-то. — Я могу действовать, доктор? — терял терпение Манякин и, не получив ответа от Золы, счел его молчание согласием, вскидывая руку и направляя пистолет на Рогова, снимая его с предохранителя. Два выстрела прозвучали одновременно: Рогов, выматерившись, схватился за правое плечо, Манякин — упал с простеленным сердцем: Зимний никогда не промахивался, особенно с такого расстояния. — Солдат, отставить! — прокричал испуганно Зола, видя, как его потенциальный протеже падает, он — выглядит идиотом, а Зимний в двух шагах от него с заряженным оружием, и если есть хоть шанс, что он вспомнил… — Нападение на Куратора, — спокойно отрапортовал Солдат. — Директива 14 исполнена, угроза устранена. — Кто установил Директиву? — по-прежнему тонким голосом поинтересовался Зола. — Директива установлена первым куратором. — Карпов, значит? Рогов, получите медицинскую помощь. Солдата обнулить и поместить в крио. Аронов — наведите порядок в личном составе. Эксперимент завершен успешно, в использовании Солдата пока нет необходимости. Я отбываю завтра. И все же, постарайтесь, чтобы таких «инцидентов» не возникало. Я сам распоряжусь о подготовке к процедурам. Использование Солдата согласовывать со мной. — Все предельно понятно, — отозвался Аронов, — медиков в лабораторию! — распорядился он по внутренней линии. Зола вышел. — Ты слышал, Солдат? Надо решить вопрос о том, как потом по-тихому тебя разморозить. — Вы можете доложить, что база утратила статус секретности? — спросил Зимний. — И? — И перевезти меня в другое место, при этом сделав мне документы, как обычному сотруднику? — Протез куда денешь? — прошипел Рогов. — Блядь, где врача носит? — Ты инструкцию читал? — хмыкнул Солдат. — У меня рука в боевом режиме. Есть еще один. Пластины перестраиваются, она становится зрительно меньше. Перчатку надену, типа травма какая, или вообще на перевязь подвесить… — Соображаешь, — хмыкнул Аронов. — Новая база в Воркуте подойдет. А ты Роджерса, правда, не помнишь? Спектакль-то перед Манякиным знатный устроил — по тебе ГИТИС плачет горьким слезами… — Да как сказать, — Зимний снова опустил голову. — Андрей мне хронику показывал и исторические материалы. Я как кино посмотрел или книжку прочитал… И все равно не проходит чувство, что я его очень хорошо знаю. Убился все-таки, сопляк, — прошептал он уже тише. — Все, тихо! Идут. Вскоре лаборатория наполнилась техниками и медперсоналом. Тело Манякина убрали, Солдат позволил нацепить на себя клеммы и ввести в кровь все препараты. Он был уверен — его разбудят очень скоро.