Старая ферма, внедорожник и Фред

У него даже в мыслях не было ничего такого. Честно-честно, правда-правда, можно даже на альбоме Scorpions поклясться, скрестив пальцы на ногах. Он бы никогда в жизни, да при живой матери… Да только подруга его, Виктория, чтоб её сестра каждое утро первой в ванную успевала, навела на такие мысли, что ни спать, ни есть, ни дрочить спокойно невозможно стало. — Фредди, а ты не говорил, что твой отчим такой красавчик. Какие у него бицепсы, ммм… а грудь! Как на нём футболка не разорвалась? Скрипнув зубами, Фредди потащил призывно улыбнувшуюся отчиму подругу наверх. Он сам никогда раньше не обращал внимания на то, какие у Скотта сильные руки, подкачанное тело, идеальный зад, белоснежная улыбка и ровный загар от работы на солнце. Совсем. Честное слово. Разве что пару… десятков, сотен, тысяч раз. *** В целом у них была совершенно нормальная семья. Ну, мать и отчим точно были нормальными. А вот он вырос каким-то бракованным, весь в отца, как иногда сгоряча говорила мать. Имела, в общем-то, право злиться. Не каждый мужик осчастливит жену гибелью в бандитской разборке, на которую сам же нарвался. И уж точно не оставит кучу долгов, счетов и заложенный дом. Скотт был, без преувеличений, их супер-героем: вытащил мать из депрессии, снова заставив почувствовать себя женщиной, выкупил закладную на дом, усыновил Фредди, чтобы тот мог избежать насмешек: первое время отчим забирал пасынка из школы на своём крутом внедорожнике. Да и в остальном, откровенно говоря, Скотт был идеальным. Фредди первое время даже казалось, что таких не бывает. Он невольно, как выросший в неблагополучной семье ребёнок, искал подвох во всём и откровенно цеплялся к Скотту. Но тот лишь улыбался и предлагал съездить в поход, провести в кино на интересный сеанс, или научить водить. Короче делал всё, чтобы взбесить Фредди и заставить выражать протест как можно яростнее. Но сколько бы Фредди ни бился, дурного слова, подзатыльника, или ремня так и не заработал. На хамство — укоризненный взгляд и объяснения, почему так поступать некрасиво. На драку в школе — предложение отдать в секцию единоборств и научить ценить чужое здоровье. На попытки курить за домом — предложение выбрать сигареты под присмотром и покурить вместе. В общем одна сплошная невыносимая срань, выводящая из себя до трясучки. Сильнее раздражало только повсеместное поклонение Скотту, который был блядским идеалом если не ввиду высоких моральных качеств, то хоть из-за подтянутого зада и спортивной фигуры. Пёрлись от него даже откровенно плохие парни из компании Фредди, и это бесило до истерики. Фредди уже был готов на всё, чтобы выискать хоть одну липкую тайну идеального отчима, хоть немного запятнать его, испачкать в своей грязи, заставить этот недостижимый идеал опуститься на его уровень — уровень подростка, который яростно дрочил, засыпая и просыпаясь с именем «Скотт» на губах и зная, что никогда не получит то, чего страстно желает. В какой-то момент всё стало совсем плохо — Фредди поймал себя на том, что ревнует к матери и пытается сделать всё, чтобы её жизнь стала невыносимой. Она, в отличие от Скотта, выходок сына не терпела и лупила его за особо паршивое поведение нещадно, не оставляя живого места, ломая ногти и срывая голос. А ему всё было мало. Ведь каждая драка заканчивалась громкой ссорой матери со Скоттом и очередной обработкой синяков и ссадин — обязательно отчимом, который не доверял Фредди его собственное здоровье. Прикрыв глаза, Фредди шипел и возмущался для вида, но сосредотачивался только на бережных прикосновениях, тёплом дыхании совсем рядом с кожей и мягких, снова не осуждающих, а поддерживающих словах. — Ты ведь понимаешь, как тяжело твоей маме, Фредди? Ты мужчина, её опора, и она тебя любит. Те конфликты, что случаются между вами, не стоят выеденного яйца, но отнимают у вас обоих столько сил и нервов, что смотреть больно. Твоя мама не должна тебя бить, но так выражается её бессилие. Так же, как выражается твоё в бесконечных провокациях. Я хотел бы, чтобы ты был со мной честен. Что я могу сделать для тебя? Как могу помочь, чтобы ты перестал искать новые способы себя уничтожить? Фредди хотел, как обычно, съехать с темы, послать Скотта подальше и уйти плакать и дрочить к себе в комнату, но слова будто сами собой полезли из глотки, потому что не было уже никаких сил. — Ты так хочешь помочь матери? Готов на всё, чтобы я не доставал её? Я слышал, как она говорила про военное училище, сдашь меня туда? — Прекрати, Фредди, ты знаешь, что этого не будет. И да, я готов на многое, чтобы тебе было лучше. Что у тебя за проблемы? Скажи мне, и я помогу. Фредди запрокинул голову назад и громко, истерически расхохотался, пугая Скотта до дрожи. Его трясло, он не мог остановиться, хватаясь за плечи отчима, комкая футболку и избегая его взгляда. — Проблемы, оооо, проблемы, ты даже представить не можешь — какие у меня проблемы. А если бы мог — утопил бы, как паршивого щенка. Я слышал, мать и так меня называла. А кто я для тебя? Почему ты так заботишься обо мне и всё прощаешь? Решил в папочку поиграть, подобрав несчастного малыша и делая его маленький мирок лучше? — Фредди закусил губу и подался отчиму навстречу, опаляя щёку горячим дыханием, уносясь всё дальше в чёрную дыру своего безумия, мечтая увлечь туда и Скотта. Но тот был спокоен, и неприступен, как скала. Только обнял, согрев мгновенно, зарылся пальцами в волосы и перебирал их, пока Фредди не затих пугливым зайцем, боясь выдать своё возбуждение или наброситься с поцелуями, которые отчиму и даром были не нужны, и даже если приплатить. — Я с тобой не играю, Фредди, и всегда был честен. Ты можешь прийти с любой проблемой, и мы её решим, обещаю. Снова подавив смешок, Фредди упёрся острым подбородком в сильное плечо Скотта и фыркнул. — С любой? И ты обещаешь, что не возненавидишь меня, что бы ни случилось? — Я никогда не смогу тебя ненавидеть, Фредди, ты же мне как сын. *** — Сука, сука, сука, сука!!! Ненавижу! Фред крушил битой жалкую меблировку заброшенного дома, где они собирались с пацанами. Хотелось разъебать всё вокруг, чтобы обстановка соответствовала тому, что творилось на душе. Слова Скотта прошили насквозь, прожгли дыру в сердце и Фредди вырвался из рук отчима и сбежал, несколько раз сильно приложив пытавшегося его задержать мужчину. Даже при разнице весовых категорий Скотт не пытался всерьёз вредить Фредди, а тот силы не сдерживал. И от осознания, что он ещё и сделал Скотту больно, разрывало на части. Обманывать себя и дальше было слишком тяжело. Выпустив пар и усевшись на пол среди обломков мебели, за порчу которой ему пропишут по первое число, Фред вцепился пальцами в короткие светлые волосы и тянул за них, пока на глаза не навернулись слёзы. Он был в жопе. В полной, абсолютной, непроглядной жопе, и даже примерно не представлял, что ему может помочь. Подложив куртку под голову и уставившись в дырявый потолок, сквозь который проглядывало тёмное небо, Фред думал о побеге из дома как о единственном способе избавления от своей неадекватной привязанности к отчиму, но даже мысли о том, что они больше не увидятся, заставляли сердце сжиматься. Он был ссыклом и, кажется, не мог решить свою проблему ни одним из способов. Или, возможно, ни один из тех, что он придумал, им со Скоттом не подходил. *** — Ты едешь, и точка. Военная Академия Оук Ридж лучшая в Штатах, там из тебя сделают настоящего мужчину, раз Скотт не способен справиться с тобой дома. Фредди затравленно огляделся, понимая, что деваться некуда — даже в окно не сиганёшь — мать настояла на установке решёток, якобы от воров. Если бы внизу не ждала пара её приятелей, способных скрутить Фредди в два счёта, он бы попробовал прорваться с боем. Но мать точно знала что делать, чтобы поставить его в безвыходное положение. — Это Северная Каролина, у чёрта на рогах! Ты хочешь отправить меня туда до восемнадцати? Чтобы мы виделись два раза в год? Это твой план — неудобного сына подальше, и жизнь наладится?! — Не пытайся давить на жалость, мы с тобой не справляемся, так будет лучше для всех. Твоё поведение переходит все границы допустимого, а та компания, с которой ты связался, сведёт тебя в могилу. — И что, Скотт тоже за? Он обещал мне, что этого не будет, слышишь? Он обещал! Фред рванул к выходу, отталкивая мать, но, как и предполагалось, внизу его тут же скрутили двое взрослых мужиков. Он бился в их руках и пытался вырваться, но при всей боевитости телосложением он был в мать — невысокую и хрупкую женщину. Она спустилась вниз с непроницаемым лицом, а на метания сына смотрела с раздражением. — Скотт удачно уехал в командировку, он поймёт меня, когда я расскажу, что ты вытворял в последнее время. Так что успокойся и не позорь нас — если будет нужно, тебя потащат силой. Может быть, за время в академии ты придёшь в себя и у тебя встанут на место мозги. — Я не хочу ехать! Ты не имеешь права тащить меня туда, ты не можешь без согласия Скотта! Фредди цеплялся за последнюю соломинку, но жёсткая ухмылка матери и её слова переломили надежду пополам и выбросили в мусорный бак. — Юридически — имею. Ваше взаимное помешательство друг на друге давно пора прекратить. Удачи, сынок, пиши почаще, чтобы Скотт не волновался. *** Здесь было хуже, чем в тюрьме. Там хотя бы ясно, за что посадили и на какой срок. А здесь сплошные ограничения: телефон нельзя, выйти с территории нельзя, пить нельзя, курить нельзя — хорошо хоть дышать можно. И конца-края этому не видно. Первые пару недель Фредди ждал, что за ним приедет Скотт. Каждый день, выходя на обязательные тренировки, он пялился на забор и надеялся, что именно сегодня отчим заберёт его. Но когда ему впервые дали позвонить, эти ожидания разбились о суровую реальность. Скотт не собирался его забирать, он был как всегда спокойным и мягким, но на просьбу увезти отсюда ответил, что пока этого сделать не может. Почему — не сказал и, в конечном итоге, Фред наорал на него и бросил трубку. В прямом смысле — на пол, ещё и ногой сверху наступил. Стараться в этой сраной академии не хотелось, Фредди будто попал в свои худшие кошмары. Он снова стал объектом для насмешек, в этот раз не из-за отца-бандита, а из-за плохой физической формы. Ну не покорялись ему те же высоты, что двухметровым лосям, а мускулатура, как бы ни гонял его тренер, нарастать не спешила. Куратор их группы каждую неделю звал Фредди к телефону, когда ему звонил «отец», но разговаривать со Скоттом не хотелось, и парень отказывался брать трубку. Это даже переросло в своеобразную игру — куратор поднимал в воздух телефон, стоя на пороге казармы, Фредди качал головой, и тот уходил, уже не настаивая на том, чтобы тот взял трубку. К своему восемнадцатому дню рождения Фредди подошёл в ужасном расположении духа. Вчера он сильно поссорился с компанией ребят постарше и им в буквальном смысле обтёрли все полы в сортире. Хорошо, что башкой в толчок не засунули, как другого парня неделей раньше. И то лишь потому, что кто-то из офицеров спугнул. Лениво повторяя за тренером по физподготовке упражнения, Фредди зацепил взглядом въехавший на территорию внедорожник. Сердце пропустило пару ударов — у Скотта был точно такой. И хоть ему до боли хотелось, чтобы это был отчим, — когда куратор вызывал его с занятия в кабинет, Фред нацепил на лицо максимально брезгливое выражение. Стоя в углу и скрестив руки на груди, Фред буравил мрачным взглядом Скотта, обсуждавшего что-то с руководителем академии. Ссадина на скуле противно чесалась, и парень ещё больше растирал её пальцами, делая всё более яркой. — Поехали домой, Фредди? Это было первое, что Скотт сказал ему, оторвавшись от серьезного и взрослого разговора, которым был поглощён. Резко выдохнув и, взвесив все за и против, Фред кивнул. Закатить Скотту скандал можно и позже — когда он увезёт его из этой тюрьмы. Сбор вещей был по-армейски быстрым и по-разгильдяйски неаккуратным. Фредди напихал их в сумку кое-как и сел на неё сверху, чтобы застегнулась. Всё то время, что понадобилось Фреду на сборы, Скотт подпирал стенку, молча за ним наблюдая. В машине он тоже молчал, лишь изредка подглядывая на парня в зеркало заднего вида, а когда не заговорил и на парковке возле отеля, Фредди взорвался сам. — Что смотришь?! Сказать нечего, я уже понял. Тогда не пялься. Довези до города и проваливай, видеть тебя не могу. — Как всегда добрый и ласковый ребёнок, что-то не меняется. — Скотт усмехнулся, непривычно было — как-то по-новому и по-особому, аж сердце в пятки ушло. А после продолжил, ровным тоном, без улыбки и намёка на прикол. — Теперь я несу за тебя ответственность как единственный опекун. Фредди нервно сглотнул и выпалил первое, что пришло в голову, хватая Скотта за руку. — С матерью что? Почему не сказал? — С ней всё в порядке. Мы оформили развод и, — Скотт замялся, — почти полюбовно урегулировали вопрос с опекой. — Почти? — Да, пришлось надавить и взять показания у соседей, которые видели, как она тебя избивала. После этого она согласилась взять отступные. Ей дом, деньги на машину и расходы. Мне — старая ферма отца, внедорожник и ты. Фред засопел и вылез из машины, с досадой вспоминая, что сигарет у него нет и быть не может. Зато они были у Скотта, который прикурил сразу две. Стоя рядом с отчимом, Фредди думал, что будет дальше. Как ситуацию изменит развод, зачем Скотт выбрал его. Купил, по сути, у родной матери. Действительно ли Скотт не знал о том, что Фредди хочет его, и что будет делать, если пасынок признается ему в чувствах. Теперь от мужчины зависело благополучие Фредди на ближайшие два года. Это могло сблизить их, или отдалить ещё сильнее. Выйдя из душа неожиданно хорошей гостиницы, в которую его привёз Скотт, Фредди намеренно не стал одеваться и даже полотенцем бёдра не обернул. Терять было нечего, а если Скотт окажется не готов принять его чувства, он будет сам по себе. За время в академии Фредди почти смирился с этим раскладом. Скотт сидел в кресле, как приличный человек, завернувшись в халат и глядя на Фредди внимательно и немного странно. — Дырку во мне хочешь взглядом просверлить? У меня уже достаточно, хоть и на одну меньше, чем ты привык. Фредди немного потряхивало, но он прятал страх быть отвергнутым за дерзостью, а неопытность за пошлостью. Подойдя к креслу, Фред плюхнулся отчиму на колени и потянулся, чтобы обнять. Скотт сильно стиснул его плечи, дёрнувшись и пнув пустой стакан, стоявший у его ног. От мужчины пахло алкоголем, а когда он заглянул пасынку в глаза стало видно, что Скотт нервничал, кажется не меньше, чем Фредди. — Уверен? Готового к отказу и возмущению Фредди парализовало этим вопросом. Он медленно кивнул и ухнул в пропасть, когда Скотт впился ему в губы жадным поцелуем. Всё было лучше, чем в его самых смелых фантазиях. Скотт гладил его по спине, целовал, слегка покалывая щетиной и когда Фредди затрясло в первом, почти бесконтактном оргазме, подхватил парня на руки и отнёс в постель, тут же наваливаясь сверху и продолжая целовать. Фредди метался под отчимом, а тот как с цепи сорвался — сжимал крепко, валял по постели, вылизывая и кусая, шептал, как ждал этого, как хотел, но не мог даже думать до шестнадцати, как рад, что теперь можно всё, что теперь никуда не отпустит. Прижав ноги Фредди к груди, Скотт растягивал его на два пальца, не отрываясь, глядя в светлые глаза и хрипло порыкивая, напоминая берущего своё дикаря. Крупный член пару раз проехался между ягодиц, никак не попадая в дырку, и Фредди сам потянулся вниз и развёл половинки в стороны, поскуливая от желания и жмурясь, когда напряженные мышцы начала болезненно растягивать головка. — Молодец, вот так, маленький, потерпи, ещё чуть-чуть и я буду внутри, давай, дыши, Фредди, дыши, так будет легче. Скотт втискивался с трудом, но не останавливался, даже когда Фредди начал хныкать и пытаться отползти. Крепко прижав пасынка к постели и зафиксировав, Скотт вошёл до конца и сразу же начал плавные движения внутри, то и дело касаясь ярких губ быстрыми поцелуями. Фредди не понял, как кончил ещё раз, а Скотт всё не останавливался. Выйдя из разработанной дырочки, он подхватил Фредди на руки и велел крепко обнять за шею. Теперь Скотт насаживал хрупкого парня на свой член до предела, поднимая и опуская только силой рук. Когда Фредди заныл, что сейчас упадёт, мужчина снова скинул его на кровать, ловко переворачивая за лодыжки и ставя раком, вколачиваясь сильно и быстро, впутав пальцы в волосы и с каждым ударом по промежности слегка дёргая за них. — Хочу, чтобы отрастил… сделаешь для меня, малыш? Чтобы я мог намотать на кулак и держать, когда буду входить в твой тугой зад. Скотт часто дышал Фредди в шею и двигался всё быстрее, не давая парню отдохнуть. Фред всхлипывал и вскидывал тощие бёдра, но колени разъезжались и он чаще падал, чем помогал мужчине. Приближение оргазма Фредди почувствовал буквально задницей — Скотт стал вколачивать его в матрас так, что уже даже до своего члена дотянуться не получалось. Несколько раз мелко и сильно двинув бёдрами, Скотт кончил в растянутую задницу пасынка и, перевернув его на бок, размазал сперму по красной дырочке, стряхивая капли и с пошлыми шлепками стуча по ней ещё не до конца опавшим крепким членом. Фредди захныкал и принялся быстро ласкать себя, уплывая за грань, когда крупная ладонь мужчины накрыла его и помогла кончить за пару движений. Засыпая в объятиях Скотта, парень нашёл в себе силы задать главный вопрос, единственный, который имел значение. — Ты меня любишь? — Да, детка. И никогда не оставлю.